Волшебник убийца и безумный мир Marvel
Трение, химикаты и клубничное молоко
Утреннее солнце над Квинсом лениво пробивалось сквозь плотный слой манхэттенского смога, окрашивая облупленные пожарные лестницы в грязно-золотистый цвет. В воздухе пахло мокрым асфальтом, жареными сосисками с тележек уличных торговцев и начинающимся душным днем бабьего лета.
Гарри Поттер стоял на углу улицы перед входом в Мидтаунскую старшую школу, привалившись плечом к чугунному фонарному столбу. В левой руке он держал запотевший картонный стаканчик с клубничным молоком, в правой — бумажный пакет с горячими датскими слойками с вишней, а во рту привычно перекатывал пластиковую палочку леденца со вкусом зеленого яблока. Его тёмные вихры, по старой привычке торчащие во все стороны, сопротивлялись любой расческе, однако на смену растянутым домашним треникам пришла приличная школьная форма: выглаженная темно-синяя ветровка поверх белой рубашки и темные джинсы. Правда, под ветровкой на специальной мягкой подвеске висели два облегченных кайдексных чехла с его неизменными «Береттами», но благодаря легким чарам отвода глаз даже металлодетекторы на входе в школу реагировали на них не больше, чем на связку ключей.
– Ты опять завтракаешь чистым сахаром, Поттер, – раздался сзади звонкий, насмешливый голос, заставивший уголки губ Гарри непроизвольно дернуться вверх.
Он лениво обернулся, картинно прищурив сонные зелёные глаза.
Гвен Стейси выглядела так, будто сошла с обложки журнала для образцовых школьниц: строгий бежевый кардиган, белая блузка, неизменный черный ободок в золотистых волосах и кожаная сумка через плечо, набитая толстенными учебниками по биохимии. Но в её взгляде цвета предгрозового неба плясали совершенно не примерные чертики.
– Сахар — это топливо для мозга, Стейси, – протянул Гарри, делая глоток через трубочку с таким видом, будто познал высшую истину мироздания. – Либо глюкоза, либо я впадаю в спячку прямо посреди лекции мистера Уоррена. А ты бы не хотела видеть, как я пускаю слюни на конспект по органической химии. Это ранит мое врожденное аристократическое достоинство.
– То самое достоинство, которое вчера вечером кричало «Пусти ухо, женщина!» на всю парковку супермаркета? – невинно поинтересовалась Гвен, поравнявшись с ним.
Гарри поперхнулся молоком и выразительно закашлялся.
– Это была тактическая уступка превосходящим силам противника! Дженнифер не женщина, она двухметровый зелёный танк с юридическим дипломом. Ты пробовала спорить с существом, которое может щелчком пальцев согнуть пополам рельс? Вот и я предпочитаю дипломатию.
– Дипломатию клубничным молоком?
– Исключительно им. Кстати, держи, – Гарри вытащил из пакета еще теплую слойку, завернутую в пергамент, и протянул девушке. – С вишней. Настоящей, без консервантов. Сам отбивал у пекаря в пять утра. Считай это процентами по моему долгу за кофе.
Гвен удивленно моргнула, принимая угощение. Тепло свежей выпечки приятно согрело ладонь. Она отломила кусочек, вдохнула аромат корицы и ягод и тихо вздохнула:
– Боже, Гарри… Ты ведь просто ходячий клубок противоречий. Стреляешь как наемник, хамишь учителям, выглядишь так, будто тебе лень дышать, но печешь… то есть покупаешь лучшие пирожные во всем округе.
– У меня много скрытых талантов, блондинка, – Гарри подмигнул ей в своей лучшей манере Данте, заставив щеки Гвен слегка порозоветь. – Но большинство из них требуют либо лицензии на ношение оружия, либо отдельного разрешения от пожарной инспекции. Так что цени мою кулинарную сторону.
Они неторопливо двинулись по ступенькам к массивным дверям школы. Гвен осторожно покосилась на его запястья — тонкие, гибкие, но скрывающие стальную силу, которую она видела позавчера ночью.
