← Назад к обзору

Вонхо студент 3 курса. Шону, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Мини их знакомая и младшая сестра Лиёны

Шепот прилива и магия новых холстов

Первая выставка Лиёны в Пусане должна была стать триумфом, но для неё самой она стала моментом истины. Галерея «Морской бриз» была заполнена людьми, мягким светом и ароматом дорогого парфюма, смешанным с запахом свежего кофе. Картины, развешанные по стенам, казались окнами в её душу: от мрачных, серых тонов её прошлого до взрывных, ярких красок настоящего.

Вонхо стоял в углу зала, одетый в строгий черный костюм, который сидел на нем безупречно, подчеркивая каждый рельеф его натренированного тела. Он не сводил глаз с Лиёны, которая в своем темно-синем шелковом платье выглядела как сама ночь — загадочная, глубокая и невероятно красивая.

– Ты сегодня просто ослепительна, – прошептал он, когда ему удалось на мгновение увести её от толпы критиков и журналистов. – Я едва сдерживаюсь, чтобы не забрать тебя отсюда прямо сейчас.

– Хосок-а, перестань, – Лиёна слегка покраснела, поправляя кулон на шее. – Я так волнуюсь. А вдруг им не понравится? Вдруг они увидят в моих работах только боль?

– Они увидят силу, – он взял её за руки, и его теплые ладони мгновенно успокоили её дрожь. – Посмотри на центральную картину. Ту, где Юнги бежит к морю. В ней столько жизни, что она буквально светится. Ты сотворила чудо, Лиёна.

В этот момент к ним подбежал Юнги, одетый в крошечный пиджак и бабочку. Он выглядел как уменьшенная копия джентльмена, если не считать того, что в руках он сжимал своего неизменного синего дельфина.

– Мама! Дядя Шону сказал, что я могу съесть еще одно пирожное, если ты разрешишь! – Мальчик сиял от счастья, его глаза искрились.

Лиёна посмотрела в сторону фуршетного стола, где вся компания Monsta X — Шону, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон и I.M. — устроили настоящий штаб поддержки. Они не просто пришли на выставку, они стали её живым щитом, отпугивая слишком назойливых репортеров и развлекая Юнги.

– Только одно, Юнги-я, – улыбнулась Лиёна. – И не испачкай пиджак, нам еще фотографироваться.

– Ура! – Юнги умчался обратно к парням, где Чжухон тут же подхватил его на плечи.

– Удивительно, как быстро они нашли общий язык, – заметила Лиёна, глядя им вслед. – Иногда мне кажется, что у Юнги теперь не один отец, а целых семь старших братьев и один... – она запнулась, глядя на Вонхо.

– И один человек, который любит его как своего собственного, – закончил за неё Вонхо, притягивая её ближе. – Я знаю, что мы договаривались не торопиться, но видеть вас двоих каждый день — это всё, о чем я могу мечтать.

Их идиллию прервал куратор галереи, пожилой мужчина с проницательным взглядом.

– Госпожа Лиёна, к вам пришел особенный гость. Он хочет приобрести всю серию «Возрождение».

Лиёна вздрогнула. Это было невероятно. Продать целую серию в первый же вечер — о таком мечтает любой художник. Она кивнула Вонхо и последовала за куратором.

Вечер пролетел как в тумане. Поздравления, вспышки камер, обсуждения техники мазка... Но среди всей этой суеты Лиёна постоянно искала взглядом одну единственную фигуру. Вонхо всегда был рядом — то подавал ей стакан воды, то просто ободряюще улыбался издалека.

Когда последние гости разошлись, и в галерее остались только «свои», наступила та самая благословенная тишина, которую Лиёна ценила больше всего.

– Ну что, нуна, ты теперь официально звезда! – Минхёк открыл бутылку шампанского, и пробка с громким хлопком улетела в потолок. – Мы должны это отпраздновать так, чтобы весь Пусан завтра гудел!

