← Назад к обзору

Встреча в Снежной

Вексель на вечность

– Ты снова считаешь прибыль, Панталоне? – Люмин вошла в кабинет без стука, её шаги по мягкому ковру из шкуры снежного льва были почти неслышны.

Девятый Предвестник даже не вздрогнул. Он сидел за монументальным столом из черного мрамора, освещенный лишь парой магических ламп, чье сияние дробилось в гранях хрустальных чернильниц. Перед ним лежали стопки пергаментов, испещренных мелкими цифрами и печатями Фатуи.

– Прибыль — это лишь побочный эффект правильно выстроенной стратегии, дорогая моя, – он отложил перо и медленно снял очки, потирая переносицу. – Я считаю время. Самый дефицитный ресурс в Тейвате после того, как Селестия начала проявлять... беспокойство.

Люмин подошла ближе, и свет ламп выхватил её лицо — усталое, но решительное. На её плече всё еще висел дорожный плащ, припорошенный снегом. Она только что вернулась из долгого рейда по окраинам Заполярного дворца, где следы Бездны становились всё отчетливее.

– Итер снова выходил на связь, – она произнесла это буднично, но Панталоне заметил, как напряглись её плечи. – Не напрямую. Через вестников. Он требует, чтобы я прекратила помогать Фатуи в проекте «Небесный заслон».

Панталоне поднялся, его высокая фигура в безупречном кафтане отбросила длинную тень на стену. Он подошел к небольшому бару, достал бутылку выдержанного вина из одуванчиков — редкий трофей из Мондштадта — и наполнил два бокала.

– Твой брат мыслит категориями морали, Люмин. Это его слабость, – Делец протянул ей бокал, его пальцы на мгновение коснулись её руки. – Он считает, что мы строим тюрьму для богов. Но мы строим убежище для людей. Разница лишь в цене, которую каждый готов заплатить.

– Он считает, что ты используешь меня как живой щит, – Люмин сделала глоток, чувствуя, как тепло вина разливается по телу. – Что моё присутствие здесь — это просто гарантия того, что Бездна не ударит по Снежной в полную силу, пока я внутри.

Панталоне усмехнулся, и в этой усмешке не было его обычной иронии — только холодная, расчетливая честность.

– Твой брат недооценивает мою жадность. Зачем мне использовать тебя как щит, если я могу использовать тебя как партнера? Щиты ломаются, Люмин. Партнерство же приносит дивиденды десятилетиями.

Он подошел к окну, за которым бушевала метель. Огни столицы Снежной казались крошечными искрами в океане тьмы.

– Знаешь, почему я выбрал именно тебя? – он обернулся, его глаза за стеклами очков, которые он снова надел, блеснули сталью. – Не потому, что ты можешь управлять элементами без Глаза Бога. И не потому, что ты — ключ к тайнам миров.

– А почему же? – Люмин поставила бокал на край стола.

– Потому что ты — единственная переменная, которую нельзя купить, – Панталоне подошел к ней вплотную, сокращая расстояние до опасного минимума. – Я всю жизнь покупал людей. Их верность, их страхи, их жизни. Но тебя... тебя я могу только завоевать. И это делает нашу «сделку» самой дорогой в моей карьере.

Люмин почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она знала, что Панталоне — мастер манипуляций, что каждое его слово взвешено на аптекарских весах выгоды. Но в его голосе сейчас звучало нечто иное. Жажда? Одержимость? Или нечто, чему он сам еще не подобрал финансового термина?

– Ты говоришь о завоевании, как о расширении рынка, – она попыталась вернуть разговору саркастичный тон, но её голос дрогнул.

– Любовь — это тоже рынок, дорогая моя, – он осторожно взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Рынок с самой высокой волатильностью и огромными рисками. Но и прибыль... – он коснулся губами её лба, – прибыль здесь исчисляется не в море.

– Итер сказал, что ты предашь меня, как только Селестия предложит тебе более выгодный контракт, – прошептала Люмин, закрывая глаза.

