Война Святого Грааля в Волшебном Мире
Багряный рассвет над туманным Альбионом
Лили с криком упала на колени перед колыбелью.
Ее пальцы, дрожащие и перемазанные сажей, судорожно ощупывали маленькое тельце Годрика. Младший сын надрывно плакал, размазывая по лицу кровь из уродливого, глубокого рассечения на лбу. Рана пульсировала едким, маслянистым темно-фиолетовым свечением, принимая отчетливые очертания зигзага молнии.
Рядом, словно брошенная кукла, на выжженных досках лежал Гарри. Его веки были плотно сомкнуты, дыхание едва угадывалось, а бледная кожа отливала пугающей синевой.
– Они живы… Джеймс, Мерлин милостивый, они живы! – всхлипнула Лили, прижимая Годрика к груди, но тут же перевела испуганный взгляд на старшего. – Гарри! Гарри, очнись!
Джеймс Поттер застыл на пороге, не в силах оторвать взгляд от тела матери. Лицо молодого аристократа исказила маска ужаса и неверия. Его отец лежал внизу со стеклянными глазами, Дорея — здесь, с застывшим на губах яростным оскалом Блэков. И посреди этой бойни — кучка серого праха и обугленная мантия того, чье имя боялись называть вслух.
– Темный Лорд… он пал? – сипло выдохнул Сириус Блэк, держа палочку наготове и дико озираясь по сторонам.
– Тише, мальчики мои, – раздался мягкий, но не терпящий возражений голос.
Альбус Дамблдор шагнул вперед, шелестя звездной мантией. В его полукруглых очках отражались тлеющие угли детской комнаты. Старый чародей опустился на одно колено, вынул палочку из бузины и осторожно коснулся лба Годрика. Сложные серебристые чары соткались в воздухе, зазвенели колокольчиками, реагируя на остаточную эманацию смертоносного проклятия.
Дамблдор затаил дыхание. Внутри раны младшего мальчика клубилась чудовищная, чужеродная магия. Она прижилась, срослась с плотью, отметив младенца печатью поверженного врага.
Затем директор повернулся к Гарри. Палочка коснулась груди четырехлетнего первенца.
В этот миг глаза Дамблдора расширились от изумления и едва скрытой тревоги. Магическое ядро ребенка — то, что у чистокровных волшебников веками представляло собой округлый сосуд сырой силы в солнечном сплетении, — было буквально стерто в порошок. Но вместо пустоты сквиба чародей наткнулся на нечто совершенно иное. Сила мальчика не исчезла. Она растеклась по телу миллионами тончайших микроскопических нервов, структурируясь в жесткую, сложную паутину, напоминавшую кристаллические схемы.
«Магические цепи… – мелькнуло в голове Дамблдора с холодной неприязнью. – Еретическое искусство магов с континента. Часовая Башня. Как это возможно у ребенка чистокровного рода?»
Для Альбуса Дамблдора это означало лишь одно: традиционная магия волшебного мира для этого мальчика потеряна навсегда. Он не сможет держать палочку, не сможет резонировать со школьными защитными чарами Хогвартса, не сможет стать фигурой на доске Великого Света. Он стал аномалией. А аномалии не поддаются контролю.
Дамблдор медленно поднялся, надевая на лицо маску глубокой, отеческой скорби.
– Годрик спас нас всех, – торжественно произнес старик, и в тишине разрушенного дома его слова прозвучали как приговор судьбы. – Именно его чистая, невинная магия в сочетании с жертвой Дореи отразила смертоносное проклятие. Отныне Годрик Поттер нарекается Мальчиком, Который Выжил.
Джеймс прерывисто вздохнул, и в его глазах вспыхнул странный, лихорадочный огонь. Гордость. Гордость отца, чей сын сокрушил величайшее зло столетия.
– Мой мальчик… Герой… – прошептал Джеймс, подходя ближе. – А Гарри? Альбус, что с ним?
– Увы, Джеймс, Лили, – Дамблдор тяжело вздохнул, опустив плечи. – Ударная волна не прошла бесследно. Магическое ядро Гарри разрушено. Оно раздроблено в пыль. Боюсь, старший сын… остался сквибом.
Слово повисло в воздухе, тяжелое и постыдное, как клеймо преступника.
– Сквиб? – лицо Джеймса мгновенно окаменело. В традициях древних родов рождение сквиба считалось худшим позором, проклятием крови. А теперь, когда младший сын стал спасителем всей Британии, иметь при нем брата-сквиба означало подставить семью под бесконечные насмешки завистников и фанатиков чистокровности. – Нет… Это невозможно. В роду Поттеров никогда не было сквибов!
– Джеймс, он наш сын! – закричала Лили, по щекам которой текли слезы. – Какая разница, есть у него магия или нет?!
– Большая разница, Лили! – резко отрезал Джеймс, и в его голосе прорезалось фамильное высокомерие. – Магический мир не простит нам этого. Его будут травить. Чистокровные растопчут его самооценку! А Годрику потребуется все наше внимание, все ресурсы рода, чтобы подготовить его к неизбежному возвращению Темного Лорда!
– Джеймс прав, девочка моя, – вкрадчиво вмешался Дамблдор, глядя на Лили поверх очков с гипнотической мягкостью. – Годрику предстоит тяжелая судьба. Ему понадобятся лучшие учителя, родовые библиотеки, постоянная защита. Гарри среди всего этого будет лишь тенью, снедаемой завистью и горечью. Для его же блага, ради его безопасности… мы должны изолировать его от нашего мира.
– Куда? – с ужасом спросила Лили, чувствуя, как почва уходит из-под ног под натиском авторитета директора.
– К твоей сестре, Петунии. Среди маглов Гарри будет в безопасности. Он вырастет обычным, скромным человеком, не зная бремени славы брата и тяжести своего увечья. А когда угроза минует… вы сможете воссоединиться.
Лили посмотрела на бессознательного Гарри, затем на плачущего окровавленного Годрика. Материнское сердце разрывалось, но чары внушения старого мага и давление мужа сделали свое дело. Опустив голову, она едва заметно кивнула.
– Я позабочусь обо всем лично, – мягко подытожил Дамблдор.
Спустя три часа корзинка с укутанным в дешевое одеяло ребенком уже стояла на холодном каменном крыльце дома номер четыре по Тисовой улице в Литтл-Уингинге. Положив на грудь спящего мальчика запечатанный конверт с инструкциями для Дурслей, высокий старик растворился в ночи с негромким хлопком.
Однако тишина продлилась не более пяти минут.
Из густой тени подстриженного кустарника бесшумно выступила фигура. Невысокая, сухощавая женщина в строгом темно-синем кимоно поверх европейской блузки и темном пальто. Ее седые волосы были уложены в аккуратный традиционный узел, а острый, проницательный взгляд раскосых глаз сканировал пространство с профессионализмом опытного диверсанта.
Цукумо Фудзимия, ветеран тайных магических войн Дальнего Востока, оказалась в графстве Суррей не случайно. Ее тончайшие сенсорные фамильные техники уловили всплеск колоссальной, аномальной концентрации праны к северу от Лондона, а затем — перемещение пространственного возмущения прямо сюда, в сонный магловский пригород.
Старушка подошла к крыльцу и замерла над младенцем. Ее морщинистая ладонь, окутанная еле заметным синеватым сиянием, зависла в дюйме от лба ребенка.
– Ох-хо… – сорвался с ее губ сухой, каркающий смешок. – Что за варварские методы у этих островных колдунов?
Она провела пальцами вдоль позвоночника мальчика, считывая внутреннюю структуру. Ее брови медленно поползли вверх.
– Сорок основных цепей… Качество — исключительное. И еще шестьдесят вспомогательных каналов, сформировавшихся в результате взрывного коллапса примитивного ядра. Да этот ребенок переродился! Из обычного манипулятора фокусами он стал чистокровным сосудом для высшего таинства!
Цукумо подняла с одеяла конверт, сломала восковую печать и бегло пробежала глазами витиеватые строчки Дамблдора. Выражение ее лица стало ледяным, а уголки губ презрительно опустились.
– «Сломить гордыню… держать в строгости… не позволять проявлять своенравие»… Тьфу! Жалкие лицемеры. Выбросили неограненный алмаз в грязь просто потому, что не смогли понять структуру его граней.
Она скомкала письмо, и в ее ладони вспыхнул крошечный шарик концентрированного проклятия Гандр, мгновенно испепеливший пергамент в черный прах.
Цукумо наклонилась и осторожно подняла корзинку. Гарри шевельнулся, его изумрудные глаза на мгновение приоткрылись, встретившись с жестким, но странно теплым взглядом старой волшебницы.
– Ну что, сорванец, – проворчала старушка, пряча корзинку под широкую полу своего пальто. – Твоя прошлая семья решила, что ты мусор. Значит, отныне ты принадлежишь клану Фудзимия. И уж поверь мне, внучек… я выбью из тебя всю эту английскую спесь и сделаю магом, перед которым содрогнется даже Ассоциация.
Тень скользнула по мокрому асфальту и растворилась в тумане. На Тисовой улице остался лишь холодный осенний ветер.
* * *
23 июня 2004 года. Лондон, Часовая Башня.
Коридоры факультета Новейшей Магии, Норидж, пахли дорогим табаком, старой бумагой и едва уловимым озоном от перегруженных мистических кодов.
Высокий семнадцатилетний юноша шел уверенным, четким шагом, не тратя лишних движений. Он был одет с подчеркнутой европейской элегантностью, в которой, однако, сквозила практичность наемника: узкие черные брюки, прочные армейские ботинки из кожи дракона, белая рубашка и расстегнутый темный полушубок с зачарованными внутренними карманами. На его поясе висели две кобуры с модифицированными автоматическими пистолетами Маузера C96 — реликвиями, перекованными в смертоносные Мистические Коды.
Черные, слегка растрепанные волосы падали на высокий лоб, но главное — глаза. Пронзительные, цвета чистейшего полированного изумруда. В них читались холодный расчет, горделивая усмешка и железобетонная уверенность в себе.
Хиро Фудзимия.
Внук и законный наследник Цукумо Фудзимия. В Часовой Башне о нем ходили противоречивые слухи. С одной стороны — гениальный выпускник, способный с ледяным спокойствием просчитать структуру любого фамильного заклинания за доли секунды. С другой — невыносимый перфекционист с замашками истинного аристократа, который не терпел глупости, не прощал слабостей и при малейшем поводе прицельно стрелял высокоранговым Гандром прямо в лоб оппоненту. Черты характера, в которых любой знаток Nasuverse мгновенно узнал бы непревзойденную манеру Рин Тосаки, в Хиро сочетались с врожденной военной прагматичностью и уникальным шестым чувством поля боя.
Юноша остановился перед массивной дубовой дверью, поправил манжеты рубашки и коротко постучал.
– Входи, Хиро, – раздался усталый, глуховатый голос изнутри.
Толкнув дверь, Хиро вошел в кабинет. За заваленным свитками и отчетами столом сидел лорд Эль-Меллой II. Вейвер Вельвет, «Звезда Часовой Башни», выглядел так, словно не спал последнюю неделю, непрерывно выкуривая сигару за сигарой.
– Выглядите отвратительно, профессор, – с порога бросил Хиро, скрестив руки на груди и слегка склонив голову набок. На его губах играла тонкая, ироничная усмешка. – Если вы загоните себя в могилу до того, как я сдам финальную работу по структурному анализу, Совет магов повесит все ваши долги на меня. А я, знаете ли, терпеть не могу платить по чужим счетам.
– Заткнись и садись, щенок, – беззлобно проворчал лорд Эль-Меллой II, сжимая виски пальцами. – Твоя бабка Цукумо вбила в тебя слишком много яда. Иногда мне кажется, что ты стреляешь сарказмом так же метко, как пулями.
Хиро усмехнулся, но спорить не стал, грациозно опустившись на кожаный диван напротив стола. Он стянул с правой руки тонкую перчатку. На тыльной стороне ладони багровым пламенем мерцали три изогнутые линии — Командные Заклинания, сложенные в форме перекрещенных стволов и пламени.
Взгляд лорда Эль-Меллоя II мгновенно стал тяжелым и предельно серьезным.
– Значит, метка проявилась окончательно. Ты действительно избран Граалем.
– К моему величайшему раздражению, – сухо отозвался Хиро, разглядывая свою руку с холодным прищуром. – Какая-то второсортная пародия на ритуал Фуюки пытается использовать меня как марионетку. И где? На моей исторической родине, которую я презирал с четырехлетнего возраста.
– Не просто пародия, Хиро, – Эль-Меллой II подался вперед, выпустив плотное облако сизого дыма. – Это скверна. Настоящее богохульство против законов Таинств. Альбус Дамблдор и его клика зазнавшихся чародеев из «Ордена Феникса» перешли все мыслимые границы. Используя лей-линии под Хогвартсом и древние кельтские алтари Визенгамота, они попытались воспроизвести Великий Ритуал призыва Героических Душ. Дамблдор искренне верит, что создает инструмент для своего пресловутого «Всеобщего Блага», чтобы раз и навсегда обезопасить магическую Британию.
– Идиоты, – припечатал юноша, и в его голосе зазвенела сталь. – Они играют с механикой Третьей Магии, не понимая даже базовых принципов материализации души. Что у них вышло?
– Франкенштейн от мира магии, – мрачно ответил декан. – Фальшивая Война за Святой Грааль. Но от этого она не становится менее смертоносной. Более того, информация утекла. Другая сторона конфликта — беглый лич, называющий себя Волдемортом, через своего шпиона Августа Руквуда, бывшего невыразимца, взломал каналы призыва. Ритуал вышел из-под контроля. Семь Слуг призываются прямо сейчас.
Хиро приподнял бровь:
– И кто же наши «доблестные» противники?
Эль-Меллой II выложил на стол три досье с грифом высшей секретности Часовой Башни.
– Первый — твой кровный брат. Годрик Поттер, «Мальчик, Который Выжил». Разбалованный, уверовавший в собственную богоизбранность мальчишка. Дамблдор лично предоставил ему катализатор — подлинный меч основателя Хогвартса. В результате Годрик призвал Слугу класса Сэйбер. Самого Годрика Гриффиндора.
Хиро тихо хмыкнул, постукивая пальцами по рукояти Маузера:
– Братец получил рыцаря без страха и упрека. Какая банальность. Типичный гриффиндорец. Дальше?
– Дальше хуже. Твой биологический отец, Джеймс Поттер. В слепом стремлении защитить своего драгоценного наследника и урвать кусок славы он провел собственный призыв. Использовал рунические фрагменты раннесредневековых саксонских хроник. Итог — класс Берсеркер. Легендарный герой Беовульф. Джеймс не понимает, что поддержание безумного монстра такой мощи сожжет его собственные резервы за считанные дни, если начнется затяжной бой.
– Старый дурак, – в голосе Хиро не было ни капли сочувствия, лишь брезгливая констатация факта. – А змеиная морда?
– Волдеморт превзошел всех в кощунстве, – Эль-Меллой II помрачнел еще сильнее. – В качестве катализатора он использовал собственные крестражи и останки василиска из Тайной Комнаты. Слуга класса Кастер — Салазар Слизерин. Древний чародей, чьи познания в первородных проклятиях эпохи Увядания Магии опасны даже для сильнейших магов Башни.
Хиро медленно поднялся с дивана. В его позе читалась хищная, собранная грация бойца, готового сорваться в смертоносный спринт.
