← Назад к обзору

Воу

Танец теней и кодов

Свет в лобби Forsaken всегда был неестественным — холодным, мерцающим, высасывающим краски из лиц тех, кто еще считал себя живым. Элиот стоял у стены, скрестив руки на груди. Его бинт на плече пропитался багровым, но он, казалось, не чувствовал боли. В голове набатом звучал смех Бьютигерл и её отчаянный крик о «голосах».

Шанс, прислонившись к противоположной колонне, лениво подбрасывал в воздух золотую монету. Он внимательно наблюдал за другом из-под полей своей шляпы. Он знал Элиота достаточно долго, чтобы понимать: эта странная, кривая и пугающая улыбка, застывшая на губах парня, не предвещала ничего хорошего. В ней не было радости от встречи — в ней была холодная, расчетливая ярость.

– Элиот, ты пугаешь Нуба, – негромко произнес Шанс, поймав монету и зажав её в кулаке. – Да и меня, если честно, тоже. Ты будто не здесь.

Элиот медленно повернул голову. Улыбка не исчезла, она просто стала более... механической.

– Я здесь, Шанс. Просто наконец-то увидел всю картину целиком.

– И что же ты там увидел? – Шанс подошел ближе, понизив голос. – Ты ведь задумал что-то, верно? Что-то, о чем Шедлетскому или Билдермену лучше не знать?

– Мы все здесь игрушки, Шанс, – Элиот оттолкнулся от стены, игнорируя вопрос. – Но некоторые игрушки начинают понимать, как устроены ниточки.

Не дожидаясь ответа, Элиот развернулся и первым зашагал к порталу следующего раунда. Его походка была твердой, а движения — отточенными до автоматизма. Остальные последовали за ним, переглядываясь в тревожном молчании.

Следующие несколько часов превратились в бесконечный калейдоскоп насилия и выживания. Но для Элиота это перестало быть испытанием. Он двигался как машина. Когда на них напал очередной мутант в локации «Больница», Элиот не тратил лишних патронов. Один выстрел — в уязвимую зону сочленения текстур, второй — в центр обработки данных монстра.

– Элиот, осторожно, слева! – крикнул Таф, вскидывая щит.

Элиот даже не оглянулся. Он просто сделал шаг в сторону, и лезвие противника прошло в миллиметре от его куртки. В ту же секунду он вогнал нож в шею существа, проворачивая его с хирургической точностью. Ни одной лишней эмоции. Ни одного лишнего вздоха.

– Он делает это на автомате, – прошептал Ту Тайм, наблюдая, как Элиот в одиночку зачищает коридор. – Будто он знает код этой локации наизусть.

– Хуже, – отозвался 007n7, хмурясь. – Будто он и есть часть этого кода.

Когда раунд завершился и группа вернулась в безопасную зону на перерыв, Элиот не остался обсуждать тактику или делить скудные припасы. Он молча кивнул остальным и скрылся в глубине технических помещений, которые большинство выживших предпочитали обходить стороной.

– Опять он ушел, – вздохнул Билдермен, присаживаясь на ящик. – Элиот сам не свой с тех пор, как появилась та девочка.

– Оставь его, – бросил Шедлетский, вытирая меч. – Если парню нужно побыть одному, пусть сидит в своих подвалах. Лишь бы в бою не подводил. А он сейчас эффективен как никогда.

Но Шанс не был так спокоен. Он чувствовал, что под этой маской эффективности зреет нечто разрушительное.

Тем временем Элиот находился в небольшой каморке, заваленной старыми мониторами и обрывками кабелей. Здесь не было камер наблюдения системы, или, по крайней мере, он научился создавать вокруг себя «слепое пятно».

Он вытащил из-за пазухи самодельное устройство — планшет, собранный из запчастей убитых дронов и терминалов. Его пальцы летали по сенсорному экрану, вводя бесконечные строки команд.

– Ну же, – шептал он, и в темноте его глаза отражали бегущие строки зеленого кода. – Откройся мне. Покажи мне свои швы.

Элиот не просто искал Бьюти. Он учился. Каждый перерыв, каждую свободную минуту он посвящал изучению архитектуры Forsaken. Он понял, что эта реальность — не просто тюрьма, это сложная программа, у которой есть свои лазейки и бэкдоры. Он стал хакером в мире, где информация была ценнее жизни.

Он планировал добраться до Спектора. Это имя жгло его разум, как раскаленное клеймо. Тот, кто стоит за всем этим. Тот, кто превратил Бьюти в поломанную куклу. Тот, кто заставляет их убивать ради забавы.

– Ты думал, что ты здесь бог? – Элиот усмехнулся, и эта улыбка была полна чистой, концентрированной ненависти. – Но даже боги совершают ошибки в синтаксисе.

Экран планшета мигнул, и перед Элиотом развернулась карта скрытых секторов. Один из них был помечен грифом «Архив: Объект 00-Бьюти». Его сердце пропустило удар.

– Нашел.

Внезапно дверь каморки скрипнула. Элиот мгновенно свернул окна данных и спрятал планшет под куртку, одновременно выхватывая нож.

– Кто здесь? – его голос был холодным, как лед.

В проеме показался Шанс. Он поднял руки, показывая, что безоружен, но взгляд его был серьезным и пронзительным.

– Спокойно, это всего лишь я. Не надо меня резать, я еще не все долги раздал.

Элиот медленно опустил нож, но не расслабился.

– Что тебе нужно, Шанс? Я просил не беспокоить меня во время отдыха.

