← Назад к обзору

Возвращение домой

Эхо прошлого в настоящем ритме

Мака почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Тепло его тела, такое близкое и реальное, на мгновение лишило её способности здраво мыслить. Однако, стоило Соулу чуть крепче прижать её к себе, как рассудок отличницы взял верх над эмоциями. Она мягко, но уверенно упёрлась ладонями в его грудь.

– Соул, это совсем не круто! – Мака звонко рассмеялась, отстраняясь и поправляя растрёпанные волосы. – Ты только посмотри на себя. Тебе бы для начала одеться, прежде чем затаскивать девушку в постель для объятий сразу после её возвращения. Ты всё такой же неисправимый соня.

Она поднялась с кровати, чувствуя, как каблуки сапог вновь обретают твёрдую опору на полу. Соул остался сидеть, щурясь от яркого света, пробивавшегося сквозь шторы, и его вид — полуобнажённый, со всклокоченными волосами и заспанным лицом — заставил сердце Маки пропустить ещё один удар.

– Я пойду разберу вещи в гостиной, – добавила она, стараясь придать голосу деловой тон. – У меня полная сумка сувениров для тебя. В основном сладости из тех мест, где я была. Помнишь, ты писал, что тебе не хватает нормального шоколада?

– Шоколад — это хорошо, – пробормотал Соул, потирая затылок. – Но ты могла бы остаться ещё на минуту.

– Никаких минут! Приводи себя в порядок, Оружие Смерти, – Мака шутливо погрозила ему пальцем и быстро вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

Оказавшись в пустом коридоре, она тут же прижалась спиной к прохладному дереву двери. Дыхание сбилось, а щёки вспыхнули пунцовым цветом. Мака закрыла лицо ладонями, чувствуя, как они горят. Она повзрослела, научилась читать души на расстоянии и сражаться с монстрами, о которых раньше только читала в учебниках, но рядом с Соулом она снова превращалась в ту пятнадцатилетнюю девчонку, чьё сердце замирало от каждого его жеста.

«Боже, он стал таким... взрослым», – пронеслось у неё в голове. Мужские плечи, ставшие шире, низкий голос, в котором теперь было больше уверенности, чем подросткового бахвальства — всё это пугало и восхищало одновременно. Её чувства никуда не делись, они лишь законсервировались на четыре года, а теперь вырвались наружу с удвоенной силой.

Мака глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть к этому новому Соулу, который больше не был просто её напарником-подростком. Он был мужчиной, и это меняло всё.

Тем временем в спальне Соул продолжал сидеть на кровати, глядя на закрытую дверь. Тишина квартиры, к которой он так привык за эти годы, теперь казалась другой — наполненной смыслом. Он медленно провел ладонью по тому месту на простыне, где только что сидела Мака.

Четыре года. Четыре года он жил короткими письмами, которые приходили раз в месяц, и редкими отчетами Кида. Новый Шинигами иногда позволял себе вольность и рассказывал Соулу, как продвигаются тренировки Маки, когда та выходила на связь через зеркало. Но слышать о ней и видеть её — это были две абсолютно разные вещи.

Соул встал, подошёл к зеркалу и критически осмотрел себя. Растрёпанный, со следами подушки на щеке.

– Не круто, Эванс, – прошептал он сам себе. – Совсем не круто.

Но вопреки своим словам, он не смог сдержать улыбку. Это была не та привычная хищная ухмылка, которую он демонстрировал врагам или друзьям в Академии. Это была настоящая, искренняя улыбка человека, который наконец-то дождался того, что считал самым ценным в своей жизни. Она вернулась. Она была всё той же занудной, волевой и удивительной Макой, но теперь в её движениях появилась грация, а в душе — глубина, которую он жаждал исследовать.

Он быстро натянул футболку и свои привычные штаны, повязал на лоб повязку, ставшую его визитной карточкой, и вышел в гостиную.

Мака уже вовсю хозяйничала. Она открыла чемодан, и на столе уже красовались яркие упаковки сладостей со всех уголков мира: от изысканного европейского марципана до странных восточных конфет, которые, судя по запаху, были с перцем.

– О, ты быстро, – заметила она, не оборачиваясь. Она аккуратно расставляла сувениры, словно создавала какую-то важную композицию. – Садись, я поставлю чайник. У меня есть удивительный чай из северных земель, он пахнет хвоей и медом.