– Знаешь… – негромко произнесла она, когда они вошли в гулкий, пахнущий мелом и воском вестибюль. – Отец до сих пор пытается понять, кто устроил ту ледяную баррикаду в Квинсе. Баллистическая экспертиза нашла остатки магловских пуль с невероятно странным сплавом железа и серебра. Папа считает, что в городе появился новый мститель. Какой-то безумный стрелок из Европы.
– Полиция Нью-Йорка всегда всё усложняет, – не моргнув глазом отозвался Гарри. – Наверняка это были разборки контрабандистов из Бруклина. Или мутанты-нелегалы. Забей, Гвен. Главное, что хулиганов с шокерами упаковали, а город снова со светом.
– Гарри, – она остановилась возле ряда шкафчиков и посмотрела ему прямо в глаза. – Я не дура. И папа не дурак. Тот парень, который вынес двоих вооруженных громил и превратил электричество в лед… У него были твои глаза. И твоя дурацкая ухмылка.
Поттер замер на секунду. В его взгляде мелькнуло что-то древнее, тяжелое — то самое наследие бесконечных смертей, сырых подвалов Гонконга и ледяного ветра Годриковой Лощины. Но затем он снова мягко улыбнулся, наклонившись к её уху:
– Следующее, что ты скажешь, Гвен: «Я никому не скажу, но ты мне должен еще один десерт».
Гвен набрала в грудь воздуха:
– Я никому не скажу, но ты мне… – Она осеклась, приоткрыв рот, и сердито стукнула его кулачком в плечо. – Прекрати это делать! Ты жуткий! Откуда ты вечно знаешь, что я скажу?!
– Психология, Стейси. Чистая баллистика человеческих мыслей, – рассмеялся Гарри, чувствуя, как внутри разливается странное, давно забытое тепло.
В этом шумном магловском мире, где никто не ждал от него спасения вселенной и не поклонялся его фальшивому братцу Годрику, дышалось легко. Здесь была Гвен. И ради того, чтобы видеть её искреннюю, чуть смущенную улыбку, он был готов терпеть даже уроки обществознания.
***
Однако школьная идиллия длилась ровно до третьего перерыва.
Гарри стоял у окна в главном коридоре второго этажа, разглядывая через стекло ворон на ветках клена и размышляя, не стоит ли модернизировать пули тридцать восьмого калибра добавочной дозой рунного состава «Фригидус». Неподалеку от него Питер Паркер и Люк Кейдж о чем-то напряженно шептались. Оба выглядели так, будто провели ночь в бетономешалке.
– Говорю тебе, Люк, это был чистый синтетический концентрат, – тихо, но эмоционально бубнил Питер, нервно поправляя лямку рюкзака. – «Оскорп» перевозил новую партию мутагенного полимера для военных исследований. И этот рогатый псих точно знал маршрут броневика! Если бы ты вовремя не подставил плечо под ту цистерну, нас бы размазало по тоннелю Линкольна!
– Я держу удар, Паук, ты же знаешь, – басом отозвался Кейдж, потирая массивную челюсть, на которой красовался свежий синяк. Кожа Люка была непробиваемой, но кинетическая энергия от удара существа размером с грузовик всё же оставила след. – Но этот… Носорог, или как он себя называет… Он был не просто сильным. Он был бешеным. Он орал про какую-то «справедливость» и рвал титановую броню фургона голыми руками. Мы едва отбили половину контейнеров, а вторую он уволок.
– Вот именно! – Питер схватился за голову. – Зачем ему химикаты? Он же бронированный танк, а не сумрачный гений! Ему кто-то помогает. Или…
– Эй, педрила очкастая! А ну вернись сюда!
Громкий, надсадный крик разорвал гул перемены.
Гарри медленно перевел взгляд в конец коридора. Питер и Люк тоже мгновенно замолчали, повернув головы.
Возле ряда металлических шкафчиков разворачивалась классическая, до тошноты знакомая сцена. Юджин «Флэш» Томпсон — звезда школьной футбольной команды, сложенный как молодой бычок, в форменной куртке с кожаными рукавами — нависал над щуплым, сгорбленным парнем.
Алекс О’Хирн. Замкнутый, вечно взъерошенный паренек из параллельного класса, с бледным лицом и темными кругами под глазами, напоминал загнанного в угол зверька. В руках он судорожно сжимал толстую тетрадь по химии.
