← Назад к обзору

Возвращение

Пепел амбиций и шведская сталь

Тишина в гримерке после прямого эфира была такой густой, что её можно было резать ножом. Том сидел перед зеркалом, не снимая солнцезащитных очков, хотя свет ламп больно бил по глазам. Он только что сделал это. Он вылил ушат грязи на ту, чьё имя ещё недавно шептало его сердце в моменты самого глубокого отчаяния.

Интервьюер спросил о «новом романе Крис Валтор с представителем шведской киноиндустрии», и Тома понесло. Он говорил о её «профессиональной гибкости», о том, как она умеет выбирать правильные колени, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, и о том, что её образ «святой голливудской дивы» — лишь фасад, за которым скрывается пустота и предательство. Он не называл имён, но каждое слово было отравленной стрелой, пущенной точно в цель.

Дверь с грохотом распахнулась. Билл Каулитц влетел в комнату, его лицо было бледнее обычного, а руки дрожали.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – голос Билла сорвался на крик. – Том, ты только что подписал нам смертный приговор!

– Я просто сказал правду, – Том лениво потянулся за сигаретой, проигнорировав табличку о запрете курения. – Пусть мир знает, какая она на самом деле.

– «Правду»? – Билл выхватил сигарету из его пальцев и швырнул её на пол. – Ты унизил женщину, которую любит Билл Скасгард. Ты плюнул в лицо всей его семье! Ты думаешь, это сойдет нам с рук?

– Да что они сделают? – Том усмехнулся, хотя внутри у него всё неприятно сжалось от тона брата. – Напишут гневный пост в инстаграме?

– Они не пишут посты, Том. Они владеют половиной индустрии, – Билл закрыл лицо руками. – Мне только что звонил наш юрист. Контракт с лейблом на тур по США… он заморожен. Без объяснения причин. Просто «технические накладки». И это только начало.

***

В Стокгольме, в родовом гнезде Скасгардов, царила иная атмосфера. Здесь не было криков. Было лишь холодное, концентрированное спокойствие.

Александр Скасгард сидел в кресле, глядя на экран ноутбука, где раз за разом прокручивался фрагмент интервью Тома. Рядом стоял Стеллан, старший из клана, чьё присутствие в комнате всегда ощущалось как приближение грозового фронта.

Билл Скасгард сидел на диване, обнимая Крис. Она не плакала. Она просто смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри всё выжжено дотла. Слова Тома не ранили её так, как он надеялся — она давно выработала иммунитет к его яду. Но ей было страшно за Билла. За своего Билла.

– Это было очень неосмотрительно с его стороны, – негромко произнес Александр, закрывая ноутбук. – Мальчик решил, что он рок-звезда, которой позволено всё. Он забыл, что рок-звезды светят ярко, но недолго.

– Алекс, – Билл поднял голову, его глаза были темными от ярости, которую он едва сдерживал ради Крис. – Я сам разберусь.

– Нет, Билл, – Стеллан положил тяжелую руку на плечо сына. – Он оскорбил женщину, которая является частью нашей семьи. Это не личная ссора двух парней из-за девчонки. Это вызов нам всем. Он хотел публичности? Он её получит.

Крис поежилась. Она знала Скасгардов. За их обаянием и талантом скрывалась стальная воля и преданность своим, граничащая с фанатизмом.

– Билл, не надо, – прошептала она, сжимая руку любимого. – Пусть он захлебнется своей злобой. Не пачкайтесь об него.

– Милая, – Билл коснулся губами её виска, – иногда, чтобы сорняк перестал расти, его нужно вырвать с корнем.

***

Механизм был запущен мгновенно. Скасгарды не стали отвечать в прессе. Они действовали тише и эффективнее.

Через два дня после интервью Тома, в сети «случайно» всплыли документы и свидетельские показания по старому делу о нарушении авторских прав группой Tokio Hotel, которое считалось давно закрытым. Следом за этим три крупнейших радиостанции Европы исключили их треки из ротации, сославшись на «обновление программной политики».

Но самым страшным ударом стало видео, опубликованное одним из ведущих мировых таблоидов. На нем, в высоком качестве, был запечатлен Том Каулитц в одном из клубов Лос-Анджелеса два года назад. Видео не оставляло сомнений в том, что гитарист употреблял запрещенные вещества и вел себя крайне агрессивно по отношению к обслуживающему персоналу.

Репутация, которую Билл Каулитц по крупицам восстанавливал годами, рухнула за несколько часов.

– Это конец, – Билл сидел на полу в их берлинской квартире, окруженный распечатками расторгнутых контрактов. – Том, посмотри на это. С нами разорвали рекламные контракты. Фестивали отменяют наши выступления. Нас вычеркивают отовсюду.

Том метался по комнате как раненый зверь.

– Это они! Это Скасгарды! Они подкупили всех!

– Им не нужно никого подкупать! – закричал Билл, вскакивая. – Им достаточно просто перестать улыбаться в сторону тех, кто с нами работает! Ты идиот! Ты думал, что ты самый крутой парень в комнате, но ты даже не заметил, как вошел в комнату к волкам!

– Я извинюсь, – пробормотал Том, его лицо осунулось. – Я напишу, что это была шутка, что я был пьян…

– Уже поздно, – Билл посмотрел на брата с такой горечью, что Том замолчал. – Крис была единственным мостиком, который связывал нас с нормальным миром. Она была твоим ангелом-хранителем, даже когда ты её предавал. А теперь… теперь у нас нет ничего. Только музыка, которую никто не хочет слушать.

***

Крис стояла на балконе шведского дома, вдыхая прохладный вечерний воздух. Билл подошел сзади, набрасывая на её плечи плед.

– Ты видела новости? – спросил он тихо.

– Видела, – она вздохнула. – Мне жаль Билла. Он не заслужил этого.

– Билл Каулитц — талантливый парень, он выплывет, – Скасгард притянул её к себе, вдыхая аромат её волос. – Но Тому нужно было преподать урок. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

– Я не принадлежу тебе, Билл, – Крис обернулась в его руках, глядя в его светлые, пронзительные глаза. – Я здесь, потому что я так выбрала.

– Именно поэтому я готов ради тебя на всё, – он улыбнулся, и в этой улыбке не было и тени того холода, который он демонстрировал миру. – Ты — мой выбор. И я буду защищать его до конца.

Крис прижалась к его груди, слушая ровный ритм его сердца. Где-то там, в другой реальности, Том Каулитц разбивал гитары об пол пустой студии, осознавая, что потерял не только карьеру, но и последнюю тень той любви, которую он так и не научился ценить.

Телефон Билла Скасгарда завибрировал. Сообщение от брата Густафа: «Дело сделано. Они больше не проблема».

Билл просто удалил сообщение, не глядя. Для него эта глава была закрыта. Впереди была только Крис и тишина, которую они так долго искали среди шума чужих амбиций.

– Знаешь, – прошептала Крис, закрывая глаза, – я впервые за три года чувствую, что могу просто дышать.

– Дыши, – ответил Билл, крепче сжимая её в объятиях. – Теперь тебе никто не помешает.

А на другом конце Европы Билл Каулитц смотрел на спящего в пьяном угаре брата и понимал: группа мертва. Но самое страшное было не это. Самое страшное было осознавать, что Скасгарды даже не приложили усилий. Они просто позволили Тому уничтожить самого себя его же собственным ядом.

Это была не месть. Это была хирургическая операция по удалению опухоли из жизни Крис Валтор. И операция прошла успешно.