Волшебник убийца и безумный мир Marvel
Рогатый кегельбан, тяжелая длань Вдовы и лекция о загробной контрацепции
– Мелкий… мелкий стрелок в канареечных портках обыграл тетю в картишки! – радостно прогремел Халк, потрясая зажатым в зеленом кулачище богом обмана, словно мешком с прошлогодней репой.
Локи, чей золотой рогатый шлем уже съехал набекрень, закрывая левый глаз, судорожно задергал тоненькими ножками в воздухе. Его изумрудный плащ, еще пять минут назад гордо реявший над поверженным Манхэттеном, теперь больше всего напоминал половую тряпку, которой только что протерли полы в привокзальном буфете.
– Пусти меня, неотесанный кусок радиоактивной биомассы! – истерически взвизгнул трикстер, извиваясь всем телом. – Вы не понимаете, с кем связались! Я — законный владыка Асгарда! Я…
– Ты жалкий, лживый червь, – зарычал Тор, выступая вперед. Громовержец хрустнул костяшками пальцев с таким звуком, будто в порту рухнул подъемный кран. – И сын Одина сегодня преподаст тебе урок истинного братского смирения!
– Брат, постой! Мы же семья! – мгновенно сменил пластинку Локи, заискивающе оскалив зубы. В его тонких пальцах, спрятанных за спиной, вспыхнула зеленая искра иллюзорного смещения. – Это была просто шутка! Безобидное состязание воинов! Я лишь хотел укрепить ваш боевой дух…
– Шутка, говоришь? – раздался сзади сухой, до предела раздраженный голос.
Гарри Поттер, не вынимая рук из карманов канареечно-желтых штанов, лениво скользнул по ледяной дорожке прямо под нос висящему трикстеру. В зубах у ликвидатора сладко похрустывала вишневая карамелька.
– Знаешь, олений лорд, – неторопливо произнес парень, и в его арктических глазах цвета мерзлого свинца зажглись опасные, ядовитые искорки в стиле Данте, встретившего демона-недоучку. – Капитан Балалайка в Роанапуре однажды сказала мне золотые слова: «Если сопливый интеллигент в дорогом шмоте начинает говорить о братской любви после того, как навел на твою хату взвод упырей — стреляй ему прямо в коленную чашечку, не дожидаясь кульминации монолога».
– Что?! Жалкий смертный червяк, да как ты смеешь… – начал было Локи, но его пальцы уже сплели руну перемещения.
Тело бога обмана пошло рябью, распадаясь на три полупрозрачные копии, скользнувшие в разные стороны.
– СНОВА ИЛЛЮЗИИ! – рявкнул Тор, вскидывая Мьёльнир.
– Стоять на месте, борода, – бросил Гарри.
Руки ликвидатора не просто метнулись к набедренным кобурам — они исчезли в смазанном движении высшей школы Gun-Kata.
*КЛАЦ-БАХ! КЛАЦ-БАХ!*
Два модифицированных девятимиллиметровых патрона, начиненных порошком из костей белого дракона и жидким азотом, вылетели из спаренных стволов «Беретт» почти в упор. Пули прошили не воздух и не призрачные силуэты. Гарри стрелял рикошетом от бронированного борта полицейского грузовика точно в брусчатку под ногами настоящей тени Локи.
– *Закрепление контура!* – рявкнул парень.
Свинцовые сердечники разорвались вспышкой абсолютного нуля. Морозная волна вгрызлась в тень трикстера, сковывая ее физическим льдом, а следом два Чёрных Ключа Церкви, брошенные Гарри левой рукой крест-накрест, пригвоздили край зеленого плаща бога к растрескавшемуся асфальту.
Иллюзии лопнули с мыльным хлопком.
Локи с глухим воплем рухнул на колени, намертво пришпиленный к земле концептуальным железом.
– Моя магия… Мои чары развеяны?! – задыхаясь от ярости и унижения, прохрипел бог лжи. – Чем ты это сделал, щенок?!
– Спецзаказ от Ватикана с автографом гонконгской мафии, рогатый, – ухмыльнулся Гарри, плавно убирая пистолеты обратно в кобуры и щелкая защелками. – А теперь — время культурной программы. Зеленый, твой выход. Сделай красиво.
Глаза Халка вспыхнули первобытным, садистским восторгом.
– ХАЛК ДЕЛАТЬ КРАСИВО!
