Все уже не будет как раньше
Пепел семейного очага
Свист порт-ключа разорвал барабанные перепонки, когда мир вокруг них сжался в тугую, лишенную цвета и воздуха спираль. Ощущение падения сквозь бездну закончилось резким толчком: подошвы Гарри тяжело врезались в сырую, заросшую колючим пыреем землю.
В лицо ударил промозглый девонский ветер, пахнущий прелыми яблоками, сырым торфом и речной тиной.
Гарри выпрямился. Черные растрепанные волосы, слипшиеся от пота и пепла Большого зала, немедленно разметало холодным порывом. Круглые очки снова сползли на переносицу, и он медленно, почти отстраненно поправил их испачканным в саже пальцем. На бледном лбу глухо пульсировал багровый шрам в виде молнии – теперь он не болел, но отдавал приятным, вибрирующим теплом, будто напившись сырой магии разрушения.
Перед ними, на фоне хмурого, затянутого свинцовыми тучами предвечернего неба, кривилась Нора.
Нелепое, слепленное из досок, чужих балок и плохо подогнанного камня жилище Уизли всегда казалось Гарри воплощением уюта. Когда-то давно, на втором курсе, этот покосившийся дом казался ему волшебным замком, вершиной тепла и безопасности, где пахло патокой, жареными сосисками и материнской заботой.
Теперь же Гарри видел лишь уродливую деревянную клетку. Гнездо, где годами выкармливали завистливых птенцов, готовых клевать любого, кто посмеет расправить крылья шире положенного. В окнах было темно. Хозяева еще не вернулись – Артур и Молли зализывали раны под пепелищем школьных стен, а их младший сын навсегда застыл бессмысленным памятником собственной глупости.
– Какое убожество, – протянула Флер, ступая рядом с ним по примятой траве.
Ее серебряные волосы сияли даже под серым небом, а тонкая шелковая ткань, едва прикрывавшая стройное тело после их исступленного единения на руинах Хогвартса, развевалась на ветру, словно боевое знамя. В глазах вейлы не было ни капли усталости – лишь ненасытный, хищный голод.
– Они гордились этой нищетой, – глухо отозвался Гарри. Его изумрудные глаза за круглыми стеклами остекленели, отражая серые контуры покосившейся крыши. – Они превратили свою убогость в культ добродетели. А меня заставляли чувствовать вину за каждый галлеон, оставленный мне родителями.
– Так освободись от этого, 'Арри, – Флер коснулась его плеча. Ее пальцы обожгли даже сквозь плотную ткань куртки. – Оставь их без прошлого, как они пытались оставить тебя без будущего.
Гарри медленно вытащил остролистовую палочку. Дерево отозвалось на прикосновение низким, довольным гулом, признавая нового хозяина – мага, который больше не стеснялся проливать кровь и жечь мосты.
Он не стал подходить к крыльцу. Не стал обходить защитные чары, которые Артур Уизли годами накладывал вокруг семейного гнезда. Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри разворачивается черный вихрь первозданной ярости. Он вспомнил, как Рон бросил его в палатке, вспомнил визг Джинни, вспомнил навязчивую, удушающую опеку Молли, которая прятала от него правду, словно он был слабоумным калекой.
– *Фиендфайр,* – прошептал Гарри, но затем покачал головой и резко перехватил палочку обеими руками, вспоминая формулу, найденную в гримуарах на Гриммо. – Нет. Они не заслужили очищения огнем. Они заслужили только прах. *Конфрингро Максима Катастрофа!*
Из кончика палочки вырвался не луч. Это был пульсирующий, иссиня-черный шар концентрированного кинетического разрушения, окруженный кольцами багровых молний. Снаряд бесшумно прорезал воздух над огородом, смял защитные купола, как сухую яичную скорлупу, и вошел точно под фундамент деревянного дома.
Секунду стояла абсолютная, противоестественная тишина.
Затем земля под Норой содрогнулась.
Взрыв не просто разорвал дом – он распылил его на атомы. Чудовищная вспышка ослепительного белого света взметнулась в небо на сотню футов, сопровождаемая звуком, похожим на раскат грома внутри железного колокола. Бревна, стропила, старая кухонная утварь, детские метлы в сарае – все это в долю секунды обратилось в клубящуюся тучу щепок, горящей соломы и каменного крошева.
Ударная волна сшибла кроны яблонь в саду, вздыбила сырой дерн и ударила в выставленный Гарри щит *Протего Тоталум*, заставив голубоватую полусферу жалобно зазвенеть.
Где стояла Нора, осталась лишь гигантская, дымящаяся воронка глубиной в несколько ярдов. По ее краям тлели остатки корней, а в воздух, медленно кружась, поднимался черный, жирный пепел. От многолетнего семейного уюта Уизли не уцелело даже дверной ручки.
Гарри тяжело опустил руки. Его грудь мерно вздымалась. Он смотрел на дымящуюся яму и не чувствовал ничего, кроме пьянящей, кристальной легкости. Будто невидимый ошейник, стягивавший горло все эти годы, наконец лопнул и рассыпался прахом.
– Браво, мон шер, – прошептала Флер, тихо аплодируя за его спиной. – Теперь им некуда возвращаться. Они будут скитаться по милости своего великого директора, как бездомные псы.
– Это только начало, – произнес Гарри, поворачиваясь к ней. Его лицо было бледным, но черты заострились, утратив последние остатки детской мягкости. – Следующее – Министерство. Фадж, Скримджер, авроры... Все те, кто закрывал глаза на возвращение Волдеморта и делал из меня посмешище. Они должны увидеть, кого вырастили.
– Но чтобы войти в Министерство, нам понадобятся ключи, – заметила француженка, нахмурив безупречные брови. – После того, что случилось в замке, камины заблокированы, а аппарационные барьеры в Атриуме усилены втрое.
– Не все барьеры способны удержать то, чего они не замечают, – раздался сбоку странный, мечтательный голос.
Гарри и Флер среагировали синхронно. Палочка Гарри уставилась в сторону густых зарослей орешника, а вокруг ладоней Флер взметнулись голубоватые языки вейловского огня.
Из-за покосившейся изгороди, отделявшей пепелище от холмов Оттери-Сент-Кэчпол, неторопливо вышла фигура.
Это была Полумна Лавгуд.
На ней была надета длинная шерстяная мантия нелепого горчичного цвета, на шее болталось ожерелье из пробок от сливочного пива, а в ушах покачивались знаменитые сережки-редиски. Ее грязно-светлые волосы доходили до пояса, спутавшись от ветра, а огромные, серебристо-серые глаза смотрели на дымящуюся воронку на месте Норы без малейшего удивления или испуга.
– Полумна? – Гарри на мгновение опустил палочку, подозрительно прищурившись сквозь круглые стекла. – Что ты здесь делаешь?
– Гуляю, – просто ответила девушка, останавливаясь в паре шагов от черты выжженной земли. Она склонила голову набок, разглядывая растрепанного, покрытого копотью Поттера. – Папа ушел за корнями цапень-травы, а я собирала слизевиков у ручья. Потом раздался этот хлопок. Очень красивый звук. Похож на то, как лопается мыльный пузырь, внутри которого спал наргл.
Флер недоверчиво хмыкнула, смерив странную девушку оценивающим взглядом:
– 'Арри, кто эта полоумная? Она видела взрыв. Она сдаст нас аврорам. Позволь мне...
– Не стоит, мисс Делакур, – не повышая голоса, произнесла Полумна. В ее безмятежном тоне внезапно прорезались ледяные, пугающе трезвые нотки. – Огонь вейл плохо смывается с совести, а мне еще нужно дочитать свежий номер «Придиры». К тому же, я не собираюсь никого звать. Уизли никогда мне не нравились. Особенно Рональд. От него всегда пахло плесенью и чужой завистью.
Гарри сделал шаг навстречу сокурснице, вглядываясь в ее немигающее лицо:
– Рон мертв для этого мира, Полумна. Он застыл в камне. Я сжег Большой зал. И я только что стер с лица земли этот дом. Ты понимаешь, что это значит?
– Конечно, – Полумна улыбнулась уголками губ, и эта улыбка на ее бледном лице выглядела жутковато. – Это значит, что ты наконец-то перестал притворяться хорошим мальчиком, Гарри. Я давно видела, как вокруг твоей головы роятся мозгошмыги министерской лжи. Они нашептывали тебе, что ты должен умереть за них. Но теперь твой шрам... он больше не красный. Он цвета грозового неба.
Она подошла ближе, совершенно не боясь ни обугленной земли под ногами, ни смертоносной магии, исходящей от двоих магов. Ее рука, тонкая и белая, поднялась и на мгновение зависла в воздухе возле растрепанных черных волос Гарри, указывая на шрам.
– Ты собираешься в Министерство, верно? – спросила она.
– Да, – твердо ответил Гарри. – И никто не встанет у меня на пути.
– Они запечатали телефонную будку для посетителей еще утром, – спокойно сообщила Полумна. – И каминная сеть под строгим контролем Скримджера. Моего отца вчера вызывали на допрос из-за статьи о темных ритуалах древности. Они боятся. Но они глупы. Они думают, что Министерство защищено со всех сторон, но забыли про отдел Учета магических тварей.
Флер заинтересованно подалась вперед, серебряные волосы скользнули по ее обнаженным плечам:
– Продолжай, девочка.
– В подвалах старого почтамта на Ковент-Гарден есть заброшенный коллектор, куда раньше сбрасывали помет фестралов и отходы драконьих питомников, – Полумна перевела свои огромные серые глаза на француженку. – Папа писал об этом расследование. Вход зачарован от маглов, но для тех, в ком течет нечеловеческая кровь или кто не боится испачкать руки, проход открыт всегда. Он ведет прямо в технические тоннели под Залом Суда.
Гарри молча изучал странную когтевранку. В этой девушке всегда было нечто потустороннее, но сейчас, на краю пепелища, она казалась идеальной фигурой на его новой доске. Она не задавала вопросов о морали. Она не плакала о друзьях. Ей было плевать на правила мира, который всегда считал ее изгоем.
– Почему ты помогаешь нам, Полумна? – спросил Гарри, поправляя круглые очки.
– Потому что мир стал слишком скучным и лживым, – отозвалась она, и в ее глазах на мгновение вспыхнул опасный, фанатичный огонек. – Все вокруг носят одинаковые мантии и верят одинаковым сказкам Дамблдора. Вы с мисс Делакур... вы пахнете настоящей бурей. А буря всегда смывает все лишнее. Возьмите меня с собой. Я знаю Министерство изнутри лучше любого аврора. Мой отец слишком часто пытался спасти их души, но я предпочту посмотреть, как вы сломаете им хребты.
Флер тихо рассмеялась своим хрустальным, завораживающим смехом:
– Мне нравится эта малышка, 'Арри. В ней гораздо больше яда, чем кажется на первый взгляд.
Гарри протянул Полумне руку.
– Тогда идем, – произнес он. – Обратной дороги не будет. Если ступишь за нами – для них ты станешь таким же чудовищем, как и я.
Полумна не колеблясь вложила свои прохладные пальцы в его ладонь, пахнущую порохом и гарью:
– Быть чудовищем гораздо безопаснее, Гарри. Чудовищ по крайней мере боятся.
Она сжала его пальцы, другой рукой Гарри притянул к себе Флер за талию, и они втроем шагнули в пустоту аппарационного вихря, оставляя за спиной лишь клубы дыма над разорванной плотью земли Уизли.
***
Воздух в служебных тоннелях под Лондоном был густым, влажным и вонял озоном, серой и гнилыми водорослями.
Они вынырнули из сырой темноты в узком, выложенном черной плиткой техническом коридоре десятого уровня Министерства магии. Здесь не горели факелы – лишь редкие магические сферы под низким потолком пульсировали тревожным, багровым светом. Далеко впереди, эхом разносясь по вентиляционным шахтам, выли сирены тревоги.
– До них дошли вести из Хогвартса, – прошептала Флер, бесшумно скользя рядом с Гарри. Ее глаза во тьме светились хищным сапфировым огнем. – Они знают, что ты больше не их ручной спаситель.
– Пусть знают, – отрезал Гарри.
Черноволосый, растрепанный, с горящим шрамом на бледном челе, он шел вперед уверенными, тяжелыми шагами. Круглые очки блестели в багровом полумраке, скрывая ядовитый изумруд его взгляда. Он больше не крался. Он пришел забирать долги.
