Война Святого Грааля в Волшебном Мире
Врата львиного бастиона
– Когда эта война закончится… – прошептала Нобунага, и ее рука скользнула вверх по его свитеру, коснувшись шеи, – ты не вернешься в свои пыльные кабинеты один. Слышишь меня, мой дерзкий генерал? Я не позволю тебе снова запереться среди душных фолиантов и кислых лиц твоих лондонских менторов. Ты пойдешь со мной. Мы найдем новый мир, разожжем новое пламя… и горе тем, кто встанет у нас на пути.
Хиро замер, чувствуя, как ее дыхание обжигает губы, а пальцы, пахнущие порохом и сливовым цветом, посылают по его магическим цепям крошечные электрические разряды. На долю секунды его знаменитое аналитическое мышление дало сбой. Вся логика Часовой Башни, все наставления лорда Эль-Меллоя II о дистанции между Мастером и Слугой рассыпались в прах перед этим насмешливым, безумным и пугающе искренним взглядом.
– Ты… ты несешь абсолютную, антинаучную чушь, Арчер, – с трудом выдавил юноша, хотя его голос предательски дрогнул. Румянец на его щеках вспыхнул с новой силой, и Хиро судорожно отвел глаза в сторону обрыва. – Слуги возвращаются в Трон Героев после завершения ритуала. Таков фундаментальный закон Третьей Магии. Никаких «новых миров» для духов прошлого не предусмотрено структурой Грааля, если только…
– К черту твои законы! – звонко перебила его Нобунага и дерзко, почти больно прикусила его за нижнюю губу. – Закон существует для того, чтобы Ода Нобунага перешагнула через него и сожгла обломки! Ты найдешь способ, Хиро. Твой гениальный мозг решит это уравнение. А если нет… я просто откажусь исчезать, пока ты сам меня об этом не попросишь на коленях!
Хиро отпрянул, прижав пальцы к саднящей губе, и уставился на девушку с гремучей смесью аристократического возмущения и мальчишеской паники:
– Ты… ты укусила меня?! Это прямое нарушение десятого пункта контракта об субординации! Какая дикость! Какое первобытное варварство! Бабушка Цукумо за такое огрела бы тебя бамбуковым шестом по макушке!
– Ва-ха-ха! Пусть попробует, старая карга! – захохотала Ода, победоносно уперев руки в бока и задрав подбородок. – Я — Владыка Шестых Небес! Меня не пугают палки японских старух!
– Кхм-кхм. Прошу прощения, что прерываю столь высокоинтеллектуальную богословскую дискуссию.
На пороге террасы стоял Кухулин. Лансер скрестил руки на груди, небрежно привалившись плечом к каменному косяку. В его алых глазах плясали откровенно издевательские искры, а на губах играла широкая, наглая ухмылка кельтского воителя, заставшего молодежь за чем-то неподобающим.
– Парень, я, конечно, все понимаю, кровь кипит, воздух в горах свежий, но если вы продолжите так громко выяснять субординацию, монашка придет сюда со своим деревянным ковчегом и окрестит вас обоих святой водой прямо через парапет. А Базетт уже заварила кофе и требует военного совета.
Хиро мгновенно подобрался. Его лицо в считанные секунды вновь превратилось в непроницаемую, холодную маску. Юноша резким движением одернул край свитера, высоко поднял подбородок и смерил кельтского героя взглядом, полным ледяного презрения:
– Твое присутствие здесь несанкционированно, Лансер. И твой дешевый юмор не делает чести воину из Ольстерского цикла. Передай Базетт, что я спущусь через три минуты.
– Слушаюсь, ваше высокоблагородие, – хохотнул Кухулин, шутливо отсалютовав двумя пальцами, и растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах морского бриза.
Хиро тяжело выдохнул, зажмурился и потер переносицу. Когда он открыл глаза, в них снова плескался чистый, расчетливый изумруд.