Великан шагнул вперед, сгреб распростертого бога за обе лодыжки одной ручищей, поднял его над головой, словно пыльную выбивалку для ковров, и…
*ХРЯСЬ!*
Голова Локи с треском пробила асфальт слева от Халка.
*БАМ!*
Тело бога обмана взмыло по дуге и с грохотом впечаталось в мостовую справа.
*ХРЯСЬ! БАМ! ХРЯСЬ!*
– МЕЛКИЙ! – *БАМ!* – РОГАТЫЙ! – *ХРЯСЬ!* – БОГ! – *БАМ!*
Звуки ударов эхом разносились по притихшему Манхэттену, сопровождаемые звоном вылетающих из шлема Локи золотых перьев и жалобным, сдавленным повизгиванием повелителя иллюзий.
Капитан Америка, опустив свой круглый щит, поморщился и отвел глаза. Тони Старк внутри своей брони тихо присвистнул через вокс-модуль:
– Джарвис, поставь таймер на восстановление дорожного покрытия Пятой авеню. И отправь счет в Асгард лично Одину. С пометкой «За утилизацию бытовых отходов царской фамилии».
Наконец Халк брезгливо разжал пальцы.
Локи шлепнулся в образовавшуюся в асфальте полутораметровую воронку человекообразной формы. Бог лежал лицом вниз, его золотой шлем был сплющен в аккуратный блинчик, ноги подергивались, а из горла вырывался тихий, прерывистый хрип:
– Я… требую… адвоката… по правам… бессмертных…
– Я твой адвокат, золотой мальчик, – раздался тяжелый, вибрирующий бас над воронкой.
Дженнифер Уолтерс, нависая над ямой трехметровой зеленой громадой, достала из кармана служебный блокнот и шариковую ручку размером с бейсбольную биту:
– И как официальный представитель департамента юстиции заявляю: тебе светит пожизненное в Рафте за терроризм, незаконный оборот загробных душ и парковку рогов в неположенном месте.
Локи с трудом повернул окровавленную голову, с ненавистью уставившись единственным целым глазом на стоявшего рядом Гарри Поттера. В бессильной, клокочущей злобе трикстер оскалил зубы:
– Ты… смертный выродок… Думаешь, ты победил?! – просипел бог обмана, захлебываясь пылью. – Ты думаешь, никто не узнает, какую цену ты заплатил за наше спасение?! Я слышал эхо твоего разговора с Хель! Я знаю условия ее пари!
На площади мгновенно воцарилась тишина.
Мстители, бойцы команды СМЭШ и спасатели Щ.И.Т.а замерли.
Гарри, до этого момента абсолютно невозмутимый, внезапно поперхнулся леденцом. Его левая бровь нервно дернулась, а спина одеревенела так, словно в позвоночник вставили титановый рельс.
«Только не это, – в панике взвыл внутренний голос парня голосом Сакаты Гинтоки. – Заткни его! Пристрели его прямо сейчас! Скорми его динозавру!»
– Он продал себя! – взвизгнул Локи, упиваясь последней мелкой пакостью. – Повелительница мертвых потребовала его невинность! Этот наглый мальчишка поставил свою девственность на кон против богини преисподней! Он играл в карты на собственное тело!
– ВОИСТИНУ ТАК! – с громогласным восторгом подтвердил Тор, с силой хлопнув Гарри по плечу латной рукавицей, отчего парень едва не ушел в асфальт по самые канареечные колени. – Сын Одина свидетельствует: юный Гаррисон защищал свою мужскую чистоту с яростью берсерка! Ни одна дева Вальхаллы не билась за свой пояс верности так отчаянно, как этот смертный отрок отстаивал свое непорочное ложе перед лицом королевы Хель! Мы должны сложить об этом сагу!
Воздух на площади мгновенно похолодел. Но на этот раз магия Первой Зимы была совершенно ни при чем.
Гарри медленно, с жутким скрипом шейных позвонков повернул голову в сторону оцепления.
Там стояли они.
Гвен Стейси замерла с криогенным бластером в руках. Ее челюсть медленно отвисла, круглые серые глаза расширились до предела, а щеки стремительно наливались пунцовым, термоядерным румянцем.
Рядом стояла Наташа Романофф.