– Я же сказал тебе, кусок тормоза, – глумливо осклабился Флэш, тыча пальцем Алексу в грудь. – Ты делаешь за меня курсовую по полимерам. Срок был до утра. Где она?
– Я… я не успел, Флэш, – тихо, почти шепотом выдавил Алекс. Его пальцы побелели от напряжения, впиваясь в картон обложки. – У меня были свои лабораторные… мистер Уоррен строго…
– Плевать мне на Уоррена! – рявкнул Томпсон. Одним резким движением он вырвал тетрадь из рук ботаника. – Не успел? Значит, твоя писанина тоже никому не нужна.
Флэш с издевательским треском разорвал тетрадь пополам и швырнул обрывки прямо под ноги Алексу. Белые листы с формулами и диаграммами разлетелись по грязному линолеуму коридора. Пара подпевал из футбольной команды заржали, толкая друг друга локтями.
– Ползи и собирай, мусор, – бросил Флэш, наступив тяжелым кроссовком прямо на разорванный титульный лист. – И чтобы к завтрашнему утру все было готово. Иначе я засуну твою башку в унитаз на третьем этаже.
Томпсон развернулся, довольно ухмыляясь, и пошел прочь в окружении своей свиты.
Алекс остался стоять на коленях. Он медленно собирал истоптанные бумаги. Его плечи мелко дрожали, голова была опущена, но Гарри, стоявший в двадцати метрах, обладал зрением боевого мага, привыкшего выискивать микровыражения на лицах террористов и снайперов.
Поттер прищурился.
На шее Алекса, под воротом застиранной рубашки, на долю секунды вздулись неестественно толстые, багрово-серые вены. Они пульсировали тяжелым, маслянистым светом. Кожа парня на висках на мгновение покрылась чешуйчатым ороговевшим наростом, похожим на сухой серый камень, а из ноздрей вырвалась струйка густого пара, пахнущего концентрированной серой, жженой резиной и… тем самым стабилизатором «Оскорпа», о котором минуту назад трепался Питер.
– Какая мерзость, – тихо, сквозь зубы процедил Гарри, не вынимая леденца.
– Что? – не понял подошедший Питер. Паркер уже сжимал кулаки, порываясь броситься к Алексу, но Люк удержал его за плечо.
– Не здесь, Пит, – негромко произнес Кейдж. – Мы только привлечем внимание. Давай поможем парню встать.
– Дело не в Томпсоне, – Гарри даже не шелохнулся, продолжая буравить взглядом затылок Алекса. Внутри Поттера снова зашевелился циничный, расчетливый опыт Арчера и безжалостный прагматизм Майи Хисау. – Томпсон — обычный тупорылый школьный дегенерат. Таких в Англии пучками солили. Джеймс Поттер в молодости занимался ровно тем же самым, пока ему однажды не переломали ребра в темном переулке.
Питер удивленно вскинул брови:
– Твой отец?
– Неважно, – отмахнулся Гарри. – Суть в другом. Посмотрите на руки этого задохлика.
Питер и Люк пригляделись.
Алекс поднялся с пола. Его пальцы, сжимающие обрывки тетради, были не просто напряжены. Металлическая дверца шкафчика, на которую он случайно опперся ладонью, под его весом прогнулась внутрь, словно была сделана из мягкого пластилина. Металл заскрипел, но в шуме коридора этого никто не заметил.
Глаза Алекса на долю секунды вспыхнули слепой, первобытной, звериной ненавистью. В них не было обиды жертвы. В них был приговор.
– Он пахнет нестабильным мутагеном на основе ДНК носорога и тяжелых полимеров, – тихо, одними губами произнес Гарри. – И этот идиот варит его прямо на коленке.
Питер побледнел под кожей:
– Погоди… Ты хочешь сказать, что Алекс…
– Алекс и есть ваш «Носорог», гении Щ.И.Т.а, – сухо хмыкнул Поттер, поворачиваясь к ним. – Или, по крайней мере, он принял дозу той дряни, которую уперли у «Оскорпа». И прямо сейчас в его маленьком обиженном мозгу созревает гениальный план: размазать тушу Флэша Томпсона тонким слоем по школьному газону.
