Воу
Танцы на осколках памяти
Сырой воздух подземелья пах ржавчиной и старой кровью. Группа продвигалась вперед через бесконечные коридоры локации «Заброшенная фабрика», но привычный ритм выживания был нарушен. Элиот шел в центре, его плечо было наспех перебинтовано, а взгляд казался остекленевшим. Он не реагировал на шорохи в тенях, не проверял углы, что было на него совершенно не похоже.
– Эй, Элиот, ты с нами? – Ту Тайм осторожно тронул его за здоровое плечо. – Ты выглядишь так, будто тебя самого только что в текстуры закатали.
Элиот вздрогнул и медленно повернул голову. Его глаза, обычно сосредоточенные и острые, теперь напоминали два пустых колодца.
– Да, – коротко бросил он, но голос прозвучал глухо, безжизненно. – Я просто... думаю.
– Думает он, – проворчал Шедлетский, поправляя свой легендарный меч на спине. – Тут полкоманды чуть не нашинковали на салат «Оливье», а он думает. Эта девчонка... Бьюти, так ты её назвал? Она же абсолютно неуправляемая. Она опаснее, чем половина боссов, которых мы встречали до этого.
– Она не босс, – отрезал Элиот, и в его голосе на секунду прорезалась прежняя сталь. – Она — ребенок, который попал в эту мясорубку.
– Ребенок, который мастерски владеет ножом и двигается быстрее звука, – заметил 007n7, не отрывая взгляда от своего детектора движений. – Элиот, мы все понимаем твою привязанность, но посмотри правде в глаза. Она теперь часть системы. Она — Убийца.
Шанс, шедший чуть позади, тяжело вздохнул и поправил поля своей шляпы.
– Знаете, что самое забавное? – Шанс обвел взглядом группу. – Теперь у нас в команде два «бати». Один приглядывает за Кулкидом, который в любой момент может взорвать нас ради шутки, а второй пытается образумить психопатку с внешностью модели и разумом пятилетки. Мы не отряд выживших, мы какой-то передвижной детский сад для маньяков.
Севен (007n7) бросил быстрый взгляд на Кулкида, который в это время весело прыгал по ящикам впереди, напевая под нос какую-то бессмысленную мелодию. Кулкид обернулся, услышав свое имя, и широко улыбнулся, обнажая зубы.
– Эй! Я всё слышу! – Кулкид спрыгнул на пол прямо перед Шансом. – Моя новая подружка классная! Она режет людей так... вжик-вжик! Почти как я, только у неё нож красивее. Элиот, а почему ты не сказал, что у тебя есть дочка? Мы бы устроили чаепитие! С кишками и печеньками!
Элиот даже не посмотрел на него. Он продолжал идти, глядя перед собой. Его молчание давило на остальных сильнее, чем любая угроза. Билдермен, который всё это время хранил молчание, подошел ближе к Элиоту.
– Ты винишь себя, – это был не вопрос, а констатация факта. – Винишь в том, что потерял её тогда. И в том, кем она стала сейчас.
– Я обещал ей, – Элиот заговорил так тихо, что Билдермену пришлось прислушаться. – В тот день, когда я нашел её в руинах старого сервера... Она дрожала от холода, её код распадался. Я обещал, что в этом мире она никогда не будет одна. Я учил её, что даже здесь, среди этого безумия, можно оставаться человеком. А потом... налет. Хаос. Я потерял её руку в толпе, и её утянуло в воронку удаления. Я думал, она стерта. Навсегда.
– А она оказалась здесь, – Дусеккар проверил затвор своей винтовки. – Переписанная. Искаженная. Система Forsaken любит брать то, что нам дорого, и выворачивать это наизнанку.
– Она назвала тебя папой, – подал голос Нуб, который до этого испуганно жался к Тафу. – Это было... странно. И жутко. Она хотела тебя убить, но при этом радовалась, как будто вы в прятки играете.
– Это её способ общения, – Элиот наконец остановился и прислонился к холодной бетонной стене. – Она всегда была такой... эксцентричной. Но сейчас это безумие возведено в абсолют. Она не понимает смерти. Для неё это просто игра, где «игрушки» ломаются.
– Значит, нам нужно решить, что делать, когда она вернется, – Таф скрестил руки на груди. – А она вернется. Она учуяла твой запах, Элиот. Теперь она не отвяжется.
– Если вы попытаетесь её уничтожить, – Элиот поднял голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонь, – вам придется сначала пройти через меня.
