Война Святого Грааля в Волшебном Мире
Пламя шестых небес и львиное сердце
Холодный рассвет над долиной Гленко медленно растворял ночные тени, окрашивая изломанные гранитные утесы в пепельно-розовые тона. Дождь наконец стих, оставив после себя кристально прозрачный, колющий легкие воздух, пахнущий вереском, озоном и близким снегом шотландских вершин.
На полуразрушенной террасе тамплиерской часовни, нависавшей над обрывом, стоял Хиро Фудзимия.
Юноша оперся ладонями на шершавый каменный парапет. На нем был простой шерстяной свитер крупной вязки с высоким воротом и темные армейские брюки. Без привычного строгого полушубка и тяжелых портупей с Маузерами он выглядел моложе своих семнадцати лет, но осанка выдавала в нем мага высшей касты: прямая спина, идеальное равновесие и абсолютная, недвижимая собранность.
– Опять изображаешь гранитную горгулью? – раздался за спиной звонкий, чуть хриплый со сна голос.
Ода Нобунага неслышно ступила на террасу. Она была босиком, в одной лишь белой свободной рубахе юноши, доходившей ей почти до колен, поверх которой была небрежно наброшена ее алая форменная шинель. Вороные волосы разметались по плечам, а рубиновые глаза насмешливо щурились от утреннего света.
В руках Арчер держала глиняную кружку, от которой поднимался густой пар.
– Во-первых, я проверяю внешние сенсорные контуры, – не оборачиваясь, сухо отозвался Хиро, хотя уголки его губ едва заметно дрогнули. – Во-вторых, эта рубашка стоила сорок фунтов стерлингов в лучшем ателье Лондона. Ты умудрилась пропахнуть порохом даже сквозь астральное состояние.
– Мелочный зануда, – фыркнула Нобунага, подходя вплотную к парапету и бесцеремонно приваливаясь плечом к его боку.
Она протянула кружку, от которой пахло не чаем, а горячим сливовым отваром с добавлением корицы и сушеных трав — рецепт, который девушка каким-то чудом выбила из строгих походных запасов Сиэль.
– Пей давай. Твои цепи опять звенели полночи. Думаешь, если ты тихо стонешь в подушку, великая я ничего не слышит?
Хиро покосился на кружку, затем на девушку. Ее лицо, обычно озаренное надменным или кровожадным оскалом, сейчас было мягким, домашним и странно беззащитным. Румянец на бледных щеках появился вовсе не от горного ветра.
– Я не стонал, – с достоинством возразил он, принимая кружку. Их пальцы соприкоснулись, и по руке юноши пробежала теплая, покалывающая волна праны. – Это была контролируемая декомпрессия нервных узлов после ликвидации Хасана. Обычный физиологический процесс.
– Ага, конечно, – насмешливо протянула Ода, глядя вдаль на клубящийся в ущелье туман. – «Контролируемая декомпрессия». Ты всегда находишь длинные и заумные слова для вещей, которые нормальные люди называют слабостью и болью.
– Маги не должны быть «нормальными людьми», – Хиро сделал глоток. Горячий пряный напиток мгновенно разогнал утренний озноб, согревая грудь и успокаивая гудящие каналы. – Нас учат отсекать лишнее. Эмоции мешают точности расчетов. Если ты дрогнешь перед выстрелом, твоя траектория сместится на долю миллиметра. А в бою Слуг эта доля миллиметра отделяет победу от похорон.
Нобунага внезапно помрачнела. Ее пальцы вцепились в парапет, тонкие ногти побелели от напряжения.
– Ты говоришь совсем как те старики при дворе сёгуна, – глухо произнесла она. – Те тоже думали, что всё на свете можно просчитать: количество риса, число стрелков, чистоту родословных союзов… А потом я пришла на равнину Нагасино с тремя тысячами мушкетов и сожгла их расчеты к чертям собачьим.
Она резко повернулась к Хиро, заглядывая ему прямо в глаза. Ее рубиновый взгляд пылал странным, пронзительным огнем, в котором читалась не только ярость полководца, но и затаенная, глубокая тоска.
– Ты не машина, Хиро. И не холодный чертеж. Я видела твою кровь. Я чувствовала, как твое сердце колотилось в Лондоне, когда ты стоял над той бешеной сукой. Ты убил ее не потому, что это было «эффективно». Ты защищал тех магловских бродяг. Ты защищал порядок. И… ты прикрывал меня от ее проклятий, хотя мог просто использовать меня как щит.
Хиро замер с кружкой в руке. Румянец предательски залил его скулы, поднимаясь к самым кончикам ушей. Он торопливо отвернулся, глядя на далекие горы и демонстративно напуская на себя ледяной вид аристократа дома Блэк, помноженный на чопорность Рин Тосаки.
– Не говори глупостей, Арчер! – с легким раздражением бросил он, нервно поправляя ворот свитера. – Слуга — это ключевой актив Мастера! Потерять Слугу высокого ранга из-за шального проклятия десятого уровня было бы верхом тактической некомпетентности! Совет Магов Часовой Башни лишил бы меня лицензии Исполнителя за такое расточительство!
– Ха! Опять ты за свое! – рассмеялась Нобунага, но в ее смехе не было прежней колкости.
Она шагнула ближе, сокращая дистанцию до минимума. Ее тонкая, изящная ладонь поднялась и легла прямо на грудь юноши — туда, где под ребрами ровно и гулко билось живое сердце.
Хиро вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Воздух между ними словно сгустился, напитавшись сладковатым запахом сливового цвета и горячего железа.
– Лжец, – тихо, почти шепотом сказала она. Ее улыбка стала непривычно нежной, а ресницы дрогнули. – Гордый, упрямый, невыносимый мальчишка. Ты можешь обманывать своих учителей в Лондоне. Можешь строить ледяную мину перед монашкой и ирландской бабой. Но я связана с твоей душой, Хиро. Я знаю каждую трещинку в твоей броне.
Она приподнялась на цыпочки. Ее лицо оказалось в считанных сантиметрах от его лица. Теплое дыхание коснулось губ юноши, пахнущее корицей и сладким вином.
– Когда эта война закончится… – прошептала Нобунага, и ее рука скользнула вверх по его свитеру, коснувшись шеи, – ты не вернешься в свои пыльные кабинеты один. Слышишь меня,