Лицо Черной Вдовы превратилось в идеальную мраморную плиту советского мавзолея. Ее изумрудные глаза сузились в две ледяные щелочки, в которых за долю секунды просчитались координаты тридцати двух способов анатомического расчленения без использования наркоза. Правая рука шпионки медленно, с пугающей плавностью легла на рукоять тактического ножа на бедре.
– Что… – сдавленно пискнула Гвен, переводя взгляд с Тора на Гарри. – Что он… поставил на кон?!
– Поттер, – угрожающе низким контральто произнесла Дженнифер Уолтерс, и ручка в ее пальцах с сухим треском лопнула пополам, забрызгав асфальт чернилами. – Ты сделал ЧТО?!
Гарри судорожно сглотнул.
Вся его боевая подготовка, уроки мистера Чанга, снайперские засады с Майей Хисау и выживание под градом пуль в трущобах Гонконга оказались абсолютно бесполезны перед надвигающейся катастрофой.
– Так… – Гарри сделал шаг назад, сгибая колени и лихорадочно прикидывая траекторию отхода через крыши Бродвея. – Ситуация выходит из правового поля. Я объявляю тактическое отступление высшей категории! NIGERU…
Договорить он не успел.
Тонкая, затянутая в кевларовую перчатку рука Наташи Романофф материализовалась из воздуха быстрее, чем мысль о побеге успела сформироваться в его синапсах. Пальцы матери с железной, сокрушительной хваткой профессионального ликвидатора КГБ сомкнулись на вороте его синего пальто, намертво блокируя сонную артерию и любую возможность пространственного маневра.
– Стоять, Гарольд, – ледяным шепотом, от которого у Капитана Америки по спине побежали мурашки, произнесла Вдова. – Ноги вместе. Руки по швам. Мы уходим.
***
Штаб-квартира Мстителей. Седьмой жилой уровень. Личная кухня Наташи Романофф.
Здесь не было хай-тека Старка, хромированных поверхностей или голографических проекторов.
Это было единственное место в циклопической стеклянной башне, оформленное с глухим, ностальгическим уютом старых ленинградских конспиративных квартир: массивный круглый стол из темного мореного дуба, застеленный льняной скатертью с вышивкой, тяжелые бархатные шторы, отсекающие сияние вечернего Манхэттена, медный советский чайник со свистком на плите и запах сушеного чабреца.
Гарри сидел на деревянном табурете, выпрямившись по стойке «смирно».
Его пальто висело на крючке в прихожей. На парне остался лишь злополучный белый свитер с оленем, чей огромный красный помпон на носу сейчас казался мишенью, нарисованной аккурат напротив его грудной клетки.
Обе «Беретты», боевые ножи, патронташи, Чёрные Ключи и даже упаковка вишневых леденцов были изъяты и аккуратно сложены на подоконнике вне зоны досягаемости его длинных рук.
Напротив сидела Наташа.
Она уже сменила тактический комбинезон на простой черный шерстяной свитер с высоким воротом и темные брюки. Волосы были распущены по плечам, но в каждом ее движении сквозила та нечеловеческая, абсолютная концентрация, с которой оперативники спецотдела «Заслон» обычно готовили сыворотку правды перед допросом вражеских резидентов.
На столе перед Гарри стояла граненая кружка с крепким черным чаем, от которого шел густой пар.
Никакого сахара.
– Пей, – коротко бросила Наташа, не сводя с него тяжелого, сканирующего взгляда.
Гарри послушно взял кружку обеими руками, сделал глоток и обжег язык:
– Мам… Чай отличный. С чабрецом, как в том убежище в Минске. Но, может, мы…
– Молчать, – спокойно перебила она.
Женщина оперлась локтями о стол, переплела тонкие пальцы и положила на них подбородок. Тишина в комнате звенела, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов с кукушкой.
– Итак, Гарольд. Давай восстановим хронологию событий, – голос Наташи был пугающе ровным. Таким тоном зачитывают расстрельные приговоры трибунала. – Мой сын. Шестнадцать лет. Ученик элитных наемников восточного полушария, носитель древней родовой магии, специалист по ликвидации паранормальных угроз высшего класса.
Она сделала паузу, прищурив изумрудные глаза:
– Попадает в Нифльхейм. В логово богини смерти. Сущности, чей возраст превышает возраст земной коры. И вместо того чтобы использовать взрывчатку, протоколы скрытности или банальный тактический отход… садится с ней играть в азартные игры.
