← Назад к обзору

Встреча спустя годы

Ритм разбитого сердца

Утро в квартире Маки началось не с настойчивого звонка будильника, а с оглушительного грохота на кухне и победного вопля, который мог принадлежать только одному человеку в этом мире. Албарн резко села на кровати, запутываясь в одеяле, и на мгновение забыла, где находится. Лишь спустя пару секунд реальность вчерашнего вечера обрушилась на неё: аэропорт, объятия Цубаки, нелепый Блэк Стар и... Соул.

– Вставай, Мака! Великий Блэк Стар приготовил завтрак, достойный богов! – донеслось из коридора вместе с ритмичным стуком поварешки по кастрюле.

Мака со стоном уронила голову обратно на подушку. Она отвыкла от шума. Её жизнь была тихой гаванью, наполненной шелестом страниц и мягким гулом офисного кондиционера. Но, странное дело, вместо привычного раздражения она почувствовала, как губы сами собой расплываются в улыбке.

Приведя себя в порядок и надев домашний кашемировый кардиган, она вышла в гостиную. Картина была эпической: Блэк Стар в её розовом фартуке с рюшами (откуда он его вообще выкопал?) жонглировал апельсинами, Цубаки пыталась спасти остатки омлета от подгорания, а Соул... Соул сидел на подоконнике, прислонившись затылком к стеклу, и с невозмутимым видом пил чёрный кофе.

– Ты нашёл мой фартук, – констатировала Мака, проходя к столу. – Блэк Стар, если на нём останется хоть одно пятно жира, я применю «Мака-чоп» прямо здесь и сейчас.

– Ха! Сначала поймай меня, заучка! – Блэк Стар эффектно подбросил апельсин, но тот, ударившись о люстру, приземлился точно в миску с хлопьями. – Это был стратегический маневр!

– Доброе утро, Мака, – Цубаки виновато улыбнулась, передавая ей тарелку. – Надеюсь, мы тебя не слишком рано разбудили. Блэк Стар утверждает, что настоящие герои не спят после семи.

– Настоящие герои просто не дают спать остальным, – подал голос Соул. Он повернул голову к Маке, и его взгляд, всё ещё немного сонный, задержался на её лице. – Выглядишь лучше, чем вчера. Меньше похожа на натянутую струну.

– Спасибо, Эванс, – Мака приняла кофе из рук Цубаки и присела на свободный стул. – Вчера был... сложный день. Эмоциональный перегруз.

– Это потому что ты слишком много работаешь, – Блэк Стар бесцеремонно уселся рядом, едва не опрокинув солонку. – Цубаки сказала, что ты тут какая-то важная шишка в издательстве. Но какая в этом радость, если ты не можешь даже выйти погулять с друзьями? Мы здесь, чтобы вернуть тебе вкус к жизни!

– И какой у нас план? – Мака с любопытством посмотрела на друзей.

– Сначала — прогулка по городу, – Цубаки воодушевленно загнула палец. – Хотим посмотреть, где ты работаешь, зайти в тот парк, о котором ты писала в письмах. А вечером...

– А вечером мы идём в «Подвал», – перебил её Соул, и в его голосе промелькнули стальные нотки.

Мака замерла с чашкой у губ.

– В «Подвал»? Тот самый джаз-клуб на окраине? Откуда ты о нём знаешь?

– У меня там старый знакомый по переписке, – Соул пожал плечами, глядя в окно. – Он обещал мне инструмент на вечер. Сказал, что местная публика ценит что-то покрепче классической нудятины.

Мака почувствовала, как сердце пропустило удар. Соул собирался играть. Не по принуждению родителей, не ради экзамена в элитном университете, а просто так. Для них. Для неё?

– Ты серьёзно? – тихо спросила она.

– Вполне. Если, конечно, ты не боишься испортить свою репутацию бизнес-леди, появившись в таком злачном месте, – он ухмыльнулся, и эта его фирменная «крутая» мина заставила её внутренне вздрогнуть.

– Я никогда не боялась пачкать руки, Соул. Ты это прекрасно знаешь.

День пролетел в суматохе, которую мог создать только Блэк Стар. Они гуляли по набережной, где он пытался залезть на каждый фонарный столб, утверждая, что оттуда вид на его величие открывается лучше. Они зашли в офис Маки, где её коллеги, привыкшие видеть её строгой и неприступной, с открытыми ртами наблюдали, как она смеётся над шутками синеволосого парня и о чем-то тихо переговаривается со стильным белобрысым молодым человеком, который выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала об альтернативной музыке.

Соул вёл себя отстранённо, но Мака чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. Он шёл чуть позади, засунув руки в карманы, и внимательно изучал город, в котором она провела последние годы. Иногда их взгляды пересекались, и в эти моменты Маке казалось, что времени не существовало вовсе — не было тех лет тишины, не было того сухого сообщения в мессенджере. Был только Соул, его запах дешёвых сигарет и дорогого парфюма, и та необъяснимая связь, которую они называли «резонансом» ещё в школе.

Когда сумерки опустились на город, они направились в «Подвал». Это было место с низкими потолками, прокуренным воздухом и сценой, которая видела лучших джазменов города. Здесь не было пафоса, только музыка.

– Ого, ну и дыра! – восхитился Блэк Стар, оглядываясь. – Мне нравится! Здесь пахнет настоящим вызовом!

– Тише ты, – шикнула на него Мака, ведя компанию к забронированному столику в углу.

Соул сразу направился к барной стойке, где его встретил крупный мужчина с бородой. Они обменялись парой фраз, пожали руки, и Соул кивнул в сторону старого, потертого пианино, стоявшего в глубине сцены.

– Он действительно будет играть? – Цубаки присела рядом с Макой, её глаза светились мягким светом. – Знаешь, Мака, он почти не прикасался к клавишам всё то время, что мы общались в Европе. Он говорил, что музыка умерла для него в тот день, когда он сел в самолёт.

Мака сжала пальцы на сумочке.

– Почему он изменил решение?

– Думаю, ответ сидит прямо передо мной, – Цубаки тепло улыбнулась и накрыла ладонь подруги своей рукой.

На сцене погас основной свет, оставив лишь приглушённый синий прожектор. Соул поднялся на подмостки. Он не кланялся, не ждал аплодисментов. Он просто сел на банкетку, откинул крышку инструмента и на мгновение замер, закрыв глаза.

В зале стало тихо. Даже Блэк Стар перестал жевать свои чипсы и замер, уставившись на сцену.

Первые ноты были резкими, почти болезненными. Это не была классическая гармония, к которой привыкли уши Маки. Это был хаос, превращённый в ритм. Соул играл так, словно вырывал из себя куски прожитых лет. В музыке слышался шум дождя в чужом городе, холод пустых квартир, ярость на родителей и... тихая, щемящая тоска.

Мака затаила дыхание. Она видела, как двигаются его плечи, как нервно взлетают пальцы над клавишами. Это был не тот Соул, который играл Шопена на школьных концертах. Это был человек, который наконец-то нашёл свой голос.

Мелодия начала меняться. Она стала мягче, в ней появилось что-то знакомое. Мака узнала эти переливы — они напоминали ей их прогулки после уроков, когда они спорили о книгах и мечтали о будущем. Соул открыл глаза и посмотрел прямо в её сторону. В полумраке клуба его глаза казались почти чёрными, но взгляд был таким пронзительным, что Маке захотелось отвернуться, чтобы не выдать своего волнения.

Он закончил на высокой, неопределённой ноте, которая ещё долго вибрировала в воздухе. Зал взорвался аплодисментами. Люди вставали, что-то кричали, но Соул, казалось, не замечал никого. Он закрыл крышку пианино и сошёл со сцены, направляясь прямиком к их столику.