– Одевайся, Арчер, – бросил он через плечо, не глядя на девушку, хотя кончики его ушей все еще пылали пунцовым. – Хватит шастать в моей рубашке. Нас ждет последний акт этой фарсовой пьесы.
Нобунага лишь озорно подмигнула ему, щелкнула пальцами, и свободная ткань мгновенно сменилась ее безупречной черной военной формой, тугими кожаными перчатками и алой шинелью с золотыми эполетами.
– Веди, мой генерал, – промурлыкала она, надвигая фуражку на лоб. – Пора спалить этот замок к чертовой матери.
* * *
В главном зале заброшенной часовни царила напряженная атмосфера армейского бункера перед генеральным наступлением.
Базетт стояла над развернутой тактической картой Шотландии, вбивая в деревянную столешницу тяжелые металлические маркеры. Сиэль методично заряжала барабаны автоматических подавателей священных гвоздей в «Седьмое Священное Писание», напевая себе под нос молитву на латыни. Святая Марта сидела в стороне, перебирая деревянные четки, но ее глаза были закрыты, а губы непрерывно шевелились в предчувствии великой скорби.
– Новости из Лондона, – без предисловий начала Базетт, едва Хиро и Нобунага переступили порог нефа. – Казнь Беллатрисы Лестрейндж вызвала цепную реакцию. Министерство Магии парализовано. Фадж заперся в своем кабинете, требуя от дементоров Азкабана оцепить правительственный квартал. Но это еще не все.
– Волдеморт? – коротко спросил Хиро, подходя к столу и бросая быстрый взгляд на схемы лей-линий.
– Именно, – Сиэль защелкнула тяжелый замок орудийного ковчега и повернулась к группе. – Потеря Ассасина и тяжелое ранение Кастера толкнули Тома Реддла на крайние меры. Наш спутниковый сканер Церкви зафиксировал аномальный всплеск энтропии в графстве Норфолк. Малфой-мэнор стерт с лица земли. Волдеморт принес в жертву род Малфоев и остатки своих Пожирателей Смерти, чтобы насильно восстановить духовное ядро Салазара Слизерина.
– Варварство, – холодно процедил Хиро. – Примитивный некромантический ритуал поглощения плоти ради временной стабилизации Слуги. На сколько его хватит?
– На несколько часов, – ответила Базетт. – Но этого достаточно. Слизерин больше не пытается сохранять форму благородного героя прошлого. Он полностью слился с темной концепцией своего ядовитого наследия. Волдеморт и Кастер движутся к Хогвартсу по подземным каналам древней кельтской магии. Они намерены взломать Тайную Комнату, где покоятся кости первородного василиска, и использовать Фальшивый Грааль Дамблдора, чтобы выжечь всю жизнь в Британии одним чудовищным проклятием.
– А что наш достопочтенный директор? – с ядом в голосе поинтересовался юноша. – Все еще вещает со школьной кафедры о слезинке ребенка и великом благе?
– Дамблдор активировал протокол абсолютной изоляции замка, – Сиэль указала на точку в центре Шотландского нагорья. – «Пьертотум Локомотор». Вся древняя каменная стража замка поднята на стены. Внешний купол Хогвартса переведен в режим автономного поглощения внешней маны. Но самое опасное — они готовят к бою Сэйбера. Годрик Гриффиндор встанет на страже главного виадука.
– Гриффиндор… – протянул подошедший Кухулин, опираясь на копье. – Достойный клинок. Я чувствовал его присутствие в пустошах. Чистый воин, не знающий хитростей. Жаль, что ему достался в Мастера перепуганный сопливый щенок, дрожащий за свою шкуру.
– Этот «сопливый щенок» — формальный сосуд пророчества, – Хиро достал из кармана замшевую тряпицу и принялся методично протирать затвор правого Маузера. – Дамблдор не выпустит Годрика из замка. Он выставит его перед строем защитников как знамя. Символ невинности, которую пришли уничтожить «континентальные мясники». Классическая манипуляция старика. Он заставит мальчика драться насмерть, рассчитывая, что кровная связь между нами дрогнет в решающий момент.
– А она дрогнет, Хиро? – тихо спросила святая Марта, открыв свои ясные, печальные глаза и посмотрев прямо на юношу.
В часовне повисла тяжелая тишина. Лишь ветер за окном тихо шевелил сухую траву в расщелинах стен.
Хиро щелкнул затвором пистолета. Звук получился сухим, резким, как удар гильотины.
– Кровь Поттеров ничего не стоит на весах истины, святая, – без единого колебания ответил юноша. – Мой долг перед кланом Фудзимия и Часовой Башней — запечатать аномалию и ликвидировать фальшивый Грааль. Если мой так называемый брат встанет на моем пути с обнаженным клинком… я прострелю ему колено и брошу в грязь, как любого другого комбатанта. Сентиментальность оставьте для дешевых романов.
Нобунага довольно осклабилась, хлопнув ладонью по рукояти меча:
– Вот это слова настоящего командующего! Никаких соплей на марше! Базетт, когда выступаем?!
– Прямо сейчас, – ирландка затянула ремни на тяжелом бронежилете. – Броневик Церкви доставит нас к границе Запретного Леса. Дальше — пеший марш через холмы. Сиэль берет на себя подавление внешних ритуальных контуров Дамблдора. Мы с Лансером и Райдер свяжем боем каменную стражу и прорвем оборону внутреннего двора.
Базетт посмотрела прямо в глаза Хиро:
– Твоя цель, Фудзимия — виадук. Нейтрализовать Сэйбера. Обезоружить Мастера. И открыть ворота для зачистки подземелий от Волдеморта. Вопросы?
– Никаких, – отрезал Хиро, пряча оружие в кобуры и набрасывая на плечи темный полушубок. – Выдвигаемся.
* * *
Шотландия, замок Хогвартс. Главный виадук.
Ветер с Черного озера приносил ледяные брызги, разбивавшиеся о вековые гранитные парапеты гигантского каменного моста, соединявшего скалистый мыс с парадными вратами школы.
Небо над замком почернело, налившись тяжелой, ядовитой синевой. Защитный купол Хогвартса вибрировал на низкой, стонущей ноте: тысячи древних рун, высеченных на каменных шпилях башен, пульсировали багровым светом, пожирая естественные токи земли. Вдоль зубчатых стен застыли десятки гигантских каменных рыцарей с двуручными мечами — зачарованные големы основателей, чьи пустые глазницы светились тусклым золотом.
Посреди виадука, у самого края моста, стояли двое.
Юный Годрик Поттер кутался в алый гриффиндорский плащ, подбитый горностаем. Его пальцы непрерывно дрожали на серебряной рукояти меча основателя. Мальчик не спал двое суток: перед его глазами до сих пор стояла сцена из лондонского коллектора — кровь Беллатрисы на мокром бетоне, остекленевшие безумные глаза и хладнокровный щелчок затвора в руках его старшего брата. Шрам на лбу пульсировал тупой, раскаленной болью, отдаваясь эхом приближающегося ужаса.
– Сэр Годрик… – прошептал мальчик, глядя в серую пелену тумана над ущельем. – Они правда придут? Они… они убьют нас всех?
Рядом с ним возвышался золотой исполин.
Слуга класса Сэйбер стоял неподвижно, опершись обеими латными рукавицами на эфес широкого рыцарского палаша, вонзенного острием в расщелину между плитами моста. Алый плащ основателя Хогвартса гордо развевался на штормовом ветру. В суровых чертах его лица, обрамленного густой русой бородой, не было страха — лишь глубокая, тысячелетняя усталость воина, вынужденного защищать дом, потерявший свою честь.
– Они придут, мой юный тезка, – голос Гриффиндора звучал подобно далекому раскату грома. – Ибо долг требует от них закрыть рану, которую нанес этой земле ваш директор. Но они не жаждут бессмысленной резни. Тот, кто шагает в их авангарде… он несет в себе ярость отвергнутого льва. Его клинок чист от предательства, в отличие от тех, кто плетет паутину за нашими спинами.
– Предательства?! – вскрикнул Годрик, резко поворачиваясь к Слуге. – Но директор Дамблдор сказал, что они еретики! Что они хотят украсть магию Хогвартса! Мой отец… отец лежит в коме из-за них!
– Твой отец пал жертвой собственной гордыни, – сурово отрезал Сэйбер, и его серые глаза сверкнули сталью. – Он взял в руки оружие безумия, призвав дикаря Беовульфа, но не имел духа обуздать его ярость. А твой старший брат… он не украл свою силу. Он выковал ее в ледяном горниле презрения. Ты держишь в руках мой клинок, мальчик, но понимаешь ли ты, что значит быть Гриффиндором?
Годрик растерянно моргнул, сжимая рукоять:
– Это… это значит быть храбрым! Побеждать зло!
– Это значит стоять за правду, даже если весь мир вокруг тебя лжет, – покачал головой древний рыцарь. – Это значит признать свой грех, когда ты неправ. Сможешь ли ты взглянуть в глаза брату, у которого украл жизнь, и не отвести взора?
Мальчик побледнел, не находя ответа.
В этот момент за их спинами раздались торопливые шаги.
По мосту бежала Лили Поттер. На женщине была простая дорожная мантия, лицо осунулось от горя, а в руках она сжимала палочку, которую, казалось, была готова переломить пополам от отчаяния.
– Годрик! – закричала она, подбегая к сыну и хватая его за плечи. – Уходи отсюда! Немедленно вернись в замок!
– Мама, пусти! – попытался вырваться подросток, пытаясь казаться взрослым героем. – Я должен быть здесь! Я защитник Хогвартса!
– Ты глупый ребенок! – со слезами на глазах выкрикнула Лили, прижимая его к груди. – Ты не понимаешь, что происходит! Альбус выставил тебя живым щитом! Он заперся в подземельях у алтаря Грааля, оставив детей умирать на стенах! Я умоляла его отменить боевой протокол, но он… он назвал это необходимой жертвой ради победы Света!
– Он прав, матушка, – раздался с другого конца моста холодный, кристально четкий голос, прорезавший шум ветра и заставивший кровь в жилах Лили застыть.
Туман над пропастью колыхнулся.
Из серого марева на каменные плиты виадука ступил юноша.
Хиро Фудзимия шел размеренным, чеканным шагом. Черный полушубок был расстегнут, обнажая кобуры Маузеров. На его руках блестели тонкие перчатки из зачарованной кожи, а на лбу играли отблески лазурной праны, циркулирующей по сорока активированным цепям.
Слева от него, ступая с грацией дикой кошки и насмешливо заломив фуражку, шагала Ода Нобунага. За их спинами, скрытые туманом, уже грохотали раскаты битвы: глухие удары святого цепа Марты, свист копья Кухулина и треск ломаемых каменных големов возвестили о том, что Церковь и Ассоциация начали штурм внешнего кольца обороны замка.
– Г-Гарри… – выдохнула Лили. Ее ноги подкосились, она опустилась на колени прямо на мокрые камни моста, не в силах оторвать взгляда от лица юноши.
Перед ней стоял ее сын. Мальчик, чьи детские рисунки она до сих пор хранила в ящике письменного стола. Но черты его лица… они были лишены детской мягкости. Высокие скулы, гордый римский нос и глаза — ее собственные изумрудные глаза, но смотревшие на нее сквозь прицел абсолютной, безжалостной объективности.
– Мое имя — Хиро, женщина, – не замедляя шага, произнес юноша. – И я советую тебе забрать своего младшего щенка и убираться с линии огня. Через три минуты этот мост станет зоной боевых действий класса А.
