← Назад к обзору

Возвращение

Эхо разбитых зеркал

Спустя неделю после того, как медийная бомба Скасгардов окончательно превратила репутацию братьев Каулитц в руины, в Берлине пошел первый мокрый снег. Он оседал на панорамных окнах студии, сползая грязными каплями, похожими на слезы. Внутри было непривычно тихо. Техники не настраивали оборудование, менеджеры не обрывали телефоны, а в календаре на стене, где раньше каждый день был расписан поминутно, зияли белые пятна.

Том сидел на полу, прислонившись спиной к холодному радиатору. Перед ним стояла полупустая бутылка дешевого виски — на дорогие напитки теперь было жалко тратить стремительно тающие сбережения. Его пальцы, когда-то порхавшие по струнам с невероятной скоростью, теперь судорожно сжимали горлышко бутылки.

– Ты выглядишь как призрак самого себя, – голос Билла Каулитца прозвучал из темноты коридора глухо и безжизненно.

Том даже не поднял головы.

– Призраки хотя бы не чувствуют боли. А я чувствую, как меня заживо закапывают в землю, Билл. Каждый раз, когда я открываю новости, там новая статья. «Падение идолов», «Конец эпохи Tokio Hotel». Они методично стирают нас из истории.

– Не «нас», Том, – Билл подошел ближе, и свет уличного фонаря выхватил его осунувшееся лицо. – Они стирают тебя. А я просто оказался в радиусе взрыва. Мой сольный проект в Штатах закрыт. Дизайнеры, которые умоляли меня надеть их вещи, теперь не отвечают на звонки. Мой агент сказал, что моё имя стало «токсичным» из-за твоих выходок.

– Я хотел её вернуть! – Том внезапно вскочил, едва не выронив бутылку. Его глаза лихорадочно блестели. – Я думал, если я покажу, какая она на самом деле, если я разрушу этот их идеальный мирок, она приползет ко мне! Потому что больше она никому не будет нужна!

Билл Каулитц посмотрел на брата с чем-то средним между жалостью и отвращением.

– Ты до сих пор ничего не понял. Крис никогда не была твоей собственностью. Она была человеком, который любил тебя вопреки всему. А Скасгарды… они не просто защищают свою женщину. Они защищают свой покой. Ты для них — назойливое насекомое, которое решило, что может укусить льва.

– Я уничтожу их, – прошипел Том, делая глоток прямо из горлышка. – У меня есть еще козыри. Я знаю о ней такое, что не понравится их чопорной шведской семейке.

– Остановись, – Билл схватил брата за плечо и с силой встряхнул. – Посмотри на меня! Если ты сделаешь еще один шаг, они отнимут у нас не только карьеру. У них есть связи в судах, в полиции, в иммиграционных службах. Ты хочешь оказаться за решеткой или в клинике для душевнобольных? Потому что Стеллан Скасгард может устроить это одним звонком.

Том замер, тяжело дыша. В его затуманенном алкоголем мозгу наконец начала проясняться пугающая истина: он проиграл войну, которую сам же и объявил.

***

В это же время в Лос-Анджелесе, в уютном доме на Голливудских холмах, который Билл Скасгард приобрел специально для Крис, царила тишина совсем иного рода. Это была тишина созидания и покоя.

Крис сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги. В её руках был сценарий нового проекта — масштабной драмы, где она должна была играть главную роль. Предложение пришло вчера, и оно было настолько заманчивым, что Крис сначала не поверила своим глазам.

– Это работа Александра? – спросила она, когда Билл вошел в комнату с подносом, на котором стоял чай и свежая выпечка.

Билл поставил поднос на столик и присел рядом, мягко убирая прядь волос с её лица.

– Нет, милая. Это твоя работа. Твой талант. Продюсеры знают, что ты — лучшая. Хотя, не скрою, Алекс замолвил словечко перед режиссером, сказав, что ты сейчас в исключительной творческой форме.

– Билл, – Крис отложила сценарий и внимательно посмотрела на него. – Я знаю, что произошло в Европе. Я видела новости о Tokio Hotel. Это… это слишком жестоко, тебе не кажется?

Билл Скасгард на мгновение отвел взгляд. Его лицо, обычно открытое и нежное рядом с ней, на секунду приобрело то самое пугающее выражение, которое Крис видела на видео с его братом.

