← Назад к обзору

Воспитание и Лечение

Послушание в объятиях и новая жизнь

Маринетт знала, что обещания – это всего лишь слова. И ее мужья, Адриан и Лука, прекрасно это усвоили. Прошли недели, и каждый день, каждый раз, когда Маринетт позволяла себе хоть малейшее отступление от их правил, будь то чуть более громкий смех, или забытая на столе чашка, или даже мимолетный взгляд неповиновения, ее ждало «наказание». Ремень стал неотъемлемой частью их совместной жизни, инструментом, который напоминал ей, кто здесь главный, и кто принимает решения.

Ее ягодицы почти не заживали, постоянно покрытые сеткой красных полос и синяков, но уже не было прежней дерзости, прежнего хамства. Вместо этого появилась покорность, осторожность и, как ни странно, глубокое понимание. Она начала видеть в их жесткости не злобу, а именно ту "извращенную любовь", о которой думала. Любовь, которая требовала от нее дисциплины, чтобы она стала лучшей версией себя, той Маринетт, которую они так высоко ценили.

Но сегодня был особенный день. Сегодня они не просто наказывали ее. Сегодня они собирались показать ей, что даже в их строгих правилах есть место для глубокой, всепоглощающей страсти, которая связывала их троих. И что эта страсть, эта любовь, может привести к чему-то совершенно новому, прекрасному и неожиданному.

Утро началось как обычно. Маринетт проснулась от легкого шлепка по ягодице. Она открыла глаза и увидела над собой Адриана, его лицо было серьезным, но в глазах плясали искры.

– Доброе утро, принцесса, – сказал он, его голос был низким и властным. – У нас сегодня много дел.

Маринетт кивнула. Она уже знала этот тон. Он означал, что сегодня ей предстоит быть особенно послушной.

Она встала, потянулась, и Адриан тут же легонько шлепнул ее по голой попе.

– Не забывай о своей покорности, – прошептал он, и Маринетт почувствовала, как по ее телу пробежала волна возбуждения.

На кухне ее ждал Лука, который уже приготовил завтрак. Он тоже выглядел серьезным, но его взгляд был полон нежности, смешанной с ожиданием.

– Садись, Маринетт, – сказал он, указывая на стул. – Мы сегодня будем очень заняты.

Завтрак прошел в молчании. Маринетт ела аккуратно, стараясь не проронить ни крошки, не совершить ни малейшей ошибки. Каждый раз, когда ее взгляд встречался со взглядом Адриана или Луки, она опускала глаза, демонстрируя свою покорность. Она знала, что это им нравилось.

После завтрака Адриан и Лука отвели ее в гостиную. Там, на диване, лежали несколько новых платьев, которые Маринетт сшила для своей новой коллекции. Она с гордостью посмотрела на них.

– Сегодня мы будем работать над твоей коллекцией, – сказал Адриан. – Но с одним условием. Ты будешь делать все, что мы скажем. Без вопросов, без возражений.

Маринетт кивнула.

– Хорошо, – сказала она, ее голос был тихим и покорным.

Они провели несколько часов, работая над эскизами, тканями, деталями. Адриан и Лука давали ей указания, порой очень строгие, порой требующие полного переделывания уже готовой работы. Маринетт старалась изо всех сил, но иногда ее творческая натура брала верх.

– Адриан, но эта деталь… она же испортит весь образ! – воскликнула она, когда он попросил ее изменить рукав.

Адриан тут же поднял на нее строгий взгляд.

– Маринетт, – сказал он, его голос был холодным. – Что мы с тобой договаривались?

Маринетт тут же опустила голову.

– Простите, – прошептала она. – Я… я просто хотела как лучше.

– Твое "как лучше" привело нас к тому, что мы имеем, – вмешался Лука, его голос был еще более суровым. – Ты должна научиться доверять нам.

Они заставили ее снять платье и лечь на диван. Лука достал ремень.

– Это за твое непослушание, – сказал он, и ремень со свистом опустился на ее ягодицы.

Маринетт вскрикнула.

– Это за твои возражения, – добавил Адриан, и его удар был еще сильнее.

Они били ее, пока она не начала плакать, пока ее тело не стало гореть от боли. Но на этот раз, когда они закончили, они не просто ушли. Они остались рядом.

Адриан взял ее на руки, прижал к себе. Лука начал нежно гладить ее по волосам.

– Мы не хотим тебя мучить, Маринетт, – прошептал Адриан. – Мы просто хотим, чтобы ты поняла, что мы всегда знаем, что для тебя лучше.

Маринетт, сквозь слезы, посмотрела на них.

– Я понимаю, – сказала она. – Я… я буду стараться.

Весь оставшийся день они продолжали "тренировать" ее послушание. Каждый раз, когда она совершала малейшую ошибку, они шлепали ее. Забыла выключить свет – шлепок. Неправильно ответила на вопрос – шлепок. Даже просто посмотрела на них не так, как им хотелось – шлепок.

К вечеру Маринетт была полностью измотана. Ее ягодицы горели огнем, но внутри нее что-то изменилось. Она чувствовала себя… очищенной. Все ее сопротивление, вся ее дерзость, все ее старые привычки – все это ушло под ударами ремня. Осталась только покорность, желание угодить им, быть их "хорошей девочкой".

Когда наступил вечер, они отвели ее в спальню. Комната была освещена свечами, на кровати лежали атласные простыни. Это был не обычный вечер. Это был вечер, посвященный ей.

Адриан и Лука разделись, оставаясь только в нижнем белье. Маринетт лежала на кровати, ее тело дрожало от предвкушения и страха.

– Сегодня мы покажем тебе, что такое истинное послушание, – сказал Адриан, его голос был низким и чувственным. – И что такое истинная любовь.

Лука подошел к кровати, в его руках был ремень. Он нежно погладил его по коже Маринетт, заставляя ее вздрогнуть.

– Мы будем с тобой очень строги, Маринетт, – прошептал он. – Но каждый удар будет наполнен нашей любовью.

Они начали с поцелуев. Горячие, влажные поцелуи, которые скользили по ее телу, заставляя ее стонать. Они целовали ее шею, грудь, живот, бедра, оставляя за собой след из огня.

Когда ее тело было достаточно возбуждено, Адриан взял ремень. Он начал шлепать ее по яго