– Ассоциация Магов не может позволить туземцам в мантиях разорвать ткань реальности над Британией. И Церковь, полагаю, тоже не в восторге?
– Святой Престол в бешенстве, – подтвердил лорд Эль-Меллой II. – Поэтому была сформирована объединенная оперативная группа зачистки. Ты будешь действовать не один, Хиро. Твои напарницы уже ждут в нижнем арсенале.
– Кто?
– Базетт Фрага Макремитц от отдела силовиков Ассоциации. И Сиэль — седьмой номер Погребальной Академии Святой Церкви.
Хиро цокнул языком, поправляя воротник полушубка:
– Прекрасно. Специалист по мордобою из древнего ирландского рода и бессмертная монахиня-фанатичка с карри вместо мозгов. Идеальная компания для семейного воссоединения.
– Хиро, – окликнул его Эль-Меллой II, когда юноша уже взялся за ручку двери. Профессор посмотрел на ученика с редкой для него отеческой тревогой. – Для тебя это не просто миссия. Ты вернешься туда, где тебя предали и выбросили. Не позволяй гневу затуманить твой разум.
Хиро обернулся через плечо. Его изумрудные глаза сверкнули ледяным блеском истинной аристократии дома Блэк, помноженным на холодную расчетливость мага клана Фудзимия.
– Гнев? О чем вы, учитель? Чтобы гневаться, нужно чувствовать обиду. А я не обижаюсь на мусор под ногами. Я его просто утилизирую.
* * *
Подземный полигон Часовой Башни представлял собой циклопический бункер, защищенный тридцатью слоями рунических барьеров.
Когда Хиро спустился на лифте, его уже ждали.
Базетт Фрага Макремитц стояла, прислонившись к бетонной колонне. Женщина в строгом мужском костюме-тройке деловито перебинтовывала кулаки зачарованными кожаными лентами. За ее спиной, скрестив руки на груди и небрежно опираясь на алое копье, стоял высокий мужчина в синем облегающем доспехе. Дикий, звериный оскал, алые глаза и аура чистейшей жажды битвы. Слуга класса Лансер — Кухулин, Пес Куланна.
Рядом, на ящике из-под боеприпасов, невозмутимо восседала девушка с короткими синими волосами в строгом облачении синода Церкви и круглых очках. Сиэль. За ее спиной парил массивный металлический ковчег — «Седьмое Священное Писание». А чуть поодаль, излучая мягкий, благочестивый, но вместе с тем подавляющий свет, стояла статная женщина в белоснежном платье с тяжелым железным цепом на поясе. Слуга класса Райдер — Святая Марта, дева, укротившая дракона Тараска.
– Опаздываешь, Фудзимия, – холодно бросила Базетт, затягивая узел на перчатке зубами. – До отправления в Шотландию осталось сорок минут. Барьеры Дамблдора вокруг волшебных анклавов уплотняются с каждым часом.
– Пунктуальность — добродетель королей, Макремитц, но гении имеют право на эффектное появление, – парировал Хиро, подходя к свободному ритуальному кругу в центре полигона. Он вежливо, но сухо кивнул церковнице: – Сестра Сиэль. Рад видеть, что вы не забыли свои железки.
– Погребальная Академия всегда готова очистить землю от еретиков, мастер Хиро, – спокойно ответила Сиэль, поправляя очки. – Включая тех, кто возомнил себя вершителями судеб Британии. Наш Райдер обеспечит нам молниеносный прорыв через их пограничные чары. Но нам нужен третий боевой юнит. Ваш Слуга.
Кухулин окинул Хиро насмешливым, оценивающим взглядом:
– Эй, пацан. От тебя разит порохом и гарью за версту. Ты уверен, что готов к этой бойне? Волшебники этой страны призывают титанов древности, а ты выглядишь так, будто собрался на школьный экзамен.
Хиро даже бровью не повел. Он повернулся к кельтскому полубогу, и его взгляд стал настолько тяжелым, что Лансер невольно подобрался, почувствовав в щуплом подростке скрытую хищную мощь.