– Это был тактический маневр! – попытался вставить слово Гарри, глядя на нее честными зелеными глазами. – Мам, ты не понимаешь! Тор и Халк начали драться в поддавки! Они чуть не разрушили чертоги, а если бы Хель разозлилась по-настоящему, она бы просто схлопнула пространственный карман! Мне нужно было перехватить инициативу!
– Перехватить инициативу, – повторила Наташа с легкой, убийственной интонацией. – Путем выставления на кон собственной половой неприкосновенности.
Гарри почувствовал, как его уши начинают плавиться от стыда.
Парень уставился в темную глубину чая, яростно сжимая кружку:
– У меня не было других материальных активов, которые могли бы заинтересовать бессмертную богиню! Мои деньги в этом мире не стоят ничего, оружие для нее — просто железо, а душу я заложил еще гоблинам в одиннадцать лет, когда брал кредит на покупку первых «Беретт»! Девственность была единственным ликвидным ресурсом с высокой концептуальной стоимостью!
– «Ликвидным ресурсом»?! – голос Наташи внезапно взлетел на пол-октавы, и в ее глазах полыхнул тот самый огонь, перед которым трепетали генералы ГРУ.
Она резко подалась вперед через стол, ткнув пальцем прямо в красный помпон оленя на его груди:
– Ты хоть понимаешь, идиот малолетний, ЧТО ты натворил?! Ты сел играть в карты с сущностью класса «Омега»! На раздевание! С летальным исходом для твоей чести!
– Я все просчитал! – взмолился Гарри, всплеснув руками. – Я использовал Второе Волшебство Зелретча! У меня был гарантированный Роял-Флеш! Вероятность проигрыша составляла ноль целых четыре тысячных процента!
– А если бы этот старый маразматик с калейдоскопом чихнул в этот момент в своем седьмом измерении?! – отрезала мать. – Если бы фазовый сдвиг не сработал?! Ты представляешь, ЧТО бы произошло?!
Гарри сжался, втягивая голову в плечи:
– Ну… технически, я бы стал бессмертным чемпионом Хельхейма…
– Ты бы стал загробной наложницей, кретин! – рявкнула Наташа, с силой ударив ладонью по столу. Чай в кружке Гарри подпрыгнул на дюйм. – Тебя бы заперли в ледяном склепе на три тысячи лет! Из тебя бы выкачивали жизненную силу по капле, пока ты не превратился бы в высохшую мумию с вечной эрекцией!
– Мам! Ради всего святого, прекрати! – Гарри закрыл пылающее лицо ладонями, чувствуя, как его легендарное хладнокровие окончательно капитулирует. – Там не было никакого риска! Я блефовал! Это классический гонконгский покерный протокол!
Наташа тяжело, прерывисто выдохнула.
Она откинулась на спинку стула, потерла переносицу и закрыла глаза.
Когда она снова посмотрела на сына, в ее взгляде больше не было ярости следователя.
Там плескалась глубокая, щемящая, чисто женская боль. И тот первобытный, сковывающий нутро материнский ужас, который она прятала под маской Черной Вдовы с той самой секунды, как узнала правду о проекте «Север».
– Гарольд… – тихо, почти шепотом произнесла она.
Женщина протянула руку через стол и накрыла его напряженные пальцы своей теплой ладонью:
– Посмотри на меня.
Гарри медленно опустил руки.
В глазах матери блестели непролитые слезы — зрелище настолько редкое и неестественное для лучшей шпионки мира, что внутри у парня все перевернулось.
– Меня воспитывали в Красной Комнате, – негромко заговорила Наташа, глядя прямо ему в душу. – Нас учили, что тело — это инструмент. Оружие. Разменная монета. Нас заставляли продавать себя, соблазнять, ложиться под чужих мужчин ради папки с документами, ради микрофильма, ради приказа партии. Нас лишили права любить. Нас лишили возможности иметь детей. Мое тело оскверняли десятки раз… ради чужих, грязных целей.
Ее пальцы сжались на его руке до побелевших костяшек:
– И когда я узнала, что где-то в Англии растет мой сын… Мой собственный ребенок, рожденный вопреки всем законам природы… Знаешь, о чем я молилась больше всего? Чтобы ты никогда, слышишь меня, никогда не повторил мою судьбу. Чтобы твое тело принадлежало только тебе. Чтобы твоя близость была актом любви, а не грязной сделкой на выживание.
Гарри замер.
Слова застряли у него в горле. Вся его циничная бравада, все шуточки в стиле Джозефа Джостара, вся напускная лень Сакаты Гинтоки — все это рассыпалось в прах перед этой обнаженной, кровоточащей правдой.
Он вспомнил Годрикову Лощину. Вспомнил холодный, безразличный взгляд Джеймса Поттера, для которого он был лишь досадной помехой великому Избранному. Вспомнил Лили, отворачивавшуюся, когда он просил просто обнять его перед сном.
И вот сейчас перед ним сидела женщина — наемная убийца, агент с кровью сотен людей на руках, — которая дрожала от мысли, что кто-то посмеет осквернить ее ребенка.
– Мам… – хрипло выдохнул Гарри. – Прости. Я… я не подумал об этом с такой стороны. Для меня это была просто работа. Контракт. Способ решить проблему с минимальным расходом боеприпасов.
– В том-то и дело, Гарольд, – Наташа грустно, слабо улыбнулась, смахивая одинокую слезинку с ресницы быстрым, неуловимым движением. – Ты привык жить как наемник. Для тебя собственная жизнь — это расходный материал. Но ты больше не один в трущобах Коулуна. Ты больше не брошенный сирота в чужом поместье. Ты мой сын. И пока я дышу, ни один бог, ни один демон и ни одна загробная шлюха с рогами не посмеет тронуть тебя без моего разрешения. Понял меня?
– Понял, – искренне, без капли сарказма кивнул парень.
Наташа помолчала, сделала глоток остывшего чая, и вдруг выражение ее лица неуловимо изменилось.
Лед растаял, уступив место чисто русскому, въедливому и крайне опасному женскому любопытству. Она прищурилась, и на ее губах заиграла тонкая, лукавая усмешка профессионального дознавателя:
– А теперь… перейдем ко второй части нашего воспитательного процесса.
Внутри у Гарри снова тревожно звякнул колокол.
– К какой еще второй части?
– К анатомической, – невозмутимо отрезала Черная Вдова. Она полезла в карман брюк и с глухим стуком выложила на скатерть плоскую серебристую коробочку с эмблемой медицинской службы Щ.И.Т.а. – Раз уж мы выяснили, что твой «ликвидный ресурс» все еще находится в неприкосновенности… нам необходимо провести базовый инструктаж по технике безопасности.
Лицо Гарри снова начало стремительно краснеть:
– Мама… НЕТ. Пожалуйста. Только не это!
– Молчать и слушать старших по званию, – строго осадила его Наташа, щелкая замком коробочки. Внутри ровными рядами лежали разноцветные фольгированные пакетики и пара медицинских брошюр с пугающе подробными анатомическими схемами. – Тебе шестнадцать лет, Гарольд. Твои гормоны бурлят, как реактор Старка. Рядом с тобой постоянно крутится очень милая, очень умная и очень привлекательная блондинка по фамилии Стейси. А я, как ответственная мать, до сих пор не проверила твои знания о барьерных методах контрацепции в условиях повышенной магической активности.
– Я знаю все о контрацепции! – взвыл Гарри, вцепившись пальцами в волосы. – Я учился в Гонконге! Там в каждом переулке продают латексные изделия всех калибров!
– Обычный латекс не держит концептуальные выбросы праны, дурачок, – хладнокровно парировала мать, придвигая к нему одну из упаковок. – Вот эти образцы разработаны лично Лео Фитцем и Джеммой Симмонс. Тройное кевларовое микроплетение, экранирование от статического электричества, термостойкость до пятисот градусов по Цельсию и зачарование на нейтрализацию спонтанных всплесков магии льда в моменты… наивысшего психоэмоционального напряжения.
Гарри уронил голову на стол, глухо простонав прямо в скатерть:
– Убейте меня… Вызовите Дракулу обратно… Пусть он меня укусит…
– Не придуривайся, – усмехнулась Наташа, с явным удовольствием наблюдая за его мучениями. – Если у тебя с Гвен что-то случится во время свидания, а ты случайно проморозишь девушке кровать до абсолютного нуля из-за потери контроля над эмоциями — капитан Стейси лично поднимет по тревоге весь полицейский спецназ Нью-Йорка. И Дженнифер не сможет тебя отмазать, потому что в законах штата нет статьи «Непреднамеренное обморожение филейной части партнерши в результате первой любви».
– МАМА!
