Вонхо учится на 3 курсе с Шону, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M.
Шелк, сталь и аромат кофе
Университетская столовая гудела, как растревоженный улей. Время ланча всегда было пиком социальной активности, но сегодня градус напряжения зашкаливал. Лиса сидела за центральным столом, вальяжно откинувшись на спинку стула. Перед ней стоял нетронутый салат и стакан ледяного американо. Она выглядела как королева, принимающая парад, хотя на самом деле просто ждала.
– Ты только посмотри на них, – прошептал Минхёк, толкая Шону локтем в бок. – Они даже не скрываются.
Шону проследил за взглядом друга. Вонхо, их всегда дисциплинированный и немного застенчивый Вонхо, сейчас стоял у стойки раздачи, но его внимание было приковано не к подносу. Он то и дело оглядывался на стол третьекурсников, встречаясь глазами с Лисой. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, Вонхо едва заметно краснел, но не отводил глаз. В его осанке появилось что-то новое — странная смесь уверенности и абсолютной покорности.
– Это добром не кончится, – вздохнул Кихён, поправляя очки. – Она его съест и не подавится. Вы видели, как она на него смотрит? Как на любимый десерт, который она собирается смаковать вечно.
Вонхо наконец взял свой поднос и, вопреки всем негласным правилам университетской иерархии, направился не к столу второкурсников, а прямиком к Лисе. Зал притих. Слышно было только мерное гудение холодильников и тихий шепот.
– Принес? – спросила Лиса, когда он подошел. Её голос был негромким, но в наступившей тишине он прозвучал отчетливо.
– Да, как ты и просила, – ответил Вонхо. Он поставил перед ней маленькую коробочку с десертом, который она любила, но который редко бывал в ассортименте столовой. Он обегал три кофейни в округе, чтобы найти его.
Лиса медленно перевела взгляд с коробочки на Вонхо. Она не улыбнулась, но в её глазах промелькнуло одобрение.
– Сядь, – приказала она, указав на место рядом с собой.
Вонхо помедлил долю секунды, чувствуя на себе взгляды друзей, а затем послушно опустился на стул. Лиса тут же положила руку ему на затылок, слегка сжимая пальцы на его волосах. Этот жест был собственническим, почти грубым, но Вонхо лишь прикрыл глаза, поддаваясь её руке.
– Ты сегодня хорошо поработал на тренировке, Хо-я? – Лиса начала медленно открывать десерт, не убирая руки с его шеи.
– Шону сказал, что я был рассеян, – честно признался он, стараясь не обращать внимания на хихиканье Хёнвона за соседним столом.
– Рассеян? – Лиса приподняла бровь. – И о чем же ты думал, что мешало тебе сосредоточиться на штанге?
Вонхо сглотнул. Он знал, что она хочет услышать.
– О том, что ты сказала мне вчера перед уходом.
Лиса наконец улыбнулась — той самой хищной улыбкой, от которой у него по спине пробегал холодок. Она зачерпнула ложечкой немного крема и поднесла к его губам.
– Ешь. Тебе нужны силы. Вечером они тебе пригодятся.
Вонхо послушно принял угощение из её рук. В этот момент он окончательно перестал существовать для остального университета. Была только она, её властный взгляд и обещание продолжения их опасной игры.
***
Вечер опустился на город внезапно, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона. Вонхо вернулся домой позже обычного — Лиса задержала его после пар, заставив помогать ей с какими-то документами в пустой аудитории, что на самом деле закончилось долгими, тягучими поцелуями у окна, пока охранник не начал обход.
Закрыв дверь своей квартиры, Вонхо прислонился к ней спиной и выдохнул. Тишина. Но он знал, что эта тишина временная. Лиса ушла на полчаса раньше, сказав, что у неё есть дела, но оставила ему сообщение: «Будь готов».
Он прошел на кухню, чтобы выпить воды, но замер, увидев на столе записку, придавленную его же ключами.
«В спальню. Сейчас».
Его сердце забилось чаще. Вонхо медленно направился к двери спальни. Он толкнул её и замер на пороге. Комната была погружена в полумрак, горела лишь одна настольная лампа, отбрасывая длинные тени. Лиса сидела на его кровати, скрестив ноги. На ней была его белая рубашка, которая была ей велика и соблазнительно сползала с одного плеча. В руках она держала тонкую кожаную ленту.
– Ты заставил меня ждать целых десять минут, – произнесла она, не поднимая глаз. – Ты же знаешь, как я не люблю ждать.
– Пробки, Лиса... – начал он, но она резко оборвала его, подняв руку.
– Оправдания — это для слабых, Хо-я. А ты у нас сильный парень, не так ли? Самый сильный на втором курсе.