– Селестия не может предложить мне то, что есть у тебя, – Панталоне переместил поцелуй на её висок. – У них есть власть, но нет будущего. Они — банкроты, пытающиеся скрыть свои долги за золотыми фасадами. А ты... ты — это вечность, которую я пытаюсь приручить.

Он обнял её, прижимая к себе. Под слоями дорогой ткани его сердце билось ровно и сильно. Люмин уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах дорогого табака и зимнего ветра. В этом кабинете, среди холодного мрамора и бесконечных отчетов, она впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

– Ты ведь понимаешь, что он придет за мной? – спросила она тише. – Рано или поздно. Он не позволит мне остаться на стороне Фатуи.

– Пусть приходит, – Панталоне отстранился, его лицо снова превратилось в маску уверенного Дельца. – К тому времени «Небесный заслон» будет завершен. И если твой брат захочет забрать тебя, ему придется выкупить твой контракт у меня. А я... я выставлю такую цену, которую не потянет даже вся Бездна.

Люмин невольно улыбнулась.

– Ты неисправим. Даже в такие моменты ты думаешь о контрактах.

– В этом мой секрет, Люмин, – он взял её руку и запечатлел на тыльной стороне ладони долгий, горячий поцелуй. – Я никогда не заключаю сделок, которые не намерен выиграть. А тебя я не намерен проигрывать никому.

Он подошел к сейфу, скрытому за гобеленом с изображением первого Архонта, и достал оттуда небольшую шкатулку из темного дерева.

– Это не взятка, – предвосхитил он её вопрос. – И не аванс. Считай это... векселем на моё доверие.

Внутри шкатулки на черном бархате лежало кольцо. Не из золота или серебра — оно было вырезано из странного, полупрозрачного материала, который пульсировал мягким голубым светом.

– Это осколок Небесного Столпа, – тихо произнес Панталоне. – Того самого, что разрушил Сал Виндагнир. Я потратил миллионы, чтобы мои агенты нашли его в вечной мерзлоте. Он не подвластен времени и разрушению. Как и моё намерение удержать тебя рядом.

Люмин смотрела на кольцо, чувствуя исходящую от него древнюю, пугающую мощь.

– Это слишком дорогой подарок, Панталоне.

– Для тебя — в самый раз, – он взял кольцо и медленно надел его на её палец. Кольцо идеально легло на кожу, становясь почти невесомым. – Теперь, где бы ты ни была, этот камень будет резонировать с моими приборами здесь, в банке. Я всегда буду знать, где ты. И всегда приду, чтобы закрыть твой счет, если дела пойдут плохо.

– Ты только что надел на меня маячок и назвал это романтичным жестом? – Люмин подняла бровь, но не сняла кольцо.

– В мире, где за твоей головой охотятся боги и монстры, контроль — это высшая форма заботы, – он снова обнял её, на этот раз более властно. – Твой брат может предлагать тебе свободу в пустоте Бездны. Я же предлагаю тебе власть в мире, который мы построим вместе. Выбор за тобой, партнер.

Люмин посмотрела на кольцо, затем на Панталоне. Она знала, что он ведет свою игру. Знала, что его амбиции могут сжечь Тейват дотла. Но она также видела в его глазах ту самую искру человеческого бунта, которая горела и в ней самой.

– Хорошо, Делец, – она притянула его за воротник кафтана к себе. – Я принимаю твой вексель. Но помни: если ты решишь обналичить его без моего согласия... я разрушу твой банк быстрее, чем Селестия разрушила Каэнри’ах.

Панталоне рассмеялся — искренне и громко, что было редкостью для этих стен.

– И за это я тебя и ценю, Люмин. Ты — единственный актив в моей жизни, который стоит того, чтобы рискнуть всем капиталом.

Он накрыл её губы своими, и в этом поцелуе не было места для цифр и расчетов. В кабинете Девятого Предвестника время на мгновение замерло, подчиняясь воле двух существ, решивших переписать правила вселенной.

За окном метