← Назад к обзору

Встреча спустя годы

Танец на клавишах судьбы

– Просыпайся, Албарн! Мир не может вечно ждать, пока его главная отличница досмотрит свои сны! – Голос Блэк Стара ворвался в сознание Маки подобно внезапному раскату грома среди ясного неба.

Мака со стоном натянула одеяло на голову, пытаясь скрыться от безжалостного энтузиазма своего друга. Понедельник. Первый рабочий день после возвращения этой безумной компании. Она планировала поработать удалённо, надеясь на спокойное утро с ноутбуком и чашкой кофе, но, кажется, у Блэк Стара были другие планы на её личное пространство.

– Блэк Стар, если ты сейчас же не выйдешь из моей спальни, я запущу в тебя томом классической литературы, – пригрозила она приглушённым голосом из-под одеяла.

– Ха! Ты не попадёшь по великому мне! – донеслось уже из коридора. – Живее, Мака! Цубаки приготовила завтрак, а Соул уже час сидит на кухне и делает вид, что читает твою скучную газету об экономике!

Мака окончательно сдалась. Она выбралась из постели, поправила пижаму и, бросив взгляд в зеркало, тяжело вздохнула. Растрепанные волосы, сонный взгляд… Совсем не тот образ «железной леди», который она выстраивала годами. Но, странное дело, это её больше не пугало.

Когда она зашла на кухню, сцена была почти идиллической. Цубаки ловко раскладывала по тарелкам омлет с овощами, Блэк Стар пытался балансировать вилкой на кончике носа, а Соул действительно читал газету, лениво помешивая кофе. Увидев Маку, он опустил край страницы и едва заметно ухмыльнулся.

– Доброе утро, заучка. Наконец-то решила почтить нас своим присутствием?

– У меня законный выходной… точнее, удалёнка, – Мака села на свободный стул, принимая тарелку из рук улыбающейся Цубаки. – Спасибо, Цу. Пахнет потрясающе.

– Тебе нужно подкрепиться, – мягко сказала Цубаки. – Мы решили, что сегодня не будем тебя сильно отвлекать, но Блэк Стар настаивает на том, чтобы мы сходили в торговый центр. Ему внезапно понадобились новые кроссовки «для великих свершений».

– Свершения подождут до обеда, – Мака открыла ноутбук, который принесла с собой. – Мне нужно разобрать почту и утвердить макеты обложек. Дайте мне два часа тишины.

– Тишина? – Блэк Стар возмущённо вскинул брови. – Ты просишь тишины у самого громкого человека во вселенной? Это вызов! Я принимаю его! Я буду молчать так громко, что ты это почувствуешь!

Соул закатил глаза и сложил газету.

– Я присмотрю за ним, Мака. Мы с Цубаки выведем его на балкон или займем чем-нибудь. Работай.

Мака благодарно кивнула и погрузилась в мир цифр и текстов. Но сосредоточиться было на удивление трудно. Она чувствовала на себе взгляд Соула, даже когда он не смотрел на неё прямо. Его присутствие в её квартире меняло саму структуру воздуха. Каждое движение его пальцев, когда он брал чашку, каждый шорох газеты — всё это отзывалось внутри неё странной вибрацией.

Спустя полтора часа, когда основные письма были отправлены, Мака откинулась на спинку стула и потерла виски.

– Всё? – Соул, как оказалось, всё это время сидел в кресле в углу гостиной, листая одну из её книг.

– Почти. Осталось только дождаться звонка от главного редактора. Он старой закалки, любит обсуждать детали голосом, а не в мессенджерах.

– Тогда у нас есть время, – Соул встал и подошел к ней. – Помнишь, я обещал вытащить тебя на обед? Цубаки и Блэк Стар уже ушли, сказали, что встретят нас в центре через час. Блэк Стар не выдержал «режима тишины» и решил начать завоевание магазинов раньше.

Мака улыбнулась.

– Значит, мы остались одни?

– Получается так. Собирайся, Албарн. И не забудь сменить пижаму на что-то более… деловое. Или наоборот, менее деловое. На твой вкус.

Через сорок минут они уже шли по залитой солнцем улице. Мака выбрала легкое платье и удобные туфли, оставив строгие костюмы для офисных будней. Соул шел рядом, засунув руки в карманы куртки. Его белые волосы переливались на свету, привлекая взгляды прохожих, но он, как обычно, не обращал на это никакого внимания.

– Знаешь, – нарушила молчание Мака, – я до сих пор не могу поверить, что ты здесь. Иногда мне кажется, что я проснусь, и в квартире снова будет идеальный порядок, тишина и только запах моего кофе.

– Тебе так дорог этот порядок? – Соул посмотрел на неё искоса.