– Следи за языком, ирландская гончая, – с безупречной надменностью произнес Хиро. – Твоя задача — протыкать врагов копьем, когда я прикажу. А обо всем остальном позаботится мой тактический расчет.
Кухулин опешил, а затем запрокинул голову и расхохотался:
– Ха-ха-ха! А парень-то с яйцами! Мне нравится этот сопляк, Базетт! Из него выйдет толк!
Хиро проигнорировал выпад героя. Он подошел к алтарю, на котором уже был начертан сложнейший призывной круг, адаптированный под систему «Фальшивого Грааля».
Из внутреннего кармана пальто юноша извлек массивную деревянную шкатулку, покрытую древним черным лаком. Открыв ее, он достал катализатор, переданный ему бабушкой Цукумо перед отъездом.
Обугленный, расколотый затвор старинного фитильного мушкета эпохи Сэнгоку.
– Железо и кровь… – пробормотал Хиро, выкладывая реликвию в центр круга.
Он встал перед кругом, широко расставив ноги. Руки юноши плавно опустились вдоль тела, а затем пальцы правой руки щелкнули, замыкая цепь.
– *Trace… On!* – прошептал он, и его тело мгновенно отозвалось яростным, звенящим гулом.
Сорок основных магических цепей клана Фудзимия внутри его нервной системы вспыхнули лазурным, ослепительным светом. Шестьдесят вспомогательных каналов взвыли, перекачивая колоссальные объемы праны из окружающей атмосферы прямо в ритуальный контур. Глаза Хиро загорелись изумрудным пламенем. Пол под его ногами затрещал, не выдерживая давления концентрированной силы.
Базетт и Сиэль синхронно отступили на шаг, прикрывая лица от хлынувшего во все стороны магического ветра.
– Какая плотность праны… – прошептала Сиэль, с удивлением глядя на парня. – Это не уровень рядового мага Башни. Это уровень Полномочного Исполнителя!
Хиро вытянул правую руку вперед, распахнув ладонь навстречу кругу, и его голос зазвучал подобно громовому раскату, разрывая тишину бункера:
– Серебро и железо — основа. Камень и договор — фундамент. Мой великий предок — мой учитель Фудзимия! Стена против ветра, что сметает миры! Закройте четыре врата, выйдите из короны, Вращайтесь в трехстороннем кольце, ведущем к Царству!
Алое и золотое пламя вырвалось из рунических линий, пожирая пространство. Затвор мушкета вспыхнул, распадаясь на мириады золотых искр.
– Объявись, разрушитель порядка! Тот, кто сжигал храмы и смеялся в лицо богам! Ответь на мой зов, прими мою волю! Если ты подчинишься этому зову и этому закону — ответь! Клянусь здесь и сейчас! Я — тот, кто сметет прошлое во имя будущего! Я — тот, кто опутает цепями судьбу!
Воздух в бункере заполнился запахом едкого черного пороха, горелого шелка и сожженных святынь. Давление стало почти невыносимым, словно на полигон опустилось само небо Шестого Дня.
– Снизойди из круга очищения, Страж Шестых Небес! Класс Арчер!
Громовой взрыв разорвал ритуальный контур. Багрово-черный столб пламени ударил в бронированный потолок. В воздухе материализовались сотни парящих фитильных ружей, каждое из которых светилось смертоносной концептуальной мощью анти-божественности.
И из этого адского пламени донесся звонкий, безумный, раскатистый девичий хохот.
– ВА-ХА-ХА-ХА! Превосходно! Какое великолепное, пылкое пламя!
Огонь рассеялся.
В центре круга, опираясь на длинный церемониальный клинок в ножнах, стояла невысокая, стройная девушка. На ней была вызывающая, великолепная военная форма черного и алого цветов, короткая юбка, высокие сапоги и длинный плащ, подбитый красным бархатом. Ее длинные вороные волосы развевались на несуществующем ветру, а из-под военной фуражки с золотой эмблемой сверкали алые, хищные, полные абсолютного превосходства глаза.