Полумна бесшумно семенила следом, с легким любопытством разглядывая рунические замки на массивных металлических дверях:
– За этой стеной – Визенгамот. А прямо над нами – Атриум. Там сейчас собрались все высшие чины. Они ждут возвращения Дамблдора с вестями.
– Дамблдор слишком занят сбором пепла со своего директорского стола, – усмехнулся Гарри.
Они подошли к кованой решетке лифта, ведущего прямиком на верхние этажи. Гарри не стал нажимать кнопку вызова. Он просто поднял остролистовую палочку и хлестнул ею по тросам подъемника, вливая в заклинание ту же разрушительную мощь, что стерла Нору:
– *Редукто Дуо!*
Тросы с оглушительным звоном лопнули, пустая кабинка с грохотом рухнула вниз, в бездну шахты, а Гарри взмахнул рукой, направляя магию под их ноги:
– *Асендио!*
Воздушный вихрь подхватил троих магов и с бешеной скоростью понес вверх по шахте, пробивая защитные сетки и перекрытия.
Через секунду они вылетели прямо в центр золоченого Атриума, разнеся в пыль декоративные решетки шахты лифта.
Грохот обрушившегося металла заставил сотни людей застыть на месте.
Атриум был переполнен. Здесь толпились чиновники, репортеры «Ежедневного пророка» с зачарованными блокнотами, мракоборцы в алых мантиях во главе с Руфусом Скримджером и сам Корнелиус Фадж, нервно сжимающий в руках свой дурацкий зеленый котелок. Все они обсуждали экстренный выпуск газеты, где сообщалось о «трагическом инциденте в Хогвартсе».
И в эту секунду в центре зала, среди клубов черного дыма и каменной крошки, опустились трое.
В центре стоял Гарри Поттер. Его разорванная, опаленная мантия волочилась по начищенному паркету, черные волосы были всклокочены, а шрам-молния на лбу горел так ярко, что на него было больно смотреть. По правую руку от него стояла полуобнаженная Флер Делакур, чья серебристая аура вейлы взметнулась к потолку волнами чистого пламени, отчего золотые статуи Фонтана Магического Братства начали плавиться и оседать. По левую руку стояла босоногая Полумна Лавгуд с безумной, безмятежной улыбкой и поднятой палочкой из вишневого дерева.
В гигантском зале повисла гробовая, леденящая кровь тишина. Репортерское перо со звоном упало на пол.
– П-потттер?.. – выдавил Фадж, и его лицо приобрело цвет скисшего молока. – Что... что это значит?! Где Дамблдор?! Авроры, взять его! Он в розыске за нападение на...
Гарри даже не позволил ему договорить.
Движение его руки было смазанным и чудовищно быстрым.
– *Авада Кедавра,* – спокойно, почти буднично сорвалось с его губ.
Ослепительный, мертвенно-зеленый луч рассек воздух Атриума. Заклинание ударило министра магии прямо в грудь, оборвав его визг на полуслове. Корнелиус Фадж рухнул навзничь, как мешок с тряпьем, его зеленый котелок покатился по паркету, пачкаясь в пыли.
Толпа взорвалась истошными, животными воплями ужаса. Чиновники бросились к выходам, сбивая друг друга с ног, но Флер уже вскинула обе руки, и массивные золотые ворота Атриума с грохотом захлопнулись, намертво запечатанные стеной ревущего вейловского огня.
– Никто не уйдет, – промурлыкала француженка, и ее голос разнесся по залу звоном погребального колокола.
Скримджер, выхватывая палочку, попытался скомандовать аврорам построить боевой порядок, но Полумна, тихо рассмеявшись, взмахнула своей палочкой:
– *Коллопортус Террестрис!*
Каменные плиты под ногами мракоборцев ожили, превращаясь в зыбучую, чавкающую жижу, затягивая защитников правопорядка по пояс в твердеющий гранит.
Гарри шагнул вперед, наступая на тело мертвого министра. Он поправил круглые очки, окинул ледяным взглядом оставшихся чиновников, вжавшихся в стены, и поднял палочку над головой.
– Министерство пало, – произнес Избранный, и в его голосе не осталось ничего человеческого – лишь чистая, несокрушимая тьма. – На колени. Перед вашим новым порядком.