Она поднялась и медленно подошла к нему. Лиса была босиком, но всё равно казалась выше него из-за той ауры власти, что исходила от неё. Она остановилась вплотную, так что он почувствовал запах её духов — смесь ванили и чего-то острого, почти металлического.
– На колени, – прошептала она.
Вонхо подчинился мгновенно. Его колени коснулись ковра, и он поднял на неё взгляд, полный преданности и немого вопроса. Лиса провела лентой по его щеке, спускаясь к шее.
– Сегодня мы сменим правила, – она наклонилась к его уху, обжигая дыханием. – Я устала от твоей пассивности. Сегодня ты будешь делать всё, что я скажу, но с закрытыми глазами. Ты должен чувствовать меня, а не видеть.
Она достала из кармана рубашки плотную шелковую повязку. Вонхо почувствовал, как мир исчезает, когда она затянула узел у него на затылке. Тьма принесла с собой обострение всех остальных чувств. Он слышал её мерное дыхание, шорох ткани её одежды и тихий щелчок кожаной ленты, которую она сжимала в руках.
– Лиса... – выдохнул он.
– Тише, – её ладонь легла ему на рот. – Твой голос принадлежит мне. Твоё тело принадлежит мне. Сегодня ты — мой инструмент, на котором я буду играть самую красивую мелодию.
Он почувствовал, как она обходит его со спины. Её руки скользнули по его плечам, сжимая мышцы. Вонхо вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал холодный металл её браслетов на своей коже.
– Ты дрожишь, – констатировала она с явным удовольствием. – Тебе страшно или ты в предвкушении?
– И то, и другое, – честно ответил он, стараясь не шевелиться.
Лиса прижалась к его спине. Он чувствовал тепло её тела через тонкую рубашку. Она начала медленно расстегивать пуговицы на его собственной рубашке, обнажая кожу. Её поцелуи были редкими, но точными — в ложбинку между лопатками, в основание шеи, за ухом. Каждый такой контакт заставлял Вонхо непроизвольно напрягаться.
– Расслабься, – скомандовала она, слегка укусив его за плечо. – Если ты будешь сопротивляться, я накажу тебя серьезнее.
Она заставила его лечь на живот, а затем он почувствовал, как его запястья стягивает та самая кожаная лента. Не слишком туго, но достаточно, чтобы он не мог ими пошевелить.
– Лиса, что ты задумала? – Его голос дрожал.
– Я задумала показать тебе, что значит полная власть, – она уселась ему на поясницу, придавливая своим весом. – Ты думаешь, что если ты сильнее меня физически, то ты можешь контролировать ситуацию. Но правда в том, что ты не можешь даже вздохнуть без моего позволения.
Она начала проводить кончиками пальцев по его спине, рисуя замысловатые узоры. Вонхо чувствовал каждый миллиметр её прикосновений. Это было похоже на пытку и высшее блаженство одновременно. Он пытался угадать её следующее движение, но Лиса была непредсказуема. То она была нежной, почти ласковой, то внезапно впивалась ногтями в его кожу, заставляя его стонать в подушку.
– Ты такой красивый, когда не можешь ничего сделать, – прошептала она, наклоняясь к его лицу. Она сняла повязку с его глаз, и Вонхо ослепило светом лампы. Лиса смотрела на него сверху вниз, её лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. – Тебе нравится это чувство? Чувство абсолютной беспомощности?
Вонхо посмотрел в её глаза — темные, глубокие, в которых отражалась вся её страсть и жажда контроля.
– Да, – прохрипел он. – С тобой — да.
Лиса улыбнулась и, наклонившись, накрыла его губы своими. Это был поцелуй, полный требования и обладания. Она кусала его губы, доминировала, не давая ему ни единого шанса перехватить инициативу. Вонхо отвечал так страстно, как только мог в его положении, чувствуя, как внутри него всё плавится от её близости.
Через некоторое время она развязала его руки и легла рядом, тяжело дыша. Вонхо тут же притянул её к себе, укрывая своим телом, но Лиса быстро перевернула его, снова оказываясь сверху.
– Не так быстро, Хо-я, – она пригрозила ему пальцем. – Я еще не закончила с тобой.
Она легла ему на грудь, слушая бешеный ритм его сердца.
– Знаешь, Шону сегодня спрашивал меня, не слишком ли я строга с тобой, – сказала она, перебирая его волосы.
Вонхо замер.
– И что ты ответила?
– Я ответила, что ты сам умоляешь о строгости. И что если он хочет убедиться в этом, ему стоит посмотреть, как ты бежишь ко мне по первому зову.
Вонхо закрыл глаза, чувствуя легкий укол стыда, который тут же сменился волной тепла. Ему было плевать, что думают другие.
– Ты ведь знаешь, что это правда, – прошептал он.
– Знаю, – Лиса приподнялась и посмотрела на него с неожиданной нежностью. – И именно поэтому я всё еще здесь. Потому что никто другой не умеет так сдаваться, сохраняя при этом свое достоинство.
Она снова поцеловала его, на этот раз мягко, почти нежно. Это был контраст, который всегда сбивал его с толку — её способность мгновенно переходить от жесткого доминирования к почти материнской заботе.
– Завтра у нас общая лекция по истории искусств, – Лиса начала медленно поглаживать его грудь. – Я хочу, чтобы ты сел на первом ряду. Прямо передо мной.
– Но второй курс обычно сидит сзади...
– Мне плевать, где сидит второй курс, – отрезала она. – Ты будешь сидеть там, где я смогу тебя видеть. И если ты хоть раз обернешься, чтобы посмотреть на своих друзей... наказание будет в два раза длиннее сегодняшнего.
Вонхо улыбнулся, прижимая её к себе крепче.
– Я буду смотреть только на тебя, Лиса. Весь день.
– Хороший мальчик, – она зевнула и устроилась поудобнее у него на плече. – А теперь спи. Завтра нам обоим понадобятся силы. Особенно тебе.
Вонхо лежал в темноте, слушая её ровное дыхание. Он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире, несмотря на ссадины на запястьях и пылающие губы. Лиса была его стихией, его бурей и его тихой гаванью одновременно. И он знал, что завтра всё начнется сначала — взгляды в столовой, шепот за спиной и этот бесконечный, сладкий плен, из которого он никогда не захочет сбежать.
***
Утро встретило их ярким солнцем. Вонхо проснулся первым и долго смотрел на спящую Лису. В лучах утреннего света она выглядела почти беззащитной, но он знал, что стоит ей открыть глаза, как она снова станет той властной девушкой, которая держит его жизнь в своих руках.
Он приготовил завтрак и кофе, стараясь не шуметь. Когда Лиса наконец появилась на кухне, она была уже полностью одета и накрашена. Она выглядела безупречно, как будто и не было той ночи.
– Кофе? – предложил он, протягивая ей чашку.
Лиса взяла кофе, сделала глоток и поморщилась.
– Слишком много сахара, Хо-я. Ты же знаешь, я люблю горький.
– Прости, я...
– Не извиняйся, – она подошла к нему и поправила его воротник. – Просто в следующий раз будь внимательнее. Это твой последний шанс на сегодня проявить небрежность.
Она поцеловала его в щеку и направилась к выходу.
– Увидимся в аудитории. И не забудь про первый ряд.
Вонхо проводил её взглядом до самой двери. Когда за ней захлопнулся замок, он облегченно выдохнул и улыбнулся. Его жизнь превратилась в полосу препятствий, где призом была она. И он был готов проходить эти препятствия снова и снова.
В университете всё было так, как она и предсказывала. Когда Вонхо уверенно занял место в первом ряду, шепот по аудитории прошел волной. Друзья смотрели на него с недоумением, но он даже не обернулся. Он смотрел только вперед, туда, где за кафедрой должна была появиться Лиса.
Она вошла ровно со звонком. Проходя мимо него к своему месту, она как бы невзначай коснулась его плеча рукой. Это было мимолетное движение, которое никто не заметил, кроме него. Но для Вонхо это касание было равносильно разряду тока.
Весь час лекции он чувствовал её взгляд на своем затылке. Лиса не записывала, она просто смотрела на него, и он кожей чувствовал её присутствие. Когда лекция закончилась, она подошла к нему первой.
– Ты справился, – сказала она, когда аудитория начала пустеть. – Ты даже не шелохнулся.
– Я обещал, – ответил он, собирая вещи.
– Пойдем, – она взяла его за руку, не обращая внимания на проходящих мимо студентов. – У нас есть час до следующей пары. Я хочу показать тебе одно место в библиотеке, о котором мало кто знает.
Вонхо последовал за ней, чувствуя, как его сердце снова начинает ускорять бег. Он знал, что в библиотеке не будет тишины. Там будет её шепот, её власть и его добровольное подчинение. И это было именно то, ради чего он жил каждый день.
– Лиса? – позвал он, когда они вошли в прохладный полумрак книжных стеллажей.
– Да? – она обернулась, её глаза сияли азартом.
– Спасибо тебе.
Она удивленно приподняла бровь.
– За что? За то, что я мучаю тебя своими правилами?
– За то, что ты делаешь меня живым, – ответил он, прижимая её к стеллажу с книгами по классической философии.
Лиса рассмеялась и, обхватив его за шею, притянула к себе.
– Ты неисправим, Хо-я. Но именно поэтому ты мой. Только мой.
И в тишине библиотеки, среди тысяч мудрых слов, они писали свою собственную историю, где не было места логике, а была только страсть, власть и бесконечная, сладкая зависимость друг от друга.