– Давайте без фанатизма, – подал голос Кихён, собирая пустые тарелки. – Лиёне нужно отдохнуть, она на ногах с самого утра.

– Я в порядке, правда, – Лиёна присела на диван, чувствуя, как гудят ноги. – Я просто... я очень счастлива.

Вонхо сел рядом с ней, позволяя ей положить голову ему на плечо.

– Ребята, спасибо вам, – тихо сказала она. – Без вашей поддержки я бы, наверное, просто сбежала отсюда через десять минут после начала.

– Мы семья, Лиёна, – Шону подошел и положил руку ей на плечо. – Семья Мини — наша семья. И мы всегда будем на твоей стороне.

– Даже если ты нарисуешь нас в виде инопланетян, – вставил Чжухон, вызвав общий смех.

Юнги уже мирно спал в кресле, укрытый пиджаком Хёнвона. Маленький художник вымотался не меньше матери.

– Пора везти вас домой, – Вонхо встал и аккуратно взял Юнги на руки. – Ребята, вы закончите здесь?

– Иди уже, Ромео, – отмахнулся I.M., подмигивая Лиёне. – Мы всё приберем.

Ночной Пусан встретил их прохладным бризом и шумом прибоя. В машине царила уютная тишина. Юнги сопел на заднем сиденье, а Лиёна смотрела в окно на огни города, которые отражались в черной глади моря.

– Хосок-а, – позвала она тихо.

– Да, родная?

– Ты правда не жалеешь? Ты ведь студент, у тебя вся жизнь впереди. А я... я пришла в твою жизнь с багажом, с ребенком, с разбитым сердцем.

Вонхо остановил машину у обочины, там, где дорога вплотную подходила к пляжу. Он заглушил мотор и повернулся к ней. В свете уличных фонарей его глаза казались бесконечно глубокими.

– Посмотри на меня, Лиёна.

Она подчинилась.

– Твой «багаж» — это то, что сделало тебя такой, какая ты есть. Твой ребенок — это чудо, которое я полюбил всем сердцем. А твое разбитое сердце... я готов склеивать его по кусочку каждый день, сколько бы времени это ни заняло. Я не жалею ни о секунде. Ты — мой рассвет после долгой ночи.

Он потянулся к ней и нежно поцеловал. Это был поцелуй, полный обещаний, тихой уверенности и той самой любви, о которой пишут в романах, но в которую Лиёна уже не надеялась поверить.

– Я люблю тебя, – прошептала она в его губы.

– Я люблю тебя больше жизни, – ответил он.

Когда они подъехали к дому родителей, Вонхо помог ей донести спящего Юнги до кровати. Они стояли в дверях детской, глядя на мирно спящего мальчика.

– Знаешь, – Вонхо обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо. – Я сегодня разговаривал с твоим отцом.

Лиёна напряглась. Её отец был суровым человеком из Таиланда, который не привык разбрасываться словами.

– И что он сказал?

– Он сказал, что если я когда-нибудь заставлю тебя плакать, он вспомнит все свои навыки тайского бокса, – Вонхо усмехнулся. – Но потом он пожал мне руку и сказал, что рад видеть тебя такой счастливой.

Лиёна почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Он видит правду, Хосок-а. Он видит, как ты на меня смотришь.

– Я смотрю на тебя так, потому что ты — мой мир, – он развернул её к себе. – Завтра у нас выходной. Давай проведем его только втроем? Поедем к маяку, возьмем краски, устроим пикник.

– Я согласна на всё, если ты будешь рядом.

На следующее утро Пусан залило ярким солнцем. Лиёна проснулась от запаха жареных тостов и кофе. С кухни доносился смех Юнги и бодрый голос Вонхо, который пытался объяснить четырехлетнему ребенку основы спортивной физиологии в игровой форме.

– И вот поэтому, Юнги-я, мышцы растут, когда мы едим кашу! – убеждал он мальчика.