– Отдыха? – Шанс прошел внутрь, оглядывая свалку электроники. – Друг, ты выглядишь так, будто не спал с момента создания этого сервера. И пахнет здесь не отдыхом, а перегретыми процессорами.

Шанс прислонился к косяку, сложив руки на груди.

– Ты ведь взламываешь систему, верно? Я видел, как ты смотрел на терминалы в последнем раунде. Ты не просто нажимал кнопки, ты искал уязвимости.

– Тебе кажется, – коротко ответил Элиот, пытаясь пройти мимо него.

Шанс преградил ему путь, положив руку на плечо.

– Не лги мне. Мы прошли через слишком многое. Ты хочешь добраться до верхушки. До Спектора. Ты хочешь мести.

Элиот замер. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Он медленно поднял взгляд на Шанса, и тот невольно отступил на полшага. В глазах Элиота больше не было того парня, которого они знали. Там была бездна.

– И что, если так? – прошипел Элиот. – Ты пойдешь и расскажешь всем? Скажешь Билдермену, что я подвергаю нас опасности? Или Шедлетскому, который решит, что я сошел с ума?

– Нет, – Шанс покачал head. – Я не скажу. Но ты должен понимать: Спектор — это не просто босс. Это сама система. Если ты ударишь по нему, он ударит в ответ так, что от нас всех не останется даже битых пикселей.

– Он уже ударил, Шанс! – Элиот сорвался на крик, но тут же взял себя в руки, понизив тон до яростного шепота. – Он забрал у меня всё. Он превратил Бьюти в монстра. Он запер нас здесь. Ты предлагаешь мне просто сидеть и ждать, пока он решит, что мы больше не интересны и нажмет кнопку удаления?

– Я предлагаю тебе быть осторожнее, – Шанс вздохнул и убрал руку с его плеча. – Ты учишься быстро, я вижу. Но не забывай, что в этой игре правила меняются на ходу. И если ты станешь слишком большой угрозой, он не будет играть честно.

– Он никогда и не играл честно, – Элиот поправил куртку, чувствуя тяжесть планшета у ребер. – Я просто уравниваю шансы.

– Ты расскажешь остальным? – спросил Шанс, когда Элиот уже был у двери.

– Нет. Им это не нужно. Лишние знания — лишний повод для системы их уничтожить. Пусть думают, что я просто схожу с ума от горя. Так безопаснее для всех.

Элиот вышел в коридор, оставив Шанса в темноте каморки. Его путь лежал обратно к группе, к Нубу, который вечно ныл, к Кулкиду, который смеялся над смертью, к Севену, который пытался сохранить остатки логики. Он будет их защищать. Он будет их вести. Но в тени своего разума он будет продолжать точить свой цифровой клинок.

Следующий раунд начался через десять минут. Локация «Городские джунгли». Элиот шел впереди, и его движения были еще более автоматическими, чем прежде. Он знал, где появится первый враг. Он знал, где спрятана аптечка. Он видел сетку мира, проступающую сквозь текстуры зданий.

– Элиот, ты видишь это? – крикнул Дусеккар, указывая на странные помехи в небе.

– Это просто лаг, – бросил Элиот, даже не взглянув наверх. Он знал, что это не лаг. Это Спектор наблюдал за ними. Он чувствовал этот взгляд — холодный, оценивающий, божественный.

«Смотри, смотри внимательно», – подумал Элиот, всаживая пулю в голову очередного противника. – «Скоро ты увидишь то, чего никак не ожидал от своей любимой игрушки».

В глубине кода он уже начал менять переменные. Маленькие, незаметные правки. Здесь — задержка в срабатывании ловушки. Там — увеличенный урон для оружия его друзей. Он подтачивал фундамент Forsaken по одной строчке за раз.

Когда раунд закончился, и они снова стояли в лобби, Элиот на мгновение закрыл глаза. В темноте перед ним снова возникло лицо Бьютигерл. Она улыбалась той самой невинной улыбкой из прошлого, когда в её руках были мелки, а не окровавленный нож.

– Я иду за тобой, маленькая, – прошептал он так тихо, что даже стоявший рядом Нуб ничего не услышал. – И я сожгу этот мир дотла, чтобы построить для тебя новый.

Шанс, издалека наблюдавший за ним, лишь печально покачал головой. Он знал, что с этого пути нет возврата. Элиот больше не был просто выжившим. Он стал вирусом. Самым опасным вирусом, который когда-либо видела система Спектора. И этот вирус обладал тем, чего не было у программ — человеческой ненавистью и отцовской любовью, превращенной в оружие.

Элиот открыл глаза. Его взгляд снова стал пустым и холодным.

– Ну что, – громко сказал он, обращаясь к группе. – Кто готов к следующему раунду? У нас еще много работы.

Шедлетский ухмыльнулся, вскидывая меч.

– Вот это я понимаю! Вот это наш лидер.

Только Шанс видел, как дрожали пальцы Элиота, когда он сжимал рукоять своего пистолета. Битва за души началась, и её поле боя теперь пролегало не только через локации игры, но и через сами основы реальности, которую они привыкли называть своим домом.

А Спектор... Спектор в своем далеком чертоге впервые за долгое время почувствовал странное колебание в системе. Будто кто-то невидимый коснулся его трона. Он улыбнулся, глядя на мониторы.

– Поиграем, Элиот. Посмотрим, чья воля окажется крепче — моей программы или твоего безумия.

Игра продолжалась. Но теперь у неё появился новый игрок, который знал правила достаточно хорошо, чтобы начать их нарушать. И первым правилом, которое Элиот собирался стереть, была неизбежность смерти.