В коридоре повисла тяжелая тишина. Шедлетский усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
– Вот об этом я и говорил. Сначала Севен со своим Кулкидом, теперь ты со своей Бьюти. Мы обрастаем слабостями, ребята. В этой игре слабости убивают быстрее, чем пули.
– Это не слабость, – возразил 007n7, подходя к Элиоту. – Это якорь. То, что не дает нам окончательно превратиться в программный код без души. Но Элиот... ты должен быть готов к тому, что она может не захотеть спасаться.
В этот момент свет в коридоре замигал и с треском погас. Тьма окутала группу мгновенно.
– Опять началось, – прошептал Шанс, выхватывая револьвер.
Из темноты донесся тонкий, мелодичный смех. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно.
– Раз, два, три, четыре, пять... я иду тебя искать! – Голос Бьютигерл эхом отражался от стен. – Папа, ты спрятался? Ты злишься на меня? Я принесла тебе подарок!
В конце коридора вспыхнул тусклый красный свет аварийной лампы. В его лучах стояла она. В руках она держала не нож, а чью-то оторванную механическую руку, украшенную грязным розовым бантом.
– Смотри! – Она помахала рукой группе. – Она такая же железная, как твои друзья! Я подумала, тебе нужна запасная, если эта сломается!
– Бьюти, подойди ко мне, – Элиот сделал шаг вперед, игнорируя предостерегающий шепот Шедлетского.
– Нет-нет-нет! – Она игриво погрозила пальцем. – Сначала правила! Если я подойду, ты не должен говорить, что уйдешь. Обещай! Обещай, или я сломаю вон того дядю с мечом!
Она указала на Шедлетского, и тот невольно крепче сжал рукоять меча.
– Обещаю, – выдохнул Элиот. – Я не уйду. Просто... давай поговорим.
– Поговорим? – Она наклонила голову, и её волосы закрыли часть лица. – О чем? О том, как ты меня бросил? О том, как было холодно в Темной Зоне, пока Большой Программист не сделал мне «укольчик», чтобы я больше не плакала?
Элиот застыл. «Большой Программист»? Значит, за её изменениями стоял кто-то конкретный. Кто-то, кто превратил невинную девочку в это чудовище.
– Бьюти, послушай... – Элиот протянул руку. – Я искал тебя. Клянусь, я обыскал каждый сектор.
– Ложь! – Внезапно вскрикнула она, и её голос сорвался на визг. – Ты играл с ними! Ты нашел новых друзей! Ты забыл Бьюти!
Она метнулась вперед. Скорость была невероятной. Дусеккар попытался вскинуть винтовку, но Бьютигерл просто пробежала по стене, проигнорировав гравитацию, и ударила ногой по стволу оружия, выбивая его из рук бойца.
– Не мешай! – рыкнула она на Дусеккара, и в её глазах на миг промелькнуло нечто звериное.
Она приземлилась прямо перед Элиотом, но вместо атаки она просто уткнулась лицом в его грудь.
– Почему от тебя пахнет грустью? – прошептала она, и её гнев исчез так же внезапно, как и появился. – Папа, почему ты такой невкусный?
Элиот осторожно, боясь спугнуть, положил руку ей на голову. Волосы были мягкими, совсем как раньше, но от них исходил слабый запах озона и гари.
– Потому что я очень по тебе скучал, – тихо сказал он.
Остальные члены группы стояли, боясь пошевелиться. Кулкид, наблюдавший за сценой, вдруг хихикнул.
– О-о-о, как мило! Севен, смотри, они обнимаются! Может, мне тоже тебя обнять? Или лучше откусить тебе ухо?
– Заткнись, Кулкид, – прошипел 007n7, не сводя глаз с Бьютигерл.
Девушка отстранилась от Элиота и посмотрела на Кулкида. Её глаза сузились.
– Ты... – она принюхалась. – Ты пахнешь как я. Сломанный.
– Я не сломанный! – Кулкид обиженно надул губы. – Я улучшенный! Севен говорит, что я особенный!
– Особенный... – Бьютигерл провела пальцем по лезвию своего ножа, который она незаметно выхватила из-за пояса. – Хочешь поиграть, Особенный? У меня есть игра: кто соберет больше «глазиков» у этих скучных людей.
– О нет, – простонал Шанс. – Только не соревнование маньяков.