– Гарри, пожалуйста! – Лили протянула к нему дрожащие руки, слезы градом катились по ее щекам. – Сыночек… прости нас! Мы были слепы! Мы поверили Дамблдору! Мы думали, что спасаем тебя! Твой отец… Джеймс умирает в лазарете! Позволь мне помочь тебе! Вернись домой!
Хиро остановился в десяти шагах от них. Его взгляд скользнул по рыдающей матери, и в глубине изумрудных зрачков на долю секунды шевельнулась темная, древняя боль Блэков — эхо того четырехлетнего малыша, который когда-то звал маму в темной спальне Годриковой Лощины. Но в следующую секунду ледяная воля мага клана Фудзимия сомкнулась над этой трещиной, запаивая ее намертво.
– «Домой»? – юноша тихо, ядовито усмехнулся. – У меня есть дом, Лили Поттер. Он находится в Киото, среди бамбуковых рощ и тихих храмов. Там живет женщина, которая смывала кровь с моих детских ран, пока вы с мужем праздновали день рождения своего «избранного». Там живут люди, научившие меня, что слабость — это не повод для изгнания, а вызов, требующий преодоления.
Хиро перевел взгляд на брата.
Годрик стоял, вжавшись спиной в латы Сэйбера. Меч Гриффиндора ходил ходуном в его руках.
– Ты… ты чудовище! – сорвался на крик четырнадцатилетний мальчик, и в его голосе смешались ненависть, зависть и слепой, животный страх. – Ты убил Беллатрису! Ты искалечил отца! А теперь ты пришел разрушить Хогвартс?! Сэр Годрик, уничтожьте его! Разрубите его на куски!
Древний рыцарь тяжело вздохнул. Он медленно поднял свой палаш из щели в мосту, отведя Лили и Годрика за спину плавным движением широкого плаща.
– Отойдите назад, графиня. И ты, мой тезка, – проговорил Гриффиндор. Его серые глаза с глубоким уважением уставились на стоящего перед ним юношу. – Этот спор не разрешить словами. Здесь говорит сталь.
Сэйбер шагнул вперед. Золотые латы вспыхнули теплым, солнечным сиянием первородного рыцарства Британии.
– Я — Годрик Гриффиндор, – прогремел голос основателя, разносясь над бездной ущелья. – Слуга класса Сэйбер. Я защищаю этот порог не ради старца, запершегося в подземельях, и не ради фальшивой святыни. Я защищаю его, потому что поклялся оберегать очаг знаний этой земли. Назови свое имя, мечник теней.
– Хиро Фудзимия, – юноша не стал обнажать пистолеты. Он спокойно вытянул вперед правую руку, сжав пальцы в кулак. В его глазах вспыхнул сложный рунический узор структурного захвата. – Исполнитель Ассоциации Магов. И я здесь, чтобы снести твои ворота до самого основания, рыцарь.
– ВА-ХА-ХА! – Нобунага сбросила шинель на парапет моста, оставшись в черном парадном мундире. Ее клинок с мелодичным звоном покинул ножны. – Оставь его мне, Мастер! Этот бородатый гигант пахнет точно так же, как те упрямые самураи клана Такэда! Они тоже думали, что честь и тяжелые доспехи могут остановить свинец Шестых Небес!
– Нет, Арчер, – холодно остановил ее Хиро. – Он — Сэйбер. Его ранг Сопротивления Магии сводит на нет дистанционные концептуальные атаки. Если ты откроешь огонь сейчас, его меч рассечет твои пули и ударная волна сметет мост вместе с тобой. Мы работаем в связке. Ты держишь фланги и сбиваешь его защитные траектории. Я иду в контакт.
– Ты?! В контакт против Сэйбера высшего ранга?! – Нобунага опешила, округлив алые глаза. – Мастер, ты спятил?! Он же перерубит тебя пополам вместе с твоими железками!
– Он перерубит меня, только если попадет, – усмехнулся Хиро.