Соул сел на диван, наблюдая за её уверенными движениями. Раньше она суетилась, когда нервничала, но теперь в ней чувствовалась спокойная сила.

– Знаешь, – начал он, подхватывая с края стола плитку тёмного шоколада и ловко вскрывая её зубами, – письма — это, конечно, хорошо. Но они не передают того, как ты злишься, когда я ворую еду до того, как ты всё расставишь.

Мака обернулась, замахнувшись на него пустой коробкой, но тут же рассмеялась.

– Я знала, что ты это сделаешь! Поэтому купила две такие плитки. Одну — чтобы ты съел сразу, вторую — для нормального чаепития.

– Ты слишком хорошо меня знаешь, – Соул довольно зажмурился, чувствуя вкус дорогого какао. – Рассказывай. Кид говорил, ты была на границе с пустошами. И что ты там нашла? В письмах ты была слишком краткой.

Мака присела напротив него, поджав под себя ноги. Её глаза загорелись тем самым энтузиазмом, который Соул так любил.

– О, Соул, ты не представляешь! Там небо совсем другое. Души людей там тихие, как замерзшее озеро. Я научилась слышать не только ритм сердца, но и шепот мыслей, когда они входят в резонанс с природой. Однажды я столкнулась с отступником, который пытался скрыть свою душу за барьером из льда, но...

Соул слушал, подперев подбородок рукой. Её голос лился, словно музыка, которую он так долго пытался сочинить на своем рояле, но никак не мог подобрать нужную тональность. Теперь мелодия была здесь, в этой комнате. Ему больше не нужно было всматриваться в тусклое отражение зеркала или перечитывать строчки на пожелтевшей бумаге.

– ...и тогда я поняла, что резонанс — это не только когда двое становятся одним целым, – продолжала Мака, активно жестикулируя. – Это когда ты можешь почувствовать весь мир как продолжение себя. Штейн был прав, там, в одиночестве, я наконец-то услышала собственную душу без помех.

– И что она сказала? – тихо спросил Соул, прерывая её поток слов.

Мака замолчала. Она посмотрела на него, и в её взгляде на мгновение проскользнула та самая уязвимость, которую она так тщательно скрывала за маской взрослой женщины.

– Она сказала, что ей очень не хватает её оружия, – ответила она почти шепотом. – Что без твоего ритма, Соул, любая мелодия кажется незавершенной.

Соул замер. Шоколад в его руке начал подтаивать, но он этого не замечал. Он ожидал какой-нибудь колкости или технического объяснения теории душ, но такая честность застала его врасплох. Это было... круто. По-настоящему круто.

– Ну, – он откашлялся, пытаясь вернуть себе привычную невозмутимость, хотя внутри всё пело. – Теперь я здесь. И, судя по твоему новому виду, нам придется изрядно попотеть на тренировках, чтобы я мог соответствовать такому «мастеру высшего класса».

– О, не переживай, – Мака снова улыбнулась, и эта улыбка была предвестником многих часов изнурительной работы. – Я подготовила для нас целый план тренировок. Мы начнем завтра с рассветом. Кид дал нам неделю на «адаптацию», но я не собираюсь тратить время зря.

– С рассветом? Ты издеваешься? – Соул картинно застонал и откинулся на спинку дивана. – Я только что сказал, что ты стала крутой, а ты сразу включаешь режим тирана.

– Это часть моего очарования, – парировала Мака, вставая, чтобы проверить чайник. – Кстати, Блэк Стар сказал, что он стал «Богом Нового Мира» или что-то в этом роде. Это правда?

– О, этот идиот... – Соул закатил глаза. – Он стал сильнее, это факт. Но его самомнение выросло еще быстрее, чем его уровень силы. Если он решит вызвать тебя на дуэль в честь возвращения — а он решит, поверь мне — лучше сделай это на пустыре за городом. Академия не выдержит второго ремонта за этот месяц.

Мака засмеялась, и этот звук окончательно прогнал остатки тишины из квартиры. Соул смотрел на неё и понимал: неважно, сколько лет прошло и как они изменились внешне. Главное — их резонанс никуда не исчез. Он просто ждал своего часа, чтобы зазвучать с новой, невероятной силой.

– Эй, Мака, – позвал он, когда она уже разливала чай по кружкам.

– Что?

– С возвращением домой.

Она замерла с чайником в руке, обернулась и посмотрела на него так тепло, что Соулу на мгновение показалось, будто само солнце заглянуло в их гостиную.

– Я дома, Соул. Наконец-то я дома.