– Жестоко — это когда мужчина пытается растоптать достоинство женщины, которую он когда-то называл любимой, на глазах у всего мира, – голос Билла был ровным, но в нем чувствовалась вибрация стали. – Жестоко — это лгать, изменять и манипулировать. То, что происходит с ними сейчас — это просто последствия их собственных решений. Мы лишь ускорили неизбежное.

– Том не остановится, – прошептала Крис. – Я знаю его. Он как раненый зверь, он будет кусаться до последнего.

– Пусть кусается, – Билл взял её руки в свои и поднес их к губам. – Но его зубы больше не дотянутся до тебя. Крис, посмотри на меня. Ты больше не та девочка, которая пряталась в ванной и плакала, пока он развлекался с другими. Ты — Крис Валтор. Ты — женщина, которую я люблю. И за твоей спиной стоит целая стена из Скасгардов. Мы не даем в обиду своих.

Крис вздохнула, чувствуя, как напряжение, копившееся в груди последние дни, начинает отпускать.

– Я иногда боюсь тебя, – призналась она, едва заметно улыбнувшись. – В тебе столько силы, Билл. Это непривычно. Том всегда был… хаотичным. Его сила была разрушительной. А твоя — какая-то фундаментальная.

– Это называется надежность, – Билл улыбнулся в ответ, и его глаза снова стали теплыми. – Тебе просто нужно к этому привыкнуть. Хочешь, завтра мы улетим на север Швеции? В наш домик у озера. Там нет папарацци, нет интернета, только лес и тишина.

– Я бы очень этого хотела, – Крис прижалась лбом к его плечу. – Но у меня съемки через две недели. Я не хочу подводить команду.

– Значит, мы полетим туда на выходные, – решил Билл. – Я закажу самолет.

В этот момент его телефон, лежащий на столике, завибрировал. Билл бросил быстрый взгляд на экран и нахмурился. Номер был незнакомым, но код города указывал на Берлин.

– Я отойду на минуту, – сказал он, мягко высвобождаясь из её объятий. – Наверное, агент по поводу контракта.

Он вышел на террасу, плотно закрыв за собой стеклянную дверь. Холодный калифорнийский вечерний воздух ударил в лицо. Билл нажал кнопку приема.

– Слушаю.

– Это Билл Каулитц, – голос на том конце линии дрожал. – Пожалуйста, не кладите трубку.

Билл Скасгард сжал перила террасы так, что костяшки пальцев побелели.

– У вас ровно одна минута, чтобы объяснить, зачем вы звоните, – холодно произнес он.

– Я звоню не от имени группы. И не от имени Тома. Я звоню как брат, – Каулитц-младший почти задыхался. – Том… он не в себе. Он собирается лететь в Штаты. У него есть ключи от старой квартиры Крис, он думает, что она там. Он пьян, он в ярости. Пожалуйста, я не могу его остановить, он запер меня в студии и уехал.

Билл Скасгард почувствовал, как внутри него закипает ледяной гнев.

– Почему вы звоните мне, а не в полицию?

– Потому что полиция его уничтожит! – выкрикнул Билл Каулитц. – Если он сделает глупость, его застрелят или посадят на десятилетия! Пожалуйста, Скасгард… я знаю, мы виноваты перед ней. Я виноват, что молчал. Но не дайте ему совершить окончательное самоубийство. Остановите его тихо.

– Вы просите меня о милосердии к человеку, который пытался разрушить жизнь Крис? – Билл усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. – Вы обратились не по адресу. Но спасибо за информацию. Теперь я точно знаю, что делать.

Он сбросил вызов и набрал другой номер — номер начальника своей службы безопасности.

– Марк? Да. Том Каулитц летит в Лос-Анджелес. Вероятно, частным рейсом или под чужим именем. Выясните всё. Если он приземлится — он не должен доехать до города. Перехватите его. И Марк… сделайте это так, чтобы он больше никогда не захотел пересекать границу этой страны. И чтобы у него не осталось ни одного целого устройства, с которого можно выйти в сеть.

Закончив разговор, Билл еще несколько минут стоял на террасе, глядя на огни ночного города. Он понимал, что Крис не должна об этом знать. Она заслужила право на мир без теней прошлого.

Когда он вернулся в комнату, Крис уже дремала на подоконнике, обняв сценарий. Она выглядела такой хрупкой и одновременно величественной в свете торшера. Билл подошел к ней, осторожно подхватил на руки и перенес на кровать.

– Всё хорошо? – пробормотала она, не открывая глаз.