– Бьюти, нет! – Элиот преградил ей путь. – Мы не будем в это играть. Эти люди — моя команда. Моя семья.
Бьютигерл замерла. Слово «семья» явно вызвало в её поврежденном сознании какой-то сбой. Она начала раскачиваться из стороны в сторону, обхватив себя руками.
– Семья... семья... папа и семья... Но они не любят Бьюти. Они смотрят на Бьюти как на мусор. Как на ошибку кода.
– Мы не смотрим на тебя так, – подал голос Билдермен, стараясь говорить максимально спокойно. – Мы просто... напуганы. Ты очень сильная, Бьюти.
– Сильная? – Она подняла на него взгляд. – Да. Я сильная. Я могу вырвать сердце и оно будет еще стучать. Хотите покажу?
– Не надо! – хором выкрикнули Нуб и Ту Тайм.
Элиот снова взял её за плечи, заставляя смотреть на себя.
– Бьюти, посмотри на меня. Ты должна бороться с тем, что они с тобой сделали. Ты — не убийца. Ты — та девочка, которая любила рисовать мелками на стенах убежища. Помнишь?
Девушка на мгновение затихла. Её зрачки расширились, а потом сузились до точек.
– Мелки... красные мелки... – Она вдруг схватилась за голову и закричала. – Больно! Папа, в голове больно! Они кричат!
– Кто кричит? – Элиот прижал её к себе, чувствуя, как её тело сотрясает крупная дрожь.
– Голоса! Они говорят: «Убей их всех, вернись в клетку, получи награду»! Я не хочу в клетку! Там темно и пахнет формалином!
– Она под контролем, – быстро сказал 007n7. – Элиот, в неё вшит какой-то протокол подчинения. Если она сопротивляется, система наказывает её через нейронную связь.
– Мы можем это вырезать? – Элиот посмотрел на Севена с надеждой.
– Здесь? Без оборудования? – 007n7 покачал головой. – Это почти невозможно. К тому же, если мы повредим ядро, она просто... сотрется.
Бьютигерл внезапно оттолкнула Элиота. Её лицо снова стало холодным, а глаза — пустыми.
– Время вышло, – произнесла она монотонным, лишенным эмоций голосом. – Объект «Бьюти» возвращается к выполнению задачи. Устранение целей... отложено. Приоритет: сохранение целостности куратора.
Она посмотрела на Элиота, и на долю секунды в её взгляде промелькнула бесконечная тоска.
– Беги, папа, – прошептала она одними губами. – Беги, пока я снова не захотела играть.
Она развернулась и исчезла в вентиляционной шахте с такой скоростью, что никто не успел даже вскрикнуть.
Тишина, воцарившаяся после её ухода, была гнетущей. Элиот стоял, опустив руки, и смотрел на темный зев вентиляции.
– Ну... – Шедлетский первым нарушил молчание. – По крайней мере, нас не выпотрошили. Это уже прогресс.
– Элиот, – Билдермен подошел к нему и положил руку на плечо. – Мы найдем способ. Теперь, когда мы знаем, что она под контролем, мы можем что-то предпринять.
Элиот медленно повернулся к товарищам. Его лицо казалось постаревшим на десять лет.
– Вы слышали её, – сказал он хрипло. – Она там. Она страдает. И я... я больше не позволю ей быть одной.
– Мы все в деле, – кивнул Ту Тайм. – В конце концов, одним психопатом больше, одним меньше — какая разница? Нам всё равно нужно выбираться из этого ада.
Кулкид подбежал к Элиоту и дернул его за край куртки.
– Эй, папа номер два! Не грусти! Когда мы её поймаем, я научу её делать ловушки из колючей проволоки. Ей понравится!
Элиот слабо усмехнулся и потрепал Кулкида по волосам.
– Спасибо, Кулкид. Думаю, ей это действительно «понравится».
Группа продолжила свой путь. Теперь их цель изменилась. Это была уже не просто игра на выживание. Это была спасательная операция в самом сердце цифрового безумия. Элиот шел вперед, и в его сердце, среди боли и вины, наконец-то затеплился огонек надежды. Он нашел её. И на этот раз он не отпустит её руку, даже если весь мир Forsaken восстанет против них.
А где-то в глубине коридоров, в темноте, молодая девушка с ножом сидела на груде обломков и тихо напевала колыбельную, которую когда-то пел ей человек, ставший для неё целым миром. И в этой песне не было злобы — только бесконечное ожидание того дня, когда игра наконец закончится.