Она скрестила руки на груди, окинула присутствующих царственным взглядом и уставилась прямо на Хиро.
– Слуга класса Арчер! Истинное воплощение Великого Полководца, Владыка Шестых Небес — Ода Нобунага прибыла на зов! – Она задрала нос, самодовольно ухмыляясь. – Ну что, сопляк, это ты мой Мастер? На вид ты мелковат, но твоя прана пахнет порохом и резней! Мне нравится!
В бункере повисла гробовая тишина.
Кухулин присвистнул:
– Ну ни хрена ж себе девочка… От нее разит концепцией уничтожения Таинств за версту.
Хиро медленно опустил руку. Его цепи со щелчком деактивировались, дыхание выровнялось за секунду. Он оправил рукава рубашки, подошел к новопризванной Слуге вплотную и смерил ее надменным, оценивающим взглядом с головы до пят.
– Значит, Нобунага, – холодно произнес юноша, уперев руку в бок в своей излюбленной манере. – Слишком много шума для того, кто претендует на звание величайшего тактика Востока. Надеюсь, твое умение стрелять столь же впечатляюще, как твой пафос, иначе я потребую у Грааля возврат средств.
Улыбка Нобунаги на мгновение застыла. Ее алые глаза комично округлились, а щеки слегка порозовели от возмущения.
– Ч-что?! Да как ты смеешь, дерзкий мальчишка?! Я сожгла Энряку-дзи! Я перекроила всю Японию огнем и свинцом! Ты должен падать ниц и восхвалять мою щедрость за то, что я вообще соизволила явиться к такому наглецу!
– Я признаю только результаты, Арчер, – отрезал Хиро, и в его глазах блеснула опасная искра. – Мы идем на войну против фальшивых богов, зазнавшихся волшебников и моего собственного прошлого. Там будут сотни целей, упивающихся своей «древней магией» и «чистотой крови».
Нобунага замерла. Ее возмущение мгновенно испарилось, сменившись кровожадной, предвкушающей ухмылкой.
– Маги? Древние таинства? Родословные? – Она провела языком по верхней губе. – Ха! Мое любимое блюдо! Чем древнее их магия, тем слаще они горят под огнем моих мушкетов! Мы сработаемся, Мастер. О да, мы идеально сработаемся!
Сиэль шагнула вперед, заряжая «Черные Ключи» в пальцы:
– Время вышло. Транспорт Церкви готов. Наша точка высадки — окрестности Хогсмида. Волшебная Британия еще не знает, что охотники уже вошли в лес.
Базетт молча кивнула, проверяя крепления своих перчаток. Лансер растворился в духовной форме, готовый к стремительному марш-броску. Святая Марта сотворила краткую молитву, призывая призрачный сияющий силуэт своей колесницы.
Хиро вынул из кобуры оба Маузера, проверил плавность хода затворов и с сухим щелчком загнал зачарованные патроны в патронники.
– Нобунага, в астральную форму. Держись за моим правым плечом, – скомандовал юноша, набрасывая на плечи длинное темное пальто.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой дерзкий генерал! – хохотнула Арчер, рассыпаясь золотыми искрами.
Хиро повернулся к выходу из бункера.
Тринадцать лет назад в разрушенном коттедже Годриковой Лощины слепой старик и тщеславный отец решили, что он — сломанная игрушка, недостойная магии. Они оставили его замерзать на чужом пороге, выбрав для себя удобного «героя».
Теперь мальчик вернулся.
Но не как Гарри Поттер, молящий о крохах признания. А как Хиро Фудзимия — палач Часовой Башни, ведущий за собой демонов Шестых Небес.
– Вы хотели войны за свое Высшее Благо, директор? – прошептал юноша, и его голос утонул в реве двигателей церковного штурмового транспорта. – Что ж. Я покажу вам, как выглядит настоящий ад.