Воспитание и Лечение
Чернильный омут и тишина
Я сидел в своей комнате, и звук гитарной струны всё ещё вибрировал в воздухе, отдаваясь в груди тяжёлым гулом. Этот дом — клетка, наполненная идиотами, и я единственный, кто держит прутья этой клетки наэлектризованными. Если я расслаблюсь хоть на секунду, клоны разнесут всё в щепки. Но почему-то сегодня ярость не приносила привычного облегчения. Образ Вару, сидящего на полу среди учебников с этим нелепым рисунком, стоял перед глазами.
– Слабость, – прорычал я сам себе, ударив ладонью по грифу, заглушая звук. – Это просто очередная его уловка. Он хочет, чтобы я размяк, чтобы я стал похож на Зонтика или, упаси Создатель, на Феликса.
Я встал и подошёл к зеркалу. На меня смотрел Пиковый король: тяжёлый взгляд, спутанные фиолетовые волосы, шрам на брови. Я выглядел как человек, который не знает пощады. И я не должен её знать. Вару — мой валет, моё отражение в кривом зеркале, и если он не будет подчиняться, он станет моей главной неудачей. А я не терплю поражений.
Внезапно снизу донёсся звук, который заставил меня напрячься. Это не был обычный визг Феликса или ворчание Куромаку. Это был глухой удар, а затем звон разбитого стекла. Тяжёлого стекла.
Я рывком открыл дверь и вылетел в коридор. Мои шаги гремели по паркету, как удары молота. Проходя мимо комнаты Вару, я заметил, что дверь всё ещё заперта, но из-под неё не доносилось ни звука. Я спустился по лестнице в два прыжка.
В гостиной царил хаос, даже более абсурдный, чем обычно. В центре комнаты стоял Ромео, прижимая к груди осколки своей любимой огромной вазы, которую он притащил из какого-то похода «за прекрасным». Рядом с ним Габриэль крутил в руках какой-то странный предмет, похожий на деталь от механизма.
– Что здесь произошло?! – мой голос заставил Ромео подпрыгнуть, а осколки с жалобным звоном посыпались на пол.
– Пик, это ужасно! – воскликнул Червоный король, в его глазах стояли слёзы. – Моя эстетика... она разрушена! Это был дар самой красоты!
– Почему это ваза? – спросил Габриэль, глядя на меня своими пустыми, любопытными глазами. – А если ваза — это просто глина, которая хотела стать воздухом, но ей помешали? И почему она разбилась именно сейчас? Это потому что ты злой, Пик?
– Заткнись, Габриэль, – отрезал я и повернулся к Куромаку, который стоял у окна, скрестив руки на груди. – Где виновник?
Второй клон медленно повернул голову. Его лицо было бледнее обычного.
– На 100% уверен, что виновник не один, – холодно произнёс он. – Пока ты «воспитывал» своего валета, здесь произошло нечто из ряда вон выходящее. Джокер решил, что нам не хватает «динамики». Он спровоцировал конфликт между Чарли и Рикардо прямо здесь. В процессе погони они задели полку.
– При чём тут Вару? – я сузил глаза.
– При том, – подал голос Данте, выходя из кухни с чашкой чая, – что истина часто скрыта за ширмой. Вару не в своей комнате, Пик.
Я замер. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
– Я запер его. Ключ у меня.
– Ключ — это лишь кусок металла, – философски заметил Данте. – Для того, кто умеет проходить сквозь стены или имеет друзей среди безумцев, замки не существуют.
Я не стал дослушивать. Я развернулся и бросился обратно наверх. Если этот мелкий гад снова меня обманул, если он использовал свою «минуту слабости» с рисунком только для того, чтобы выкрасть дубликат или договориться с Джокером... я его уничтожу.
Дверь в комнату Вару была по-прежнему заперта. Я вставил ключ, провернул его с яростным скрежетом и распахнул створку.
Комната была пуста. Окно было открыто настежь, и холодный вечерний ветер шевелил занавески. На столе лежали тетради. Я подошёл ближе. Верхний лист был исписан ровным, аккуратным почерком — Вару явно старался, имитируя прилежность. Но в самом низу страницы красовалась надпись крупными буквами: «Слишком скучно для великого меня. Ищи ветра в поле, Рогатый!»
Рядом лежал тот самый рисунок. Теперь он был перечёркнут жирным зелёным крестом.
Я почувствовал, как внутри меня что-то лопнуло. Это не была просто ярость, это было чувство предательства, которое я так старательно отрицал. Я даю ему шанс, я пытаюсь вбить в его зелёную голову хоть каплю дисциплины, а он плюёт мне в лицо при первой же возможности.
Я подошёл к окну и выглянул на улицу. Темнело. Сад вокруг дома Фёдора тонул в сумерках. Вдалеке, у самой кромки леса, я заметил вспышку зелёного цвета.