– Всё идеально, – прошептал он, укрывая её одеялом. – Спи. Завтра будет новый день. И в нем не будет места для призраков.

***

Аэропорт Ван-Найс в Лос-Анджелесе встретил Тома Каулитца не вспышками камер, а тишиной частного терминала. Он вышел из самолета, пошатываясь, в надвинутой на глаза кепке. В его сумке лежала папка с фотографиями, которые, как он считал, станут его последним ударом.

Но на выходе из терминала его ждали не такси, а два черных внедорожника. Из них вышли четверо мужчин в строгих костюмах, чьи лица не выражали абсолютно ничего.

– Мистер Каулитц? – один из них шагнул вперед. – Пройдемте с нами. У нас есть для вас сообщение от семьи Скасгард.

Том попытался возмутиться, начать кричать о своих правах, но его быстро и профессионально заставили замолчать, прижав к борту машины.

– Послушай меня внимательно, парень, – человек, которого Билл назвал Марком, приблизил свое лицо к лицу Тома. – Прямо сейчас твоя виза аннулирована по подозрению в хранении наркотиков. Твои вещи обысканы, и поверь, мы нашли там много интересного, чего там не было десять минут назад. У тебя есть два варианта.

Том хрипел, пытаясь вырваться.

– Первый вариант, – продолжал Марк, – мы передаем тебя федералам. С твоим послужным списком и тем, что мы «нашли», ты выйдешь на свободу лет через десять. Второй вариант — ты садишься в этот самолет, который уже заправлен, и летишь обратно в Берлин. И больше никогда, слышишь, никогда не произносишь имя Крис Валтор. Ты исчезаешь из публичного пространства. Ты удаляешь все свои архивы. И если хоть одна фотография или слух всплывут — мы найдем тебя даже на дне океана.

– Вы не имеете права… – прохрипел Том.

– В этом городе у Скасгардов есть право на всё, что касается их безопасности, – Марк отпустил его и брезгливо вытер руки платком. – Выбирай. Десять лет в американской тюрьме или тихая жизнь забытого неудачника в Германии.

Том посмотрел на внедорожники, на пустую взлетную полосу, на холодные глаза людей перед собой. В этот момент остатки его бравады окончательно испарились. Он понял, что Билл Каулитц был прав. Он зашел в комнату к волкам, будучи всего лишь облезлым псом.

– Я улечу, – прошептал он, опуская голову.

– Умный мальчик, – Марк кивнул своим людям. – Проводите мистера Каулитца на борт. И убедитесь, что его телефон случайно упал под гусеницу погрузчика.

***

Прошел месяц.

Швеция встретила Билла и Крис ослепительно белым снегом и звенящей тишиной лесов. Они сидели на веранде своего дома, укутанные в теплые свитера, и пили горячий шоколад.

– Знаешь, – Крис нарушила молчание, глядя на замерзшее озеро, – я слышала, что Том Каулитц официально объявил об уходе из музыки и переезде в небольшую деревню где-то в Альпах. Говорят, он больше не дает интервью.

Билл Скасгард лениво помешивал свой напиток.

– Иногда людям просто нужно время, чтобы найти себя, – ответил он философски. – Возможно, чистый горный воздух пойдет ему на пользу.

Крис посмотрела на него с подозрением, но Билл лишь невинно улыбнулся.

– Ты что-то сделал, верно?

– Я? Нет, что ты. Я просто попросил своих людей убедиться, что его путешествие в Америку было… поучительным.

Крис покачала голвой, но в её глазах не было осуждения. Было лишь бесконечное доверие. Она знала, что этот человек пойдет на всё ради её улыбки, и впервые в жизни это её не пугало.

– Спасибо, Билл, – она коснулась его руки.

– За что?

– За то, что я больше не оглядываюсь назад.

Билл притянул её к себе, закрывая от холодного ветра. Над лесом медленно поднималась луна, освещая их маленький мир, в котором больше не было места для измен, ревности и теней прошлого. Здесь была только любовь — спокойная, как шведское озеро, и крепкая, как сталь Скасгардов.

А далеко в Альпах человек, когда-то собиравший стадионы, смотрел на свои дрожащие руки и понимал, что самая большая потеря в его жизни — это не слава и не деньги. Это осознание того, что он сам отдал сокровище в руки того, кто оказался достоин его гораздо больше. И это была единственная правда, которую он теперь знал наверняка.