В его левой руке вспыхнул Мистический Код семьи Тосака — длинный, граненый стилет из закаленного титана с инкрустированными рубинами высшей чистоты. Правая рука привычно легла на рукоять правого Маузера.
– *Trace… On! Three-Fold Reinforcement: Nervous System, Muscle Fibers, Bone Density!*
Глаза юноши вспыхнули ослепительным лазурным светом. По его телу прокатилась дрожь чудовищной перегрузки: сорок основных цепей взревели, разгоняя реакцию его мозга до скоростей, недоступных человеческому организму. Мир вокруг застыл. Падающие капли дождя превратились в неподвижные хрустальные бусины, зависшие в воздухе. Шум ветра превратился в протяжный, низкий гул.
– К бою, сэр Годрик, – шепнул Хиро одними губами.
И сорвался с места.
Для Лили и Годрика юноша попросту исчез. Каменные плиты моста под его ногами взорвались гранитным крошевом от чудовищного толчка.
Сэйбер среагировал мгновенно. Тысячелетний боевой инстинкт Героической Души заставил его вскинуть палаш по восходящей дуге. Золотой луч святой маны рассек воздух там, где секунду назад стоял подросток.
Но Хиро уже не было на траектории удара.
Используя способность безупречного предвидения боя Канаты Акаги, юноша скользнул под смертоносное лезвие основателя, стелясь по самой земле. Граненый титановый стилет в его левой руке с визгом полоснул по сочленению латной перчатки Гриффиндора, выбивая сноп искр и срезая удерживающие пластины кожаные ремни.
– Быстр! – выдохнул Сэйбер, разворачивая корпус для кругового удара локтем.
*БАХ!*
Выстрел Маузера в упор. Зачарованная пуля ударила точно в наколенник тяжелого доспеха рыцаря. Концепт разрушения таинств сдетонировал внутри металла, заставив ногу исполина подогнуться.
– Нобунага! Левый сектор! – скомандовал Хиро, перекатываясь через плечо и уходя из-под ответного взмаха гигантского палаша.
– ПОЛУЧИ, БОРОДАЧ!
Три десятка мушкетов материализовались в воздухе слева от Гриффиндора, ударив синхронным залпом в неприкрытую шею рыцаря. Сэйбер был вынужден выставить свободную руку, закрываясь алым плащом, напитанным древними чарами. Грохот свинца разорвал ткань в клочья, рыцаря отбросило назад на три шага, его золотые латы покрылись копотью и глубокими вмятинами.
– Какая дерзость… какое великолепное мастерство! – захохотал Гриффиндор, и в его глазах вспыхнуло истинное пламя битвы.
Рыцарь перехватил палаш обеими руками. Золотое сияние вокруг него сгустилось, превращаясь в ревущий вихрь первородного солнечного огня.
– Прими же мой ответ, наследник восточных теней! Узри свет, что освещал рассвет этого королевства!
Воздух над виадуком задрожал. Концептуальный вес Истинного Имени начал сокрушать пространство моста, каменные перила по обе стороны начали крошиться и осыпаться в бездну.
– *Благородный Фантазм…* – прошептала побелевшая Лили, инстинктивно закрывая собой оцепеневшего Годрика.
– *Меч Несокрушимой Доблести… ЭКСКАЛИБУР… ГРИФФИНДОР!*
Чудовищный столб золотого света, способный испепелить армию, сорвался с клинка основателя, устремившись прямо на Хиро.
– Хиро, назад! – в ужасе закричала Нобунага, бросаясь к нему в материальной форме.
Но юноша даже не подумал отступить.
Его лицо было абсолютно спокойным. В изумрудных глазах не было страха — лишь бесконечные строчки математических расчетов, раскладывающих летящее на него божественное пламя на векторы, частоты и точки структурной нестабильности.
– Ошибка ранжирования, сэр Годрик, – тихо произнес юноша, опуская правую руку с пистолетом и вскидывая левую ладонь навстречу надвигающемуся солнцу. – Твой Фантазм основан на концепции «Праведного Суда». Он черпает силу из вины противника. Но в моем сердце нет вины. Я не предавал этот дом. Это вы предали меня.