– Ты далеко не уйдёшь, – прошептал я.
Я перемахнул через подоконник, спрыгнув со второго этажа. Приземление было жёстким, но я едва это заметил. Мои ноги сами несли меня в сторону леса. Я знал повадки своего валета. Он любил прятаться там, где его труднее всего достать, — в старом заброшенном сарае на краю участка, который мы все обходили стороной из-за прогнивших досок и сырости.
Пробираясь сквозь заросли, я слышал, как дом позади меня всё ещё гудит голосами. Феликс наверняка уже начал генеральную уборку, причитая о добре, а Куромаку высчитывает ущерб от разбитой вазы. Им нет дела до того, что один из нас окончательно сорвался с цепи.
Сарай показался впереди тёмным горбатым силуэтом. Дверь была приоткрыта.
Я вошёл внутрь, стараясь ступать бесшумно. Запах прелой травы и старой краски ударил в нос. В углу, на перевёрнутом ящике, сидел Вару. Он не заметил моего появления. Он сидел без своих очков, и в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в крыше, я увидел его лицо.
Он выглядел... потерянным. Он вертел в руках баллончик с краской, но не нажимал на распылитель. Его глаза, обычно скрытые за зелёными линзами, сейчас казались неестественно яркими и какими-то беззащитными.
– Игра окончена, Вару, – сказал я, выходя из тени.
Он вздрогнул, баллончик выпал из его рук и с глухим стуком покатился по полу. Вару тут же схватил очки со стоявшего рядом пня и нацепил их на нос, возвращая себе привычную маску ехидства.
– О, Великий Инквизитор соизволил явиться! – он вскочил, делая шутливый поклон. – Как ты меня нашёл? Неужели учуял запах собственного занудства, который я пытался здесь проветрить?
– Ты сбежал, – я подошёл ближе, сокращая дистанцию. – Ты не выполнил наказание. Ты устроил погром внизу.
– Погром? – Вару картинно приложил руку к сердцу. – Это всё Джокер и этот придурок Чарли! Я просто... воспользовался моментом. Знаешь, Пик, сидеть в твоём карцере — то ещё удовольствие. Там воняет дисциплиной и твоими несбывшимися мечтами о мировом господстве.
Я схватил его за ворот куртки и прижал к стене сарая. Гнилые доски жалобно скрипнули.
– Ты думаешь, это смешно? – я рычал ему прямо в лицо. – Ты думаешь, я буду вечно терпеть твои выходки? Ты — позор Пиковой масти! Ты ленив, ты бесполезен, ты только и делаешь, что портишь жизнь остальным!
Вару не пытался вырваться. Он смотрел на меня сквозь свои зелёные стёкла, и на его губах играла странная, горькая усмешка.
– Конечно, я бесполезен, – прошептал он. – Я же просто твой валет. Тень, которую ты пинаешь, когда тебе скучно. Ты ведь любишь это, правда? Тебе нравится быть строгим, нравится наказывать меня. Без моих пакостей ты бы просто заплесневел в своей комнате со своей гитарой!
– Я держу порядок! – выкрикнул я, встряхивая его.
– Ты держишь страх! – Вару вдруг сорвался на крик. – Тебе плевать на нас всех! Тебе плевать на Зонтика, на Феликса, на меня! Ты просто хочешь, чтобы все ходили по струнке, потому что так ты чувствуешь себя королём! Но знаешь что? Король без подданных — это просто мужик с короной из фольги!
Я замахнулся, готовый ударить его, чтобы заставить замолчать, чтобы стереть эту правду с его лица. Мой кулак замер в паре сантиметров от его щеки. Вару даже не зажмурился. Он ждал удара. Он привык к ним.
Я медленно разжал пальцы и выпустил его воротник. Ярость вдруг сменилась какой-то тяжёлой, свинцовой усталостью.
– Иди домой, – глухо сказал я, отворачиваясь.
– Что? – Вару явно не ожидал такой реакции. – И это всё? А как же «десять нарядов вне очереди»? А как же лекции о том, что я должен быть сильным?
– Иди домой, Вару, – повторил я, глядя в тёмный угол сарая. – Пока я не передумал и не оставил тебя здесь на ночь.
Вару постоял несколько секунд, переминаясь с ноги на ногу. Его маска на мгновение дрогнула, он хотел что-то сказать, но только фыркнул, подобрал свой баллончик и направился к выходу.
– Ты становишься старым и скучным, Пикки, – бросил он через плечо, но в его голосе уже не было прежнего задора.
Когда он ушёл, я сел на тот же ящик, где сидел он. В сарае стало совсем темно. Я нащупал в кармане тот самый смятый листок с рисунком — я прихватил его с собой из комнаты, сам не зная зачем.
Почему я не ударил его? Почему мои методы, которые всегда казались мне единственно верными, вдруг дали осечку? Куромаку сказал бы, что вероятность того, что я теряю контроль, составляет 99%. Феликс бы заверещал, что во мне проснулось добро.
– Бред, – прошептал я в пустоту.
Я достал зажигалку и чиркнул кремнем. Маленький огонёк осветил перечёркнутое изображение короля с гитарой. Вару видел меня таким. Спокойным. Без ярости в глазах. И он сам же перечеркнул это, потому что испугался. Он боится тишины так же сильно, как я боюсь слабости.
Я поднёс пламя к углу бумаги. Листок вспыхнул быстро, освещая на мгновение серые стены сарая. Пепел осыпался на мои сапоги.
Когда я вернулся в дом, там уже всё утихло. Фёдор ушёл, оставив после себя тяжёлое чувство недосказанности. Джокер испарился, прихватив, судя по крикам из кухни, запас сладостей.
Я прошёл в гостиную. Зонтик, уже отмытый от краски, сидел в кресле и читал книгу. Увидев меня, он втянул голову в плечи.
– Где Вару? – коротко спросил я.
– Он... он у себя, – тихо ответил Зонтик. – Закрылся. Сказал, что если кто-то подойдёт к двери, он обольёт их кислотой. Но, думаю, он просто устал.
Я кивнул и направился к лестнице.
– Пик? – позвал меня Зонтик.
Я остановился, не оборачиваясь.
– Спасибо... ну, за то, что ты его остановил. Он сегодня был совсем неуправляемым.
– Это моя работа, – бросил я и пошёл вверх.
У двери комнаты Вару я на мгновение задержался. Изнутри доносился странный звук. Тихий, ритмичный стук. Похоже, он всё-таки решил заняться уроками и теперь со злостью стучал карандашом по столу. Или, что более вероятно, придумывал новый план мести.
Я зашёл в свою комнату и взял гитару. Сел на кровать, прислонившись спиной к холодной стене. Мои пальцы сами собой легли на струны, но вместо привычного агрессивного марша я извлёк тихий, почти меланхоличный аккорд.
В этом доме мы все — заложники своих ролей. Я — злой король, он — пакостный валет. Мы играем в эту игру каждый день, наказывая друг друга за то, что мы такие, какие есть. Но под этой коркой злости и дисциплины скрывается что-то ещё. Что-то, что заставляет меня бежать за ним в лес, а его — рисовать меня в моменты тишины.
Я закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра Вару снова прольёт краску, снова украдёт мои ключи или подсунет что-то в кофе. Я снова буду кричать, наказывать его, буду строгим и суровым. Мир клонов останется прежним.
Но сегодня, в этой ночной тишине, я позволил себе признать одну вещь. Моя империя держится не на страхе. Она держится на том, что мы, при всей нашей ненависти и различиях, не можем существовать друг без друга.
Я ударил по струнам, на этот раз громче. Звук разнёсся по пустому коридору, достигая каждой двери, каждой комнаты. Это был мой сигнал. Я всё ещё здесь. Я всё ещё лидер. И я не дам этому дому развалиться, даже если мне придётся сжигать собственное сердце каждый вечер, чтобы осветить им этот хаос.
Внезапно в дверь тихо постучали. Это было так неожиданно, что я чуть не выронил гитару.
– Кто там? – резко спросил я.
Дверь приоткрылась на пару сантиметров. В щель просунулась рука в зелёной перчатке без пальцев. Она положила на пол маленькую коробочку и тут же исчезла. Слышно было, как босые ноги быстро убегают по коридору.
Я встал, подошёл к двери и поднял подарок. Внутри лежала новая медиаторная пластина, вырезанная из куска зелёного пластика — явно от одной из его старых линеек. На ней коряво было нацарапано: «Играй тише, Рогатый. Уши вянут».
Я усмехнулся. Это была не нежность. Это был вызов. И это было именно то, что мне нужно.
– Посмотрим, чей дух окажется крепче, валет, – прошептал я, сжимая зелёный пластик в руке.
Я вернулся к гитаре и начал новую мелодию. Она была жёсткой, дисциплинированной, но в ней, впервые за долгое время, слышалась не только злость, но и жизнь. Внизу Феликс что-то радостно воскликнул, Куромаку потребовал тишины, а где-то в своей комнате Вару, я уверен, уже готовил новую порцию зелёной краски.
Жизнь продолжалась. И пока в ней был этот хаос, мой трон Пикового короля имел смысл. Я буду строгим. Я буду суровым. Я буду наказывать его каждый день. Потому что это наш единственный способ сказать друг другу, что мы всё ещё здесь. Мы всё ещё семья, какой бы безумной она ни была.
Я перехватил гитару поудобнее и ударил по струнам со всей силы. Пусть слышат все. Король на месте. И порядок будет восстановлен. Любой ценой.