– Ну как? – спросил он, присаживаясь рядом с Макой. На его лбу выступили капли пота, а дыхание было сбитым. – Не слишком «правильно» для тебя?

– Это было... – Мака запнулась, подбирая слова. – Это было честно, Соул. Намного честнее всего, что я слышала раньше.

– Круто! – Блэк Стар хлопнул Соула по плечу так, что тот едва не выплюнул остатки кофе. – Ты почти дотянулся до моего уровня крутизны, Эванс! Почти!

– Спасибо, Стар, я буду стараться, – Соул усмехнулся, но его взгляд снова вернулся к Маке. – Пойдём? Мне нужно подышать.

Они вышли на улицу, оставив Блэк Стара и Цубаки обсуждать возможность «завоевания этой сцены великим Блэк Старом». Ночной город встретил их прохладой и неоновыми огнями.

Они шли молча, пока не оказались на небольшом мостике через канал. Соул остановился и опёрся на перила.

– Я хотел ненавидеть этот инструмент, – вдруг сказал он, не глядя на неё. – Думал, если брошу музыку, то стану свободным. Но в итоге я просто запер себя в другой клетке. В тишине.

– Соул...

– Не перебивай, Мака. Я не умею говорить красивые речи, ты же знаешь. Я приехал сюда не только потому, что Цубаки уговорила. Я приехал, потому что понял: ты — единственная, кто видел во мне не «наследника великой музыкальной династии», а просто парня, который любит поесть пиццу и поиграть в видеоигры.

Мака подошла ближе, чувствуя, как ночной ветер путает её волосы.

– Я видела в тебе Соула, – тихо ответила она. – И мне было больно, когда ты исчез. Я думала, что сделала что-то не так. Что я была слишком навязчивой со своей учёбой и правилами.

– Глупая, – он повернулся к ней, и в его взгляде не осталось и следа привычного безразличия. – Ты была единственным, что удерживало меня в здравом уме.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Мака замерла, боясь разрушить этот момент. Его пальцы были прохладными, но от них исходила такая уверенность, которой ей так не хватало все эти годы.

– Мака, я не знаю, надолго ли я здесь, – прошептал он, сокращая расстояние между ними. – Мои родители всё ещё пытаются контролировать каждый мой шаг, и у меня нет стабильной работы, кроме игры в сомнительных барах. Я всё ещё тот же проблемный парень.

– А я всё та же заносчивая отличница, – Мака слабо улыбнулась, накрывая его руку своей. – Кажется, у нас идеальный резонанс, не находишь?

Соул хмыкнул, и в следующую секунду его губы коснулись её губ. Это был поцелуй, в котором смешались годы ожидания, горечь разлуки и робкая надежда на то, что в этот раз всё будет иначе. Мака ответила на него с жаром, о котором сама в себе не подозревала. Весь её упорядоченный мир, её карьера, её графики и планы — всё это отошло на второй план. Важен был только этот момент на мосту и человек, который пах табаком и джазом.

Когда они отстранились друг от друга, Соул прислонился своим лбом к её лбу.

– Это было круто, – выдохнул он.

– Очень, – согласилась Мака, чувствуя, как внутри неё наконец-то наступил покой.

– Эй! Вы там скоро?! – голос Блэк Стара донёсся со стороны клуба. – Мы нашли место, где подают лучшие бургеры в этом городе! Если вы сейчас не придёте, я съем долю Маки!

Мака рассмеялась, вытирая слезы, выступившие от избытка чувств.

– Пошли, а то он правда всё съест. А у меня завтра выходной, и я собираюсь провести его максимально неправильно.

– Это мой план, Албарн, – Соул взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. – И не надейся, что я дам тебе его испортить.

Они пошли навстречу друзьям, и Мака впервые за долгое время чувствовала, что её жизнь — это не просто выверенный ритм швейцарских часов, а сложная, живая и бесконечно прекрасная мелодия, которую они только начали писать. И на этот раз она была уверена: эта песня не оборвется на полуслове.