– Черт! – выругался Люк Кейдж. – Нужно остановить его, пока он не натворил дел!
– Не успеете, – Гарри лениво кивнул в сторону окна.
Внизу, на школьном дворе, Алекс быстрым, дерганым шагом пересекал стоянку, направляясь к старому гаражному кооперативу через дорогу. Его походка с каждым шагом становилась всё более тяжелой, земля под его кроссовками слегка подрагивала, оставляя неестественно глубокие следы в мягком грунте.
Питер рванул в сторону туалета:
– Я за костюмом! Люк, перехвати Флэша, уведи его в спортзал или в подвал!
– Понял! – Кейдж бросился вниз по лестнице.
Гарри остался у окна один. Он вздохнул, вынул изо рта палочку от чупа-чупса и щелчком пальцев отправил её точно в урну в десяти метрах от себя.
– Ну вот опять, – пробормотал он с интонациями бесконечно уставшего от жизни Сакаты Гинтоки. – Только я настроился на спокойный день без пальбы. Почему в этом чертовом городе каждый второй обиженный школьник обязательно превращается в многотонного монстра? Где старые добрые депрессии и походы к психологу?
Он нащупал во внутреннем кармане куртки круглый металлический цилиндр с гравировкой в виде перекрещенных цепей — подарок старых контрабандистов Балалайки, доработанный гоблинскими алхимиками. Спецграната «Сонный Дракон». Концентрированный паралитический газ на основе вытяжки из корней мандрагоры и военного усыпляющего состава «Омега-4». Валит взрослого тролля за три секунды.
– Ладно, – Гарри накинул капюшон ветровки. – Сделаем всё тихо. Мне еще Гвен до дома провожать.
***
Школьный двор жил своей обычной предполуденной жизнью.
На скамейках сидели старшеклассницы с планшетами, возле ворот группа парней обсуждала субботний бейсбольный матч, а на широкой асфальтовой дорожке возле главного входа Флэш Томпсон хвастался перед чирлидершами новым футбольным финтом, крутя мяч на пальце.
– …и я такой прохожу через защиту, как нож сквозь масло! – заливался соловьем Томпсон, сияя белозубой улыбкой. – Тренер говорит, скауты из колледжа уже положили на меня глаз!
Гвен Стейси, сидевшая неподалеку на каменном парапете с учебником физики, поморщилась от его громкого гогота. Она оглянулась, ища взглядом Гарри, но Поттер куда-то испарился. Зато из дверей школы вихрем вылетел Люк Кейдж.
– Флэш! – крикнул Люк, подбегая к футболисту. – Живо внутрь здания! Всем зайти в школу, немедленно!
– Чего те надо, Кейдж? – нахмурился Томпсон, скрестив руки на груди. – Ты мне не указ. Решил покомандовать?
– Я сказал — внутрь! – Люк попытался схватить его за плечо, но в этот момент воздух над улицей вздрогнул.
*БУМ.*
Звук был глухим, тяжелым, словно с высоты десяти этажей на землю уронили многотонную наковальню.
*БУМ. БУМ.*
Асфальт под ногами школьников ощутимо завибрировал. Вода в декоративном фонтанчике пошла концентрическими кругами. Машины на парковке зашлись истеричным воем сигнализаций.
– Что за чертовщина?.. – пробормотал Флэш, роняя мяч.
Из-за угла школьной котельной, снося бетонный забор как трухлявый картон, вырвалось нечто.
Это было чудовище высотой под три метра. Чудовищные бугры серо-стальных мышц, толстая, бронированная шкура, напоминающая гранитные плиты, массивные короткие ноги и огромная, приплюснутая голова с гигантским, острым как танковый бронебойный снаряд рогом на переносице. Из пасти твари капала дымящаяся кислотная слюна, а маленькие поросячьи глазки горели багровым безумием.
– ТОМПСО-О-ОН! – взревел монстр голосом, в котором едва угадывались визгливые нотки Алекса О’Хирна.
Звуковая волна выбила стекла в нескольких окнах первого этажа.
– МАМА! – истошно взвизгнул Флэш. Вся его спесь, мускулы и замашки альфа-самца испарились за долю секунды. Он рухнул на колени, закрывая голову руками и мелко трясясь от первобытного ужаса.
Школьный двор взорвался паникой. Девушки с визгом бросились к дверям, парни сбивали друг друга с ног, пытаясь укрыться за деревьями.
– Назад, все назад! – Люк Кейдж шагнул вперед, закрывая собой скулящего Томпсона. Его мышцы налились силой, он приготовился принять удар на себя.
С крыши школы, рассекая воздух на паутине, ласточкой спикировал Человек-Паук:
– Эй, рогатый! Зоопарк Бронкса на другой стороне реки! Ты перепутал остановку!
Паук в полете выпустил двойную струю сверхпрочной паутины прямо в глаза чудовищу, надеясь ослепить его. Но Носорог даже не замедлился. Он просто мотнул массивной башкой — паутина лопнула, словно сухие нитки, не выдержав жара и кинетической мощи монстра.
– С ДОРОГИ, НАСЕКОМОЕ! – прорычал Носорог.
Он опустил голову и понесся вперед.
Это было не просто движение — это была лавина. Тонны бронированной массы, несущиеся со скоростью разогнавшегося локомотива. Асфальт под копытообразными ступнями крошился в щебень, оставляя за собой борозды глубиной в фут.
Люк Кейдж выставил руки, намереваясь остановить таран, но Паук, оценив импульс, в ужасе крикнул:
– Люк, нет! Отойди, он тебя прошьет!
Удар должен был прийтись ровно в крыльцо школы, где в ступоре замерли Флэш, Люк и несколько не успевших забежать внутрь учеников, среди которых была и Гвен.
Гвен попятилась, прижимая сумку к груди, и в этот момент прямо перед ней, словно сотканный из теней, бесшумно возник знакомый силуэт в темно-синей ветровке.
– Гарри! – вскрикнула она. – Беги!
– Стоять на месте, Стейси, – бросил Поттер через плечо. Его голос был спокойным, ровным и странно умиротворяющим, словно они стояли в очереди за пирожными, а не перед лицом трехтонного мутанта-убийцы. – Держись за перила. Сейчас будет скользко.
Гарри шагнул на верхнюю ступеньку лестницы. Его глаза на долю секунды выцвели до цвета застывшего серебра.
Он не стал доставать «Беретты». Стрельба крупным калибром по толстой полимерной броне Носорога в окружении десятков гражданских — верх идиотизма. Пули дали бы опасный рикошет, а кинетический шок только разозлил бы монстра.
Гарри мыслил иначе. Он мыслил как Джозеф Джостар и практичный наемник Триады. Зачем бороться с силой, если можно заставить силу уничтожить саму себя?
– *Трассировка: Абсолютный Нуль.*
Гарри не стал возводить ледяную стену. Вместо этого он просто указал носком ботинка на асфальтовую дорожку в двадцати метрах перед несущимся Носорогом.
Магия Первой Зимы, тонкая, как лезвие бритвы, скользнула вперед по земле.
Тончайшая пленка льда — толщиной всего в миллиметр, но обладающая свойствами сверхтекучего квантового кристалла с коэффициентом трения, равным абсолютному нулю, — мгновенно покрыла десять квадратных метров асфальта прямо на пути разгона монстра.
Носорог, набравший максимальную скорость и готовый впечатать Кейджа и Томпсона в стену, влетел на этот участок.
И законы физики сказали свое веское слово.
Сцепление с дорогой исчезло мгновенно. Словно многотонный тягач на лысой резине вылетел на идеальный каток, залитый жидким мылом.
– ЧТО ЗА… – успел просипеть монстр.
Его массивные задние ноги с диким, визгливым скрежетом прокрутились в воздухе. Центр тяжести сместился. Огромная туша Носорога с грацией пьяной коровы на льду вильнула вбок, завалилась на правый бок и, подчиняясь неумолимому закону сохранения импульса, с оглушительным грохотом поехала юзом по асфальту, высекая снопы искр от трения брони о бордюрный камень.