– Раньше я думала, что да. Порядок давал мне чувство контроля. А контроль — это безопасность. Мои родители… ну, ты знаешь. После их развода я поклялась, что в моей жизни всё будет четко и по правилам. Никаких хаотичных эмоций, никаких внезапных исчезновений.

Соул остановился у витрины старого музыкального магазина. В окне стоял потертый черный рояль, окруженный гитарами и скрипками.

– Правила — это хорошо для бухгалтерии, Мака, – тихо произнес он. – Но музыка не рождается из правил. Жизнь тоже. Я годами пытался играть по правилам своей семьи. И чуть не задохнулся.

Он толкнул дверь магазина, и над входом звякнул колокольчик. Внутри пахло деревом, канифолью и старой бумагой. За прилавком дремал пожилой мужчина, который лишь лениво кивнул вошедшим.

– Зачем мы здесь? – прошептала Мака, оглядываясь.

– Хочу кое-что проверить.

Соул подошел к роялю, стоявшему в центре зала. Он провел рукой по лакированной поверхности, словно здороваясь со старым знакомым. Затем присел на банкетку и нажал одну клавишу. Чистый, глубокий звук заполнил пространство.

– Сядь рядом, – скомандовал он.

Мака послушно присела на край банкетки.

– Я не играла сто лет, Соул. Ты же знаешь, я всегда была лучше в теории, чем в практике.

– Просто делай то же, что и я. Помнишь ту простую пьесу, которую мы пытались разучить в музыкальном классе, пока учительница уходила пить чай?

– Ту, которую ты называл «Гимном зануд»? – Мака рассмеялась. – Конечно, помню.

Соул начал играть простую мелодию в нижнем регистре. Мака, помедлив секунду, подхватила верхнюю партию. Сначала её пальцы были скованными, она боялась ошибиться, сбиться с ритма. Но Соул вел её. Он подстраивался под её темп, делая паузы там, где она сомневалась, и ускоряясь, когда она обретала уверенность.

Музыка заполнила маленький магазинчик. Это не был концертный зал, здесь не было публики, кроме дремлющего продавца, но для Маки этот момент был важнее всех оваций мира. В этой простой мелодии было всё: их детство, их ссоры, их долгая разлука и это странное, неловкое возвращение друг к другу.

Когда последние звуки затихли, Мака почувствовала, что её сердце бьется часто-часто.

– Видишь? – Соул повернулся к ней, его лицо было совсем близко. – Ты всё еще чувствуешь ритм. Ты просто пыталась его заглушить работой и графиками.

– Спасибо, Соул, – прошептала она.

Он ничего не ответил, лишь слегка сжал её ладонь. В этот момент зазвонил телефон Маки. Она вздрогнула и вытащила его из сумочки. На экране светилось имя главного редактора.

– Мне нужно ответить, – виновато произнесла она.

– Давай. Я подожду на улице.

Мака вышла из магазина и приняла вызов. Разговор затянулся. Редактор был недоволен правками в новом романе, требовал немедленных решений и грозил сорвать сроки печати. Раньше Мака бы запаниковала, начала бы извиняться и судорожно искать варианты. Но сейчас, глядя через стекло витрины на Соула, который стоял на тротуаре и разглядывал облака, она почувствовала неожиданное спокойствие.

– Послушайте, господин директор, – прервала она поток жалоб. – Мы всё исправим. Но не сегодня. Сегодня я занята важными переговорами… личного характера. Завтра утром я буду в офисе с готовым решением. До свидания.

Она нажала отбой раньше, чем он успел что-то возразить.

– Ты закончила? – спросил Соул, когда она вышла к нему.

– Да. Я только что, кажется, совершила профессиональное самоубийство, – усмехнулась она. – Но мне почему-то совсем не страшно.

– Это и есть крутизна, Албарн. Добро пожаловать в клуб.

Они дошли до торгового центра, где их уже ждали Блэк Стар и Цубаки. Блэк Стар действительно купил себе кроссовки — ярко-оранжевые, с какими-то нелепыми крылышками по бокам.

– Смотрите! Теперь я могу бегать по стенам! – заявил он вместо приветствия. – Мака, ты выглядишь так, будто съела что-то очень вкусное. Где вы были?

– Мы занимались музыкой, – коротко ответил Соул, переглянувшись с Макой.

– Скукотища! – фыркнул Блэк Стар. – Музыка — это хорошо, но еда — лучше! Я нашел здесь ресторан, где подают суши размером с мою голову! Идемте скорее, я умираю от голода!