– Что «мама»? – невинно захлопала ресницами Вдова. – Я забочусь о демографии и здоровье будущей невестки. Кстати, о невестке…
Наташа выразительно покосилась в сторону двери:
– Сколько ты еще собираешься держать ее на пожарной лестнице? Бедная девочка там уже сорок минут мерзнет, прижимаясь ухом к вентиляционной решетке.
Гарри вскинул голову.
В ту же секунду за стеклом кухонного окна послышался испуганный ойк, шорох подошв по металлу и глухой стук чего-то пластикового о кирпичную стену.
Гарри метнулся к окну, распахнул раму и выглянул наружу.
На пожарной лестнице седьмого этажа, вжавшись спиной в чугунные перила, стояла Гвен Стейси.
На ней был теплый дутый жилет поверх свитера, щеки девушки пылали ярче, чем помпон на груди Гарри, а в руках она судорожно сжимала коробку с еще горячими вишневыми пирожками из пекарни на углу.
– Стейси… – выдавил Гарри, чувствуя, что этот вечер войдет в анналы его личного позора навечно. – Ты… давно там стоишь?
– С… с момента про «вечную эрекцию в склепе», – заикаясь, призналась девушка и тут же спрятала лицо в воротник жилета, издав звук, похожий на свист закипающего чайника.
Наташа за спиной Гарри тихо, победоносно рассмеялась:
– Заходи, Гвен, милая. Чай еще горячий. А пирожки нам как раз пригодятся. Мы с Гарри как раз закончили теоретическую часть лекции и переходим к обсуждению семейного бюджета.
– Я… я, пожалуй, пойду… – попыталась сделать шаг назад Гвен, но массивная тень, возникшая в проеме лестничной площадки этажом выше, отрезала путь к отступлению.
Дженнифер Уолтерс, уже переодетая в цивильный домашний халат размером с парус фрегата, мягко, но непреклонно взяла девушку за плечи и втолкнула в распахнутое окно кухни прямо в объятия остолбеневшего Гарри:
– Никаких побегов, Стейси. Закон суров, но это закон. Если мы воспитываем этого ликвидатора — то всей семьей.
Гвен кулем ввалилась в комнату, уткнувшись носом аккурат в злополучного оленя на груди Гарри. Парень рефлекторно обнял ее за талию, чувствуя, как ее сердце колотится с частотой пулеметной очереди.
Они замерли посреди кухни, глядя друг другу в глаза — оба пунцовые, смущенные до предела, пахнущие порохом, вишневым вареньем и ледяным ветром перенесенных сражений.
– Привет, – глупо прошептал Гарри.
– Привет, карточный шулер, – так же тихо отозвалась Гвен, и в уголках ее серых глаз блеснули веселые, озорные искорки. Она опустила взгляд на стол, где аккуратной стопочкой лежали брошюры Щ.И.Т.а и серебристые пакетики Фитца, и тихо прыснула в кулак: – Значит… тройное кевларовое плетение?
Гарри стоически закрыл глаза:
– Если ты сейчас же не заткнешься, блондинка… я подарю твоему отцу зачарованный дробовик с самонаводящейся солью.
– Не посмеешь, – Гвен улыбнулась своей самой мягкой, самой нежной улыбкой и уткнулась лбом в его плечо. – Ты слишком дорожишь своей головой. И… всем остальным тоже.
Наташа молча разлила горячий чай по четырем кружкам, пододвинула к середине стола блюдо с вишневыми пирожками и села рядом с Дженнифер.
Две самые опасные женщины планеты переглянулись.
Женщина-Халк довольно подмигнула Черной Вдове, отсалютовав кружкой, а Наташа, глядя на стоящих в обнимку подростков, впервые за долгие годы почувствовала, как с ее плеч окончательно спадает многотонный груз прошлого.
Война за Нью-Йорк была окончена. Древние боги были посрамлены, монстры загнаны обратно в свои норы, а за этим дубовым столом, среди запаха чабреца и тихого девичьего смеха, наконец-то родилось то, ради чего стоило пройти сквозь любой ад.
Семья.
Настоящая, странная, вооруженная до зубов, но абсолютно счастливая.
– Ну что, дети мои, – нарушила тишину Дженнифер, с аппетитом откусывая сразу половину пирожка. – Кто завтра идет гулять с Дьявольским Динозавром?
Гарри и Гвен переглянулись и в один голос выпалили:
– ПИТЕР!