*КХ-Х-Х-Р-Р-Р-Щ!*
Сбив по пути чугунный пожарный гидрант и выкорчевав молодую липу, Носорог со всего маху впечатался затылком в массивный гранитный постамент школьной доски почета. Гранит треснул пополам, осыпавшись крупными обломками прямо на ошалевшую морду твари.
Во дворе повисла оглушительная, звенящая тишина.
Человек-Паук, зависший на фонаре вниз головой, вытаращил линзы маски так, что они стали круглыми:
– Э-э-э… Что это было? Он… поскользнулся на банановой кожуре?!
Люк Кейдж медленно опустил пудовые кулаки, часто моргая:
– Паук, мне показалось, или земля под ним… блеснула?
Носорог на земле заворочался, яростно ревя и стряхивая с рога обломки гранита. Удар сотряс его мозг, но мутагенная броня держала повреждения. Он начал подниматься на четвереньки, ярость в его глазах вспыхнула с новой силой:
– Я… ВАС… ВСЕХ…
Он не договорил.
Из облака пыли и пара от разбитого гидранта, словно призрак, вынырнула худая фигура в капюшоне. Гарри двигался бесшумно, перекатом сократив дистанцию за полсекунды. В его правой руке тускло блеснул металлический цилиндр с сорванным предохранительным кольцом.
Поттер с размаху вогнал капсулу «Сонного Дракона» прямо в распахнутую, слюнявую пасть мутанта, аккурат между гигантскими челюстями.
– Спокойной ночи, рогалик, – лениво шепнул Гарри на ухо монстру.
*ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!*
Капсула сработала с тихим хлопком внутри пасти. Густой, фиолетово-серый аэрозоль хлынул прямо в дыхательные пути чудовища, не дав ни капле газа вырваться наружу и задеть окружающих.
Глаза Носорога мгновенно остекленели. Зрачки расширились на всю радужку. Мышцы, секунду назад способные рвать сталь, обмякли, превратившись в бесформенную студенистую массу.
Монстр издал короткий, жалкий всхлип, похожий на стон сдувающегося воздушного шарика, и с глухим стуком уронил тяжелую морду в раскрошенный асфальт. Серая чешуйчатая броня начала прямо на глазах сдуваться, уменьшаясь в размерах, возвращая очертания бледного, истощенного подростка в рваных обносках. Алекс О’Хирн спал глубоким, непробудным сном младенца, которому накапали тройную дозу макового молочка.
Гарри тем временем уже сделал два мягких шага назад, растворившись в клубах пыли, и через секунду невозмутимо появился с противоположной стороны крыльца, поправляя воротник ветровки.
Ледяная пленка на асфальте растаяла за три секунды до этого, оставив лишь небольшую лужицу обычной воды от разбитого гидранта. Никаких улик. Чистая работа ликвидатора.
Человек-Паук спрыгнул с фонаря, подбежал к поверженному злодею и осторожно потыкал его ногой:
– Он… в отключке? Люк, ты видел, что произошло? Он же только что собирался снести школу!
– Я видел какую-то тень в пыли, – нахмурился Кейдж, оглядывая двор. – А потом он просто отключился. Пахнет… какими-то травами. И серой.
Флэш Томпсон тем временем, поняв, что смертельная опасность миновала, неловко поднялся с колен. Его спортивные штаны сзади были подозрительно мокрыми (то ли от воды из гидранта, то ли по более прозаической причине). Он огляделся, увидел, что все смотрят на него, и попытался натянуть свою привычную надменную мину:
– Хех… Видали? Я… я отвлек его! Заманил на скользкий асфальт! Человек-Паук, можешь не благодарить, мы с тобой отличная команда…
Школьники вокруг дружно прыснули со смеху. Даже несколько парней из футбольной команды стыдливо отвели глаза, видя жалкие потуги своего капитана сохранить лицо.
– Да уж, Томпсон, – с насмешкой бросил Паук, запечатывая спящего Алекса в кокон из паутины до приезда броневика Щ.И.Т.а. – Твой боевой визг наверняка оглушил его сенсорную систему. Продолжай тренировать голосовые связки.
***
Полчаса спустя школьный двор был оцеплен желтой лентой.
Полицейские машины мигали проблесковыми маячками, техники в защитных костюмах аккуратно грузили связанного Алекса в герметичный фургон, а капитан Джордж Стейси с суровым лицом опрашивал директора школы и очевидцев.
Гарри и Гвен сидели на деревянной скамейке в дальнем углу сквера, куда полиция пока не добралась. Поттер невозмутимо потягивал из картонной коробочки новое клубничное молоко, купленное в автомате холла, вытянув длинные ноги и подставив лицо теплому солнцу.
Гвен сидела рядом, обхватив колени руками. Она долго молчала, наблюдая за суетой криминалистов, а затем повернулась к нему.
– Это был ты.
Это был не вопрос. Это была констатация факта.
Гарри лениво приоткрыл один глаз:
– Стейси, у тебя мания. Я обычный ленивый школьник с аллергией на физкультуру. Спроси тренера, я вчера стометровку за двадцать секунд пробежал, потому что мне лень было быстрее переставлять ноги.
– Коэффициент трения, – тихо произнесла Гвен, глядя ему прямо в душу своими проницательными серыми глазами. – Я стояла в двух метрах от тебя. Воздух вокруг твоей руки замерз. А потом трехтонная туша, обладавшая колоссальным сцеплением благодаря резиноподобным подошвам, скользит как хоккейная шайба. Ты заморозил поверхностный слой воды в асфальте, создав эффект сверхтекучести. А потом… та капсула. Что это было?
Гарри тяжело, обреченно вздохнул, выпрямился и выбросил пустую коробочку в мусорку.
– Знаешь, Гвен, – он мягко, чуть грустно улыбнулся, глядя на нее. – В моем старом доме… в Англии… меня окружали люди, которые считали себя великими волшебниками. Они строили планы на поколения вперед, говорили о Высшем Благе, о пророчествах, о судьбах мира. И при этом они не замечали самых простых вещей. Не замечали боли, не замечали предательства, не замечали того, как ломаются люди. Мой брат… он стал героем, потому что так решил один старый дурак с длинной бородой. А меня просто вычеркнули, потому что я не вписывался в их красивую сказку.
Гвен замерла, боясь прервать его. Она впервые слышала, чтобы этот наглый, саркастичный парень говорил о своем прошлом так искренне и горько.
– Я научился выживать, – продолжил Гарри, крутя в пальцах зажигалку Zippo с гравировкой дракона. – Я учился у людей, которые не верили в сказки. У бандитов, у наемников, у тех, кто решает проблемы быстро и без лишней болтовни. Я не герой, Гвен. Я не Человек-Паук. Я не спасаю котят с деревьев и не читаю моралей злодеям. Если передо мной бешеная собака — я стреляю ей в голову. Но здесь…
Он посмотрел в сторону фургона, куда заносили носилки со спящим Алексом.
– Алекс не был монстром. Он был просто сломленным пацаном, которого довели до ручки такие уроды, как Флэш. Убивать его было бы глупо и грязно. Поэтому я дал ему поспать. Проснется в лазарете Щ.И.Т.а, химикаты выведут, мозги вправят. Может, человеком станет.
Гвен молчала. Её сердце щемило от странной смеси жалости, восхищения и щемящей нежности. Она протянула руку и накрыла его ладонь — сильную, мозолистую, пахнущую порохом и сладкой вишней.
– Ты хороший человек, Гарри Поттер, – очень тихо, но твердо сказала она. – Чтобы ты сам о себе ни думал. Ты можешь строить из себя циника, но ты спас не только школу. Ты спас этого несчастного парня от пожизненного срока за убийство.
Гарри почувствовал, как по коже пробежали мурашки от тепла ее пальцев. Циничный наемник внутри него на секунду замолк, сбитый с толку этой простой, обезоруживающей искренностью.
Он кашлянул, пытаясь вернуть привычную маску нахала:
– Ну… вообще-то я спасал свой обеденный перерыв. Если бы этот носорог разнес столовую, где бы я взял шоколадные маффины?
Гвен не выдержала и негромко рассмеялась. Звук ее смеха заставил Гарри окончательно расслабиться.
– Ты неисправим.
– Каков есть. Возврату и обмену не подлежу, –