На тыльной стороне ладони Хиро вспыхнули все три Командных Заклинания, горя багровым пламенем абсолютной власти:
– Первым Заклинанием… Арчер, передай мне концепт Шестых Небес! Вторым Заклинанием… усилить цепи до предела абсолютного прорыва!
Воздух вокруг Хиро разорвался черным дымом. Аура Оды Нобунаги — концепт полного отрицания божественного и мистического — хлынула в тело юноши, окрашивая его лазурные цепи в цвет запекшейся крови.
– *Trace… OVERWRITE! REJECTION OF MYTH!*
Хиро ударил открытой ладонью прямо в центр надвигающегося золотого луча.
Произошло нечто невозможное.
Золотой столб света основателя Хогвартса… раскололся. Словно хрустальная река, встретившая гранитный утес абсолютного отрицания, божественная мана Гриффиндора разлетелась на мириады безвредных искр, огибая фигуру стоящего в черном пальто подростка.
Сэйбер оцепенел. Его руки, держащие палаш, задрожали от чудовищной отдачи:
– Он… развеял Фантазм ранга А+… голыми руками?!
– Не развеял, – раздался голос Хиро прямо перед лицом рыцаря.
Юноша преодолел разделявшее их расстояние сквозь поток искр быстрее мысли.
Дуло Маузера уперлось прямо в забрало золотого шлема Гриффиндора.
– Я просто доказал, что твой миф устарел.
*ЩЕЛК.*
Хиро не стал стрелять.
Вместо этого он нанес сокрушительный удар рукоятью пистолета, усиленный трехслойным кинетическим импульсом, точно в подбородок шлема. Сталь треснула. Голова великого основателя запрокинулась назад, ноги оторвались от земли, и исполин в золотых латах с громовым грохотом рухнул на спину, выронив свой легендарный клинок.
Тишина опустилась на мост.
Лишь золотые искры медленно гасли на черных камнях, шипя под каплями дождя.
Гриффиндор тяжело дышал, глядя в хмурое шотландское небо. На его губах, видных сквозь разбитое забрало, медленно расплылась слабая, усталая улыбка:
– Достойный… истинный… лев… – прошептал древний герой.
Его тело начало медленно, мирно таять, рассыпаясь золотой пылью, возвращаясь в Трон Героев. Слуга класса Сэйбер признал свое поражение и покинул эту войну с чистой честью воина.
Годрик Поттер стоял на коленях, глядя на то место, где только что исчез его защитник. Его руки бессильно сжимали пустые ножны. Все иллюзии, вся спесь «Мальчика, Который Выжил» разбились в прах за считанные секунды. Он был никем. Просто испуганным четырнадцатилетним подростком перед лицом истинной, беспощадной силы.
Хиро медленно опустил пистолет, чувствуя, как по его венам разливается глухая, ноющая усталость от использования двух Командных Заклинаний. Он повернулся к оцепеневшим родственникам.
Лили смотрела на него снизу вверх, ее лицо было белым, как мел.
– Гарри… – едва слышно выдохнула она, не смея пошевелиться.
– Путь свободен, – холодно произнес Хиро, даже не взглянув на нее. Юноша повернулся к Нобунаге, которая уже стояла рядом, с восхищением и благоговением глядя на своего Мастера: – Арчер. Забирай шинель. Пора спускаться в подземелья. Волдеморт и Дамблдор ждут нас у чаши Грааля.
– Слушаюсь… мой непревзойденный генерал, – с тихой, почти благоговейной нежностью ответила Ода, набрасывая алый плащ на его плечи, согревая дрожащее от перегрузки тело юноши.
Они зашагали по опустевшему мосту навстречу распахнутым воротам Хогвартса, оставляя прошлое позади — в грязи, слезах и пепле рухнувших замшелых легенд.