← Назад к обзору

Возвращение домой

Мелодия скрытых смыслов

Пар, поднимавшийся над кружками, закручивался в причудливые спирали, напоминающие Маке очертания душ, которые она видела в своих путешествиях. В гостиной было уютно. Та самая привычная атмосфера, которую не смогли выветрить четыре года разлуки, окутывала их, словно теплое одеяло. Соул сидел в своей излюбленной расслабленной позе, закинув одну ногу на колено, и лениво перебирал принесенные Макой сокровища.

– Ты действительно задалась целью довести меня до сахарного диабета? – Соул усмехнулся, рассматривая упаковку засахаренных фруктов из южных регионов. – Это, конечно, круто, но я Оружие Смерти, а не кондитерский критик.

– Ой, замолчи, – Мака шутливо фыркнула, делая глоток ароматного чая. – Я помню, как ты тайком доедал мои запасы печенья перед экзаменами. Твое тело, может, и повзрослело, но привычки остались прежними.

Соул ничего не ответил, лишь сверкнул зубами в ответ на её подначку. Его рука потянулась к очередной яркой коробочке, лежавшей чуть в стороне от основной кучи, но вдруг замерла. Это была небольшая упаковка из плотной, крафтовой бумаги, перевязанная тонкой, но очень прочной серебристой нитью. К нитке была аккуратно примотана плитка шоколада в строгой темно-синей обертке с золотым тиснением.

– А это что за спецзаказ? – Соул прищурился, поднося коробку ближе к глазам. – Выглядит как-то... иначе. Не похоже на те сувениры, что ты набрала на рынках.

Мака перевела взгляд на коробку и на мгновение замерла с кружкой у губ. Её глаза округлились, а на лице отразилось искреннее удивление, смешанное с легким чувством вины.

– Точно! Соул, прости, я совсем забыла! – Она поставила кружку на столик так резко, что чай чуть не плеснул через край. – Это не от меня. Точнее, я это привезла, но это подарок для тебя от мамы.

Соул едва не выронил плитку шоколада. Его красные глаза расширились, а рука непроизвольно дернулась.

– От Ками? – он переспросил хрипловато. – Ты виделась с ней?

Мака кивнула, её взгляд стал мечтательным и немного грустным.

– Да, это случилось почти в самом конце моего путешествия. Я заехала в европейское отделение Шибусена, чтобы сдать промежуточный отчет и пополнить запасы. И там, прямо в центральном холле, я столкнулась с ней. Она как раз вернулась с задания где-то в Альпах. Знаешь, она почти не изменилась. Всё такая же энергичная, всё время куда-то спешит.

Мака поправила прядь волос, спадающую на лицо, и продолжила, внимательно наблюдая за реакцией Соула.

– Мы проговорили почти всю ночь в маленьком кафе неподалеку от Академии. Она расспрашивала о тебе. О том, как мы резонируем, как ты справляешься со статусом Оружия Смерти. И перед самым моим отъездом она вручила мне это. Сказала, что это подарок для её «самого надежного зятя»... ой, то есть, для «самого надежного напарника её дочери».

Мака густо покраснела, осознав, что чуть не сболтнула лишнего из маминых шуточек, но быстро взяла себя в руки.

– В общем, она велела передать это лично тебе. Шоколад, который примотан сверху — это нечто особенное. Его делают в одном закрытом монастыре в горах, и достать его практически невозможно. Мама сказала, что это лучший стимулятор для души, когда нужно восстановить силы после тяжелого боя. А что в самой коробке — я честно не знаю. Она запечатала её своей печатью души, так что я даже не пыталась заглянуть.

Соул молчал, рассматривая подарок. Мысль о том, что легендарный мастер Ками Албарн, женщина, которая когда-то сделала своего мужа Оружием Смерти и чье имя до сих пор произносили с придыханием, думала о нем, заставляла его чувствовать странную смесь гордости и ответственности.

Он осторожно потянул за серебристую нить. Она поддалась удивительно легко, словно узнавая его энергию. Отложив знаменитый шоколад в сторону, Соул вскрыл крафтовую бумагу. Внутри оказалась изящная шкатулка из темного дерева.

Мака подалась вперед, не в силах сдержать любопытство.

– Ну, что там? Не томи!

Соул открыл крышку. Внутри, на подушечке из черного бархата, покоилась тонкая, но на вид невероятно прочная цепочка из матового металла, который странно мерцал в свете лампы. Плетение было сложным, почти ювелирным, и в нем угадывались защитные руны, вплетенные прямо в звенья.

Но внимание Соула привлек не столько сам подарок, сколько небольшой клочок бумаги, сложенный вдвое и прижатый цепочкой. Он аккуратно вытащил записку.

Почерк Ками был размашистым и уверенным. Первые строки заставили Соула замереть.

«Слушай внимательно, Соул Эванс. Не вздумай читать это вслух Маке, иначе я найду тебя даже на краю света и превращу в консервную банку.

Я видела её глаза, когда она говорила о тебе. Моя дочь выросла, но её сердце всё так же открыто, и ты — единственный, кто занимает в нем центральное место. Я верю, что ты сделаешь её счастливой. Не только как мастер, но и как человек, который будет рядом, когда погаснут огни Академии.

Эта цепочка — не просто украшение. Это древний оберег, который я нашла в одном из своих странствий. Она обладает свойством стабилизировать душевный ритм оружия в моменты критического перегруза. Она защитит твое сознание от влияния черной крови, если она когда-нибудь снова решит заговорить. Носи её и помни: я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть».

Соул почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он быстро свернул записку и спрятал её в карман брюк, стараясь сохранить на лице привычное выражение скуки, хотя его пальцы слегка подрагивали.

– Соул? – Мака подозрительно прищурилась, заметив его маневр. – Что там было написано? Почему ты спрятал бумажку?

– Ничего особенного, – Соул выудил цепочку из шкатулки и поднял её на свет. Металл отозвался тихим, едва слышным гулом, резонируя с его собственной душой. – Обычные наставления от твоей матери в стиле «следи за зубами» и «не забывай чистить куртку». Она просто очень заботливая, ты же знаешь.

– Соул Эванс, ты врешь и не краснеешь! – Мака встала и попыталась дотянуться до его кармана, но Соул ловко увернулся, вскочив с дивана.

– Эй, соблюдай личное пространство, мастер! – Он усмехнулся, надевая цепочку на шею. Она оказалась удивительно легкой, почти невесомой, но Соул тут же почувствовал, как его внутренний мир стал чуточку... тише. Будто хаос, который всегда жил в глубине его души пианиста, обрел надежную опору. – Смотри, она мне идет. Очень круто, правда?

Мака остановилась, рассматривая его. Цепочка действительно смотрелась на нем органично, подчеркивая линию шеи и контрастируя с белой футболкой. Она видела, что Соул что-то скрывает, но также видела, как изменился его взгляд. В нем появилось что-то новое — глубокое, осознанное спокойствие.

– Ладно, – вздохнула она, сдаваясь. – Если мама просила не рассказывать, я не буду выпытывать. В конце концов, у Оружия Смерти должны быть свои секреты от мастера.

– Вот это правильный подход, – Соул снова сел, на этот раз ближе к ней. Он взял плитку того самого «монастырского» шоколада и разломил её пополам, протягивая большую часть Маке. – Держи. Раз уж это лучший стимулятор для души, нам обоим не помешает подзаправиться перед завтрашней тренировкой.

Мака приняла угощение, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. На этот раз она не отстранилась.

– Знаешь, Соул, – тихо произнесла она, глядя на шоколад. – Мама сказала мне одну вещь перед тем, как мы попрощались. Она сказала, что музыка, которую мы создаем вместе, слышна даже в Европе. И что она ждет момента, когда эта мелодия станет по-настоящему великой.

Соул откусил кусочек шоколада. Вкус был невероятным — горьким, терпким и одновременно согревающим, словно глоток старого вина.

– Она всегда была склонна к пафосу, – пробормотал он, прикрыв глаза. – Но в одном она права. Наша мелодия... она только начинается.

Они сидели в тишине, наслаждаясь вкусом редкого лакомства и присутствием друг друга. За окном Город Смерти жил своей ночной жизнью, луна скалилась в привычной безумной ухмылке, но здесь, в маленькой квартире, время словно остановилось.

Соул чувствовал металл цепочки на своей коже. Слова из записки жгли карман, напоминая о том, что теперь он несет ответственность не только за их боевую эффективность, но и за то хрупкое счастье, которое светилось в глазах Маки.

– Расскажи еще о маме, – попросил он неожиданно для самого себя. – Как она вообще? Всё так же воюет с местными бюрократами?

Мака рассмеялась, и этот звук заставил Соула окончательно расслабиться.

– О, ты не представляешь! Она устроила такой скандал из-за неправильно оформленных документов на командировку, что даже лорд Шинигами, наверное, икнул в своем зале...

Она рассказывала, а Соул слушал, глядя на то, как свет лампы играет в её пепельно-русых волосах. Он знал, что впереди их ждут трудные дни, опасные задания и новые враги. Но теперь, с этим подарком на шее и с этой девушкой рядом, он чувствовал себя непобедимым.

– Мака, – прервал он её рассказ через некоторое время.

– Да?

– Спасибо.

– За что? За подарки?

– За то, что вернулась, – он посмотрел ей прямо в глаза, и на этот раз не стал прятаться за иронией. – Без тебя этот шоколад был бы просто куском сахара.

Мака на мгновение замерла, а потом мягко улыбнулась, положив голову ему на плечо.

– Глупый Соул. Я бы ни за что не осталась там навсегда. Ведь кто-то же должен следить за тем, чтобы ты вовремя просыпался и не забывал, что ты — самое крутое оружие в этом мире.

– Именно, – согласился он, притягивая её ближе. – Самое крутое. И только твое.

В эту ночь их души резонировали особенно чисто — без слов, без усилий, просто потому, что они снова были вместе. И где-то далеко, в заснеженных горах Европы, Ками Албарн, смотря на звезды, наверняка улыбнулась, почувствовав, что её подарок нашел своего адресата. Мелодия продолжалась, и теперь она звучала увереннее, чем когда-либо прежде.