Обед прошел шумно и весело. Блэк Стар пытался научить Соула есть палочками сразу три ролла, Цубаки рассказывала о своих планах открыть небольшую школу боевых искусств для детей в их городе, а Мака просто слушала их голоса, чувствуя себя частью чего-то целого и правильного.

Позже, когда они гуляли по вечернему городу, Цубаки и Блэк Стар немного отстали, рассматривая уличных артистов. Соул и Мака оказались на набережной. Огни города отражались в темной воде, создавая причудливые узоры.

– Мака, – Соул внезапно остановился и посмотрел на неё очень серьезно. – Я должен тебе сказать. Мой брат… он звонил сегодня утром.

Мака напряглась. Она знала, что отношения Соула с семьей, и особенно с его братом-скрипачом, всегда были натянутыми.

– И что он хотел?

– Они хотят, чтобы я вернулся. В Европе освободилось место в одном из престижных оркестров. Родители уже всё подготовили. Говорят, что это мой последний шанс «вернуть имя семье».

Мир вокруг Маки на мгновение пошатнулся. Вот оно. Снова. Тени прошлого, которые пытаются забрать у неё то немногое, что она только что обрела.

– И что ты решил? – её голос прозвучал тише, чем ей хотелось бы.

Соул молчал, глядя на воду. Ветер трепал его волосы, и в тусклом свете фонарей он казался почти призрачным.

– Я сказал ему, чтобы он шел к черту, – наконец произнес он, и Мака почувствовала, как с её души свалился огромный камень. – Я больше не собираюсь быть их «запасным вариантом». Я хочу играть свою музыку. И я хочу быть там, где мне не нужно притворяться кем-то другим.

Он повернулся к ней и взял её за руки.

– Я остаюсь, Мака. По крайней мере, пока ты не вышвырнешь меня из своей квартиры за то, что я съел весь твой йогурт.

Мака рассмеялась, и в её смехе слышались слезы облегчения.

– Попробуй только тронуть мой йогурт, Эванс! Я применю на тебе всю мощь своей книжной полки!

– Я рискну, – он улыбнулся и, притянув её к себе, крепко обнял.

Они стояли на набережной, окруженные шумом большого города, но для них обоих в этот момент существовал только их собственный, внутренний ритм. Мака уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах. Она знала, что впереди будет еще много трудностей. Соулу придется искать свой путь в музыке, ей — заново выстраивать отношения на работе, им обоим — учиться жить вместе после стольких лет разлуки.

Но сейчас, под этим ночным небом, всё казалось возможным.

– Знаешь, Соул, – прошептала она, не отстраняясь. – Я ведь так и не закончила тот макет обложки.

– К черту макет, Албарн. Завтра доделаешь.

– Наверное, ты прав. Завтра будет новый день.

– И новая мелодия, – добавил он.

Они пошли догонять друзей, которые уже вовсю махали им руками с другого конца набережной. Блэк Стар что-то кричал о «великом союзе четырех», Цубаки мягко смеялась, а город вокруг них больше не казался Мака холодным лабиринтом из стекла и бетона. Он стал сценой, на которой они наконец-то начали играть свою собственную симфонию. И на этот раз дирижером была сама жизнь.

Дома, когда все уже разошлись по комнатам, Мака еще долго сидела у окна, глядя на звезды. Она открыла ноутбук и вместо рабочих файлов создала новый документ.

«Глава 1. Резонанс», — напечатала она.

Может быть, когда-нибудь она напишет об этом книгу. О том, как важно иногда потерять контроль, чтобы найти себя. И о том, что настоящая музыка никогда не умирает, она просто ждет подходящего момента, чтобы зазвучать снова.

Дверь её комнаты тихо скрипнула. На пороге стоял Соул.

– Всё еще работаешь? – спросил он, прислонившись к дверному косяку.

– Нет. Пишу кое-что для себя.

– Круто, – он подошел и заглянул через её плечо. – «Резонанс»? Звучит как название для хорошего джазового альбома.

– Может быть, так оно и будет.

Соул наклонился и поцеловал её в макушку.

– Спи, Мака. Завтра нам нужно будет купить новый йогурт. И, кажется, Блэк Стар обещал научить нас «летать» в его новых кроссовках. Нам понадобятся силы.

Мака улыбнулась и закрыла ноутбук.

– Спокойной ночи, Соул.

– Спокойной ночи, заучка.

Тишина квартиры теперь была наполнена не одиночеством, а мирным дыханием близких людей. И в этой тишине Мака Албарн наконец-то услышала самую главную истину: её жизнь только начинается. Спустя годы ожиданий, недомолвок и страхов, она наконец-то была дома. И её дом больше не был просто адресом на карте — он был в ритме сердца человека, который когда-то ушел, но нашел в себе силы вернуться.

И это было по-настоящему круто.