← Назад к обзору

Возвращение Вэй Усяня

Искупление в золотых иглах и хмельной шепот

Резиденция ордена Цинхэ Не, Нечистая Юдоль, всегда казалась Вэй Усяню местом излишне суровым и серым, словно вырубленным из самой скалы, на которой она стояла. Но сегодня, шагая по широким каменным коридорам в своем истинном обличье, он чувствовал лишь азарт. Охрана, завидев высокую фигуру в черных одеждах с алой каймой и флейтой за поясом, буквально каменела. Один из молодых адептов выронил алебарду, и та с гулким звоном ударилась о плиты пола.

– Старейшина... Старейшина Илин! – прошептал кто-то из стражников, не решаясь даже поднять оружие.

Вэй Усянь лишь весело подмигнул им, не замедляя шага. Рядом с ним, чеканя шаг, шел Лань Ванцзи, чей холодный и величественный вид остужал любые попытки поднять тревогу. Сычжуй следовал чуть позади, стараясь сохранять невозмутимость, хотя в глазах его плясало любопытство.

Они вошли в главный зал без малейшего сопротивления. Не Хуайсан сидел на своем троне, лениво обмахиваясь веером с изображением горного пейзажа. Увидев вошедших, он не выказал ни капли удивления. Напротив, его губы тронула тонкая, почти незаметная улыбка.

– О, привет! – воскликнул он, складывая веер и поднимаясь навстречу. – Вэй-сюн, выглядишь просто потрясающе. Тебе идет... твое лицо.

– Приветик, Не Хуайсан, – Вэй Усянь развел руки в стороны, демонстрируя себя. – Что могу тебе сказать... Мы нашли доказательства на Гуанъяо. Всё: и место, где он прятал свои грязные секреты, и то, где находится твой брат.

Лицо Хуайсана на мгновение дрогнуло, тень глубокой скорби промелькнула в глазах, но он тут же взял себя в руки.

– Так это же прекрасно, – мягко произнес он, и в его голосе прозвучала сталь, которую редко кто замечал за маской «Незнайки».

– Ага. Просто замечательно, – Вэй Ин прищурился. – Может, устроим суд? Настоящий, со всеми главами орденов, чтобы этот «благодетель» не смог вывернуться?

Хуайсан легонько ударил веером по ладони.

– Читаешь мои мысли, друг. Я уже подготовил почву. Осталось только предъявить неоспоримое.

– Вэй, – негромко, но веско произнес Лань Ванцзи.

Вэй Усянь обернулся к нему, состроив невинную гримасу.

– Ну что-о-о? Лань Чжань, не будь таким букой. Я просто общаюсь со своим старым другом. Мы ведь столько лет не виделись!

Хуайсан тем временем перевел взгляд на юношу в белых одеждах Гусу.

– О... Сычжуй? – в его голосе послышалось искреннее удивление. – Тот самый малыш А-Юань?

– А как же, – Вэй Ин с гордостью хлопнул Сычжуя по плечу. – Лань Чжань вырастил из него настоящего героя. Кстати, Хуайсан-сюн... Ты мне кое-что обещал. Книжку, помнишь? Ту самую, из твоей «особой» коллекции.

Хуайсан издал короткий смешок, прикрыв рот веером.

– Хе-хе-хе...

Он мельком глянул на Лань Ванцзи и увидел, как тот смотрит на Вэй Усяня — в этом взгляде смешались лед, пламя и такое глубокое чувство собственности, что Хуайсан невольно поежился.

– Обязательно отдам, – пообещал он. – А сейчас... давайте выпьем. У меня есть кое-что особенное из запасов брата. Он не любил вино, но для гостей держал лучшее.

– С этого и надо было начинать! – Вэй Усянь просиял.

Хуайсан хлопнул в ладоши, и слуги тут же принесли кувшин и нефритовые чарки. Вэй Ин, не дожидаясь приглашения, наполнил чашу и отпил вместе с хозяином Нечистой Юдоли.

– М-м... Не знаю, что это за винцо, но оно потрясающее! – он прижмурился от удовольствия. – Лань Чжань, ты только понюхай, какой аромат!

Лань Ванцзи остался стоять неподвижно, лишь его пальцы чуть крепче сжались на рукояти Бичэня. Сычжуй стоял рядом с ним, и оба они с легким недоумением и обреченностью наблюдали, как двое «главных пьяниц» их круга моментально нашли общий язык.

– Слушай, Вэй-сюн... – Хуайсан понизил голос, хитро подмигивая. – Пойдем в библиотеку. Выберешь себе сам. У меня там накопилось много интересного за эти тринадцать лет.

– О-о-о! А пошли! – Вэй Ин подпрыгнул на месте. – Я только за!

Библиотека Не Хуайсана была не похожа на строгие залы Гусу. Здесь пахло не только тушью, но и сухими травами, дорогим деревом и чем-то неуловимо запретным.

– Всё, что мы с тобой когда-то отрисовали, я сохранил, – Хуайсан обвел рукой стеллажи, скрытые за шелковыми ширмами. – Бери, что нравится. Коллекция, конечно, пополнялась. Есть экземпляры из Ланьлиня, есть даже переводы из дальних стран.

– Ух ты... Ничего себе выбор, – Вэй Усянь пробежался пальцами по корешкам. – Глазки разбегаются. Кстати, Хуайсан-сюн, а ты всё так же птичками балуешься? Ведь так?

– Угу. Своя коллекция канареек, – Хуайсан указал на золоченую клетку у окна, где заливалась трелью маленькая желтая птица. – Они поют, я слушаю. В этом мире так мало искренности, Вэй-сюн. Только птицы не лгут.

– Я и не сомневался, – Вэй Ин наконец выудил из стопки книжку в темно-синей обложке без названия. Заглянув внутрь, он довольно хмыкнул и спрятал её в широкий рукав.

Прощание было теплым. Не Хуайсан обещал подготовить всё для суда, а Вэй Усянь, Лань Ванцзи и Сычжуй отправились обратно в Облачные Глубины.

По прибытии в Цзинши Вэй Ин первым дело скинул тяжелые дорожные сапоги. Сычжуя они оставили в павильоне для младших адептов — юноша явно устал от переизбытка впечатлений и был совсем не против отдохнуть.

– Отдыхай, А-Юань, – Вэй Ин ласково потрепал его по волосам. – Через пару дней тебе предстоит увидеть, как твой учитель восстанавливает справедливость.

Верховный суд над Цзинь Гуанъяо состоялся через три дня. Это было зрелище, которое заклинатели будут обсуждать десятилетиями. Вэй Усянь явился туда в своих лучших одеждах — черных, как сама ночь, с кроваво-красными всполохами. Чэньцин висела у него на поясе, но он ни разу не коснулся её для призыва мертвецов. За спиной в ножнах покоился Суйбянь.

Он стоял в центре зала, и его голос, спокойный и властный, разносился под сводами. Предъявленные доказательства, свитки из тайного домика и свидетельства Не Хуайсана не оставили Гуанъяо ни единого шанса. Суд был идеальным. Золотой павлин был низвергнут в грязь, а доброе имя Вэй Усяня, пусть и с оговорками, было очищено от самой черной клеветы.

Вечером того же дня, когда эмоции немного улеглись, Вэй Ин и Лань Ванцзи вернулись в Цзинши. Едва за ними закрылась дверь, Лань Чжань наложил на покои мощное заклинание тишины. Теперь ни один звук не мог проникнуть наружу, и ни один шорох извне не мог потревожить их уединение.

Вэй Ин обернулся к нему. В свете свечей его глаза казались неестественно яркими. Он медленно подошел к Лань Ванцзи, который замер посреди комнаты, не сводя с него пристального взгляда.

– Ну что, Ханьгуань-цзюнь... – прошептал Вэй Ин, проводя пальцами по его плечу. – Суд окончен. Я официально не монстр. Как ты думаешь, полагается ли герою награда?

Он начал соблазнять его открыто, дерзко, так, как умел только он. Он шептал на ухо Лань Чжаню такие непристойные вещи, от которых у любого другого заклинателя Гусу случился бы удар. Его руки, теперь сильные и уверенные, скользили по белоснежным одеждам, сминая шелк, пробираясь к запретным местам, дразня и требуя ответа.

– Лань Чжань... Ты ведь так долго ждал, – Вэй Ин вытащил из рукава ту самую книжку из библиотеки Хуайсана и раскрыл её на особенно выразительной странице. – Смотри, тут написано, что это упражнение укрепляет золотое ядро. Хочешь попробовать?

Лань Ванцзи смотрел на него, и его самообладание, ковавшееся годами медитаций, рушилось, как карточный домик. Взгляд его потемнел, дыхание стало тяжелым. Когда Вэй Ин прижался к нему всем телом, продолжая шептать свои бесстыдные предложения, Лань Чжань не выдержал.

Он жестко перехватил руки Вэй Ина, прижимая их к его же спине, и впился в его губы поцелуем, в котором было всё: и тринадцать лет боли, и бесконечная нежность, и яростное, первобытное желание. В ту ночь Цзинши стала свидетелем того, как два величайших заклинателя своего времени наконец-то обрели друг друга без остатка. Лань Ванцзи брал его снова и снова, властно и страстно, словно пытаясь запечатлеть свою принадлежность на каждой клеточке этого вновь обретенного тела.

На следующее утро Вэй Усянь проснулся поздно. Солнце уже стояло высоко. Попытавшись сесть, он тихо ойкнул. Спина и поясница ныли, напоминая о бурной ночи, но это была приятная боль — свидетельство того, что он жив и любим.

– Ох, Лань Чжань... – пробормотал он, чувствуя, как рука Ванцзи мягко ложится на его талию, делясь духовной энергией для облегчения боли. – Ты просто зверь. Праведный Ханьгуань-цзюнь, кто бы мог подумать...

– Вэй Ин, – Лань Чжань притянул его ближе, целуя в висок.

– Ладно-ладно, я не жалуюсь! – Вэй Ин рассмеялся, хотя и поморщился от резкого движения. – Но мне нужно вставать. Сегодня важный день.

Он привел себя в порядок, тщательно скрывая следы ночи под высоким воротником. Сегодня была запланирована его первая официальная встреча с племянником — Цзинь Линем.

Они встретились на тренировочном поле. Цзинь Линь стоял там, скрестив руки на груди, в своих золотых одеждах, выглядя одновременно гордым и потерянным. Рядом с ним стоял Сычжуй, который мягко что-то ему объяснял.

Завидев Вэй Усяня, Цзинь Линь выпрямился. Его подбородок дрогнул.

– Так значит... это правда? – выкрикнул он. – Ты — это ты? Тот самый, из-за которого...

Он не договорил. Вэй Усянь подошел к нему медленно, не делая резких движений. Он смотрел на юношу, и видел в его чертах и шицзе, и павлина Цзинь Цзысюаня.

– Да, Линь-лин, – тихо сказал Вэй Ин. – Это я. Твой дядя.

Цзинь Линь хотел было что-то возразить, привычно огрызнуться, но Вэй Усянь просто протянул руку и неловко, но искренне взъерошил его волосы.

– У тебя глаза матери, – добавил он, и его голос на мгновение сорвался.

Цзинь Линь замер. Агрессия вдруг испарилась, сменившись детской растерянностью. Он посмотрел на Сычжуя, и тот ободряюще улыбнулся ему.

– Я не прощу тебя сразу, – буркнул Цзинь Линь, отворачиваясь, чтобы скрыть набежавшие слезы. – И не надейся.

– И не надо, – Вэй Ин улыбнулся, чувствуя, как тяжелый груз на сердце становится чуть легче. – У нас впереди много времени. Я научу тебя паре трюков с мечом, о которых твой дядя Цзян Чэн даже не слышал.

Лань Ванцзи стоял поодаль, наблюдая за этой сценой. Он видел, как Вэй Ин, несмотря на легкую хромоту и усталость, светится счастьем. Всё было правильно. Суд прошел, семья собиралась по кусочкам, а в Цзинши их ждал уют и бесконечные ночи, которые они теперь могли называть своими.

Вэй Усянь обернулся к Лань Чжаню и подмигнул ему. Жизнь только начиналась.