– А если я съем много каши, я смогу поднять маму как ты? – серьезно спросил Юнги.

– Конечно! Ты станешь самым сильным защитником для мамы.

Лиёна стояла в дверях кухни, наблюдая за этой картиной. Вонхо в одном домашнем халате, со взъерошенными волосами, выглядел таким домашним и родным, что у неё перехватило дыхание. Она поняла, что все её прошлые страдания были лишь долгой дорогой к этому моменту.

– Доброе утро, – сказала она, проходя в кухню.

– Доброе утро, соня! – Вонхо тут же подхватил её и закружил по комнате, несмотря на её шутливые протесты. – Юнги, смотри, наша главная художница проснулась!

– Мама, мама! Вонхо-хён сказал, что мы едем к маяку! Я возьму своего дельфина?

– Обязательно, зайка. Без дельфина маяк не будет работать, – засмеялась Лиёна.

Весь день прошел в каком-то сказочном ритме. Они действительно поехали к старому маяку на окраине города. Ветер с моря трепал волосы, крики чаек наполняли воздух, а Юнги носился по песку, пытаясь догнать волны.

Лиёна установила небольшой складной мольберт и начала делать набросок. Но на этот раз она рисовала не море. Она рисовала Вонхо, который сидел на камне, держа Юнги за руку и что-то увлеченно ему рассказывая.

– Ты рисуешь нас? – спросил Вонхо, подходя к ней позже.

– Я рисую свое счастье, – ответила она, не отрываясь от холста. – Раньше я думала, что счастье — это когда всё идеально. Но теперь я знаю, что счастье — это когда ты можешь быть собой, когда тебя принимают со всеми твоими шрамами.

Вонхо сел на песок у её ног, прислонившись спиной к её коленям.

– Знаешь, Лиёна, я долго думал о том, что сказал твой бывший. О том, что Юнги ему не нужен.

Лиёна замерла, кисть на мгновение зависла над холстом.

– И что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Но эта ошибка стала моим самым большим благословением. Я благодарен ему за то, что он отпустил вас. Потому что теперь я могу доказать тебе, что такое настоящая семья.

Он замолчал, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало небо в невероятные оттенки пурпура и золота.

– Я хочу усыновить Юнги, – вдруг сказал он. – Не сейчас, я знаю, что нужно время, документы, суды... Но в будущем. Я хочу, чтобы он носил мою фамилию. Чтобы он знал: у него есть отец, который никогда его не предаст.

Лиёна выронила кисть. Она не ожидала таких слов так скоро.

– Хосок-а... ты уверен? Это огромная ответственность. Ты еще так молод.

Вонхо встал и повернулся к ней. В его взгляде была такая взрослая, непоколебимая решимость, что все её сомнения рассыпались в прах.

– Возраст — это цифры, Лиёна. Зрелость — это поступки. Я люблю тебя. Я люблю этого мальчика. И я готов бороться за ваше счастье до конца.

Она бросилась ему на шею, скрывая лицо в изгибе его плеча. Слезы радости текли по её щекам, смывая остатки старой боли.

– Спасибо, – шептала она. – Спасибо тебе за всё.

Вечером, когда они вернулись домой, Мини ждала их на пороге с загадочной улыбкой.

– Ну что, голубки, как прошел день? – спросила она, забирая сонного Юнги.

– Это был лучший день в моей жизни, – ответила Лиёна, глядя на Вонхо.

– Это только начало, – пообещал он, сжимая её руку.

Прошло несколько месяцев. Жизнь текла своим чередом. Лиёна стала одной из самых востребованных художниц Пусана, её выставки проходили в Сеуле и даже в Токио. Но слава не вскружила ей голову. Для неё по-прежнему самым важным оставались вечера в кругу семьи и друзей.

Парни из Monsta X стали частыми гостями в их доме. Они помогали Лиёне с мастерской, играли с Юнги и постоянно подшучивали над Вонхо, который стал «образцовым семьянином».

– Эй, Вонхо, ты когда в последний раз был в клубе? – смеялся Минхёк, развалившись на диване в гостиной Лиёны.

– Клубы — это скучно, – лениво отозвался Вонхо, собирая с Юнги конструктор на ковре. – У меня тут гораздо более интересные дела. Мы строим космическую станцию, верно, Юнги-я?

– Да! И мы полетим на Марс за мороженым! – подтвердил мальчик.

Лиёна наблюдала за ними из кухни, наливая чай для Мини и Кихёна.

– Ты видела, как он изменился? – тихо спросила Мини, кивнув в сторону Вонхо. – Он стал таким... основательным.

– Он всегда таким был, – ответила Лиёна. – Просто ему нужно было найти то, ради чего стоит быть сильным.

В один из таких вечеров, когда гости разошлись, и дом погрузился в тишину, Вонхо позвал Лиёну на балкон. Ночь была звездной, море вдали глухо шумело, разбиваясь о скалы.

– Лиёна, я долго ждал этого момента, – начал он, и его голос слегка дрожал.

Он залез в карман и достал небольшую бархатную коробочку. Сердце Лиёны замерло. Она знала, что этот момент наступит, но всё равно оказалась не готова к той буре эмоций, которая захлестнула её.

– Я не идеален, – продолжал Вонхо, открывая коробочку. Внутри сияло кольцо с изящным сапфиром, цветом напоминающим море в Пусане. – Я иногда забываю важные даты, я слишком много времени провожу в спортзале, и я до сих пор учусь быть хорошим отцом. Но я точно знаю одно: я не хочу прожить ни одного дня без тебя и Юнги. Ты выйдешь за меня?

Лиёна смотрела на кольцо, потом на него. В его глазах была такая надежда и такая любовь, что у неё перехватило дыхание.

– Да, – прошептала она. – Да, тысячу раз да!

Он надел кольцо на её палец и крепко обнял, поднимая в воздух. В этот момент Лиёна почувствовала, что её жизнь наконец-то стала цельной. Больше не было «я развелась», не было «мне он не нужен». Было только «мы» — сильное, красивое и вечное, как этот прилив, бьющийся о берега Пусана.

– Я обещаю тебе, – прошептал Вонхо ей в губы. – Я никогда не причиню тебе боли. Я буду твоим щитом, твоим вдохновением и твоим домом.

– Ты уже стал им, Хосок-а. Ты уже стал им.

На следующее утро они рассказали всё Юнги. Мальчик сначала долго рассматривал кольцо на руке матери, а потом серьезно посмотрел на Вонхо.

– Значит, теперь ты будешь моим настоящим папой?

Вонхо присел перед ним на корточки.

– Я всегда им был в своем сердце, Юнги-я. Но теперь это будет по-настоящему. Ты согласен?

Юнги вместо ответа просто бросился ему на шею, крепко обнимая.

– Ура! У меня будет самый сильный папа в мире!

Лиёна стояла рядом, вытирая слезы счастья. Она знала, что впереди их ждет еще много трудностей, но теперь она не боялась. С ней был человек, который верил в неё больше, чем она сама. С ней была семья, которая принимала её без условий.

Жизнь Лиёны превратилась в самую прекрасную картину, которую она когда-либо писала. И главными красками на этом холсте были любовь, верность и бесконечный свет, который подарил ей студент третьего курса по имени Шин Хосок.

Магия новых холстов только начиналась, и Лиёна знала: каждый следующий штрих будет еще прекраснее предыдущего. Ведь когда ты рисуешь сердцем, картина не может быть плохой. Особенно если рядом с тобой тот, кто держит твою руку и верит в каждое твое движение.

Над Пусаном вставало новое солнце, освещая их дом, мастерскую и их общее будущее. И в этом свете не было места теням прошлого. Была только надежда, которая, как и обещала Лиёна в начале своего пути, превратилась в прочный фундамент их новой, настоящей жизни.