← Назад к обзору

Вонхо студент 3 курса. Шону, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Мини их знакомая и младшая сестра Лиёны

Золото осени и шёпот новых клятв

– Юнги-я, не вертись, иначе у жирафа на твоём рисунке будет пять ног вместо четырёх! – Лиёна рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь волос.

Они сидели на веранде дома родителей в Пусане. Тёплый сентябрьский ветер приносил с моря запах соли и увядающих трав. Прошло несколько месяцев с того дня, как Лиёна официально вернула себе свободу, и каждый из этих дней был пропитан тихим, почти невесомым счастьем.

– Мама, а жирафы едят облака? – Малыш серьёзно поднял на неё свои большие тёмные глаза, в которых теперь не осталось и следа той тревоги, что преследовала его в Сеуле. – Они такие высокие, что точно могут дотянуться.

– Наверное, только самые сладкие облака, – раздался глубокий, бархатистый голос со стороны садовой калитки.

Вонхо вошёл во двор, сияя своей фирменной улыбкой. На нём была простая чёрная футболка, подчёркивающая его мощные плечи, и светлые джинсы. В руках он держал огромный пакет с фруктами и небольшую плоскую коробку, перевязанную лентой.

– Хён! – Юнги сорвался с места, бросая карандаши, и вихрем налетел на парня.

Вонхо ловко подхватил его одной рукой, поднимая высоко над головой. Юнги заливисто расхохотался, хватаясь за крепкие плечи своего героя. Глядя на них, Лиёна почувствовала, как сердце наполняется нежностью, от которой становилось трудно дышать. Это была та самая картина, о которой она не смела мечтать даже в самые смелые моменты своего прошлого.

– Привет, – Вонхо подошёл к Лиёне, всё ещё удерживая Юнги на руках, и мягко коснулся её губ мимолётным, но полным тепла поцелуем. – Как прошёл день? Выставка в Сеуле всё ещё требует твоего внимания?

– Куратор звонил утром, – Лиёна улыбнулась, принимая из его рук пакет. – Говорит, что две мои картины уже забронированы коллекционерами. Я до сих пор не могу в это поверить, Хосок-а. Мне кажется, я всё ещё сплю.

– Это не сон, – он опустил Юнги на землю и серьёзно посмотрел ей в глаза. – Это твоя заслуженная реальность. Ты талантлива, и мир наконец-то это заметил.

– А что в коробке? – Юнги уже вовсю исследовал ленточку, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

– Это подарок для самого лучшего помощника художника, – Вонхо присел на корточки перед мальчиком. – Открывай.

В коробке оказался профессиональный набор детской пастели и скетчбук с плотными листами. Юнги ахнул, бережно проводя пальчиками по разноцветным мелкам.

– Это как у мамы? – прошептал он.

– Почти. Теперь ты сможешь рисовать свои миры, пока мама рисует свои, – Вонхо потрепал его по волосам. – Иди, попробуй нарисовать того самого жирафа, который ест облака.

Когда Юнги, полностью поглощённый новым сокровищем, убежал в глубину веранды, Вонхо поднялся и подошёл к Лиёне вплотную. Он обхватил её талию руками, притягивая к себе. Она положила голову ему на грудь, слушая ровное и сильное биение его сердца.

– Тебе не кажется, что ты слишком балуешь его? – тихо спросила она, вдыхая его аромат — смесь чистоты, дорогого парфюма и едва уловимого запаха спортзала.

– Я просто хочу, чтобы у него было детство, полное красок, а не серых теней, – ответил он, целуя её в макушку. – И чтобы он знал: творчество — это свобода.

– Ты стал для него больше, чем просто другом, – Лиёна подняла голову, встречаясь с ним взглядом. – Иногда я боюсь, что он привыкнет к тебе слишком сильно, а потом...

– Никаких «а потом», Лиёна, – Вонхо перебил её, его голос стал твёрдым. – Я никуда не уйду. Я знаю, что ты всё ещё ждёшь подвоха от жизни, но я не уйду. Я здесь надолго. Навсегда, если ты мне позволишь.

Она прикрыла глаза, чувствуя, как последние капли старого страха растворяются в его уверенности. За эти месяцы Вонхо доказал свою преданность сотни раз. Он приезжал из университета каждую пятницу, несмотря на зачёты и тренировки. Он помогал её отцу чинить крышу, часами слушал рассказы её матери о Пусане и стал неотъемлемой частью их шумной компании.

– Ребята приедут вечером? – спросила она, меняя тему, чтобы скрыть нахлынувшие слёзы облегчения.

– О да, Шону уже купил мясо для барбекю, а Чжухон и I.M. обещали привезти какие-то особенные фейерверки, – рассмеялся Вонхо. – Минхёк и Кихён спорят, кто из них будет отвечать за плейлист, так что готовься к вечеру хаоса.

– Я люблю этот хаос, – призналась Лиёна. – Он живой.

Вечер действительно выдался шумным. Сад наполнился голосами, смехом и ароматом жареного мяса. Хёнвон, как всегда лениво-элегантный, устроился в шезлонге, лениво переругиваясь с Минхёком из-за выбора музыки. Кихён взял на себя роль шеф-повара, отгоняя всех от гриля, а Шону методично накрывал на стол, следя за тем, чтобы всего хватило.

Мини, младшая сестра Лиёны, крутилась рядом с Чжухоном, который пытался научить Юнги какому-то сложному рэп-приветствию.

– Смотри, нуна, – Мини подошла к Лиёне, подавая ей стакан с прохладным лимонадом. – Разве можно было подумать тогда, в кафетерии, что всё обернётся именно так? Ты выглядишь потрясающе. Ты светишься.

– Я просто наконец-то дома, Мини, – Лиёна обняла сестру. – Спасибо тебе. Если бы не то твоё сообщение «приходи в кафетерий», я не знаю, где бы я была сейчас.

– Ты была бы в порядке, потому что ты сильная, – Мини подмигнула ей. – Но с Вонхо-оппой всё как-то... правильнее, да?

Лиёна посмотрела в сторону гриля, где Вонхо о чём-то весело спорил с Кихёном. В этот момент он обернулся, словно почувствовав её взгляд, и подмигнул ей. Её сердце пропустило удар.

Когда стемнело, и небо над Пусаном усыпали крупные южные звёзды, компания переместилась ближе к костру. Юнги, разомлевший от еды и впечатлений, уснул на коленях у Шону, который бережно прикрыл его своей курткой.

– Знаете, – вдруг подал голос I.M., глядя на огонь, – я помню тот день, когда Лиёна-нуна пришла к нам. Мы тогда все немного обалдели. Вонхо вообще дар речи потерял на неделю.

– На две недели, если быть точным, – вставил Чжухон, толкая Вонхо локтем в бок. – Он только и делал, что пересматривал те фото с выпуска, которые Мини ему показала.

– Эй, хватит вам! – Вонхо притворно возмутился, но в свете костра было видно, как покраснели его уши. – Я просто сразу понял, что встретил кого-то особенного.

– Мы все поняли, – мягко сказал Шону. – И мы рады, что вы нашли друг друга. Нуна, ты сделала нашего Хосока счастливым. Он стал... спокойнее. Взрослее.

– Скорее, он просто нашёл свой якорь, – заметил Хёнвон, не открывая глаз.

Лиёна протянула руку и нашла ладонь Вонхо. Он тут же крепко сжал её пальцы. В этой тишине, нарушаемой лишь треском поленьев, она чувствовала невероятное единение с этими людьми. Они стали её семьёй, её защитой.

Позже, когда ребята начали собираться, а Юнги был бережно перенесён Вонхо в свою кровать, Лиёна вышла на балкон второго этажа. Ночной воздух был прохладным, и она плотнее запахнула кардиган.

Вонхо вышел следом, бесшумно прикрыв за собой дверь. Он подошёл сзади и обнял её, согревая своим теплом.

– О чём ты думаешь? – прошептал он ей в самое ухо.

– О том, как быстро пролетело время, – ответила она, откидываясь на его плечо. – И о том, что скоро тебе нужно будет возвращаться к учёбе. Третий курс — это сложно. У тебя будут экзамены, тренировки... Тебе не будет в тягость постоянно ездить сюда?

Вонхо развернул её к себе, заставляя посмотреть в глаза. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора — идеальным и решительным.

– Лиёна, послушай меня. Я не просто студент, который увлёкся красивой женщиной. Я мужчина, который выбрал свою семью. Ты и Юнги — мой приоритет. Если мне нужно будет ехать всю ночь, чтобы провести с вами хотя бы час, я сделаю это. Если мне нужно будет не спать неделями, чтобы сдать все зачёты и освободить выходные для вас — я сделаю это. Не сомневайся во мне. Пожалуйста.

– Я не сомневаюсь, – прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Просто я так долго была одна против всего мира, что мне до сих пор трудно поверить, что кто-то готов делить со мной эту ношу.

– Это не ноша, – он нежно стёр слезинку с её щеки. – Это дар. Ты подарила мне смысл, которого у меня не было раньше. Я хочу видеть, как ты растешь как художник. Я хочу видеть, как Юнги идёт в первый класс. Я хочу быть рядом, когда ты будешь праздновать свой успех в лучших галереях мира.

Он залез в карман и достал небольшую бархатную коробочку. Лиёна замерла, её дыхание перехватило.

– Хосок-а...

– Тише, – он улыбнулся, открывая коробочку. Внутри не было обручального кольца. Там лежала изящная серебряная цепочка с подвеской в виде маленького крыла, украшенного крошечным сапфиром. – Я знаю, что для кольца ещё нужно время. Ты только недавно обрела свободу, и я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто я снова пытаюсь тебя ограничить. Но это крыло... это символ твоей свободы. И моего обещания всегда быть ветром под твоими крыльями.

Лиёна всхлипнула, на этот раз уже не скрывая слёз. Она повернулась спиной, чтобы он мог застегнуть замочек. Прохладный металл коснулся её кожи, и ей показалось, что она обрела ещё одну невидимую защиту.

– Спасибо, – она развернулась и обхватила его шею руками, притягивая к себе для долгого, глубокого поцелуя.

В этом поцелуе не было страсти, которая сжигает всё на своём пути. В нём была нежность весеннего утра, надёжность старого дома и бесконечная благодарность за то, что судьба дала им второй шанс.

– Знаешь, – прошептала она, когда они наконец отстранились друг от друга, – я сегодня начала новый набросок.

– Да? И что там?

– Там рассвет над заливом. И две тени на песке. Одна побольше, другая поменьше. И третья, которая их догоняет.

Вонхо улыбнулся, прижимая её к себе ещё крепче.

– Это будет моя любимая картина.

Они простояли на балконе ещё долго, глядя, как затихает город и как море лениво катит свои волны к берегу. Прошлое осталось там, за горизонтом, в тумане сеульских воспоминаний. Здесь, в Пусане, под покровительством звёзд и верных друзей, начиналась их общая история.

Утром Лиёна проснулась от того, что солнечный луч щекотал её лицо. Из кухни доносились голоса — тихий смех Вонхо и серьёзные рассуждения Юнги о том, какой завтрак больше всего подходит для «супергероев».

Она спустилась вниз и замерла в дверях. Вонхо, в одном домашнем халате, стоял у плиты, ловко переворачивая панкейки, а Юнги сидел за столом, усердно рисуя что-то в своём новом скетчбуке.

– Доброе утро, соня! – Вонхо обернулся, заметив её. – Мы тут решили, что супергерои сегодня едят блинчики с мёдом.

– Мама, смотри! – Юнги подбежал к ней, показывая рисунок.

На листе был изображён огромный жираф, на спине которого сидели трое людей. Один был очень мускулистым, другая — с длинными волосами и кисточкой в руке, а третий — совсем маленький. И все они улыбались.

– Это мы? – Лиёна присела на корточки, обнимая сына.

– Да. Мы летим к облакам, – гордо ответил мальчик.

Лиёна подняла взгляд на Вонхо. Он стоял, опершись о столешницу, и в его глазах было столько любви и гордости, что ей показалось — они и правда могут взлететь.

– У нас всё получится, Хосок-а, – сказала она, и это была не надежда, а твёрдое знание.

– Я и не сомневался, Лиёна. Ни на секунду.

Осень в Пусане только начиналась. Она обещала быть долгой, тёплой и наполненной запахом масляных красок, детским смехом и уверенностью в том, что когда ты находишь своего человека, весь мир вокруг наконец-то обретает свой истинный цвет. И в этом новом мире больше не было места для «мне он не нужен». Здесь было только «мы», которое с каждым днём становилось всё крепче, превращаясь из хрупкого наброска в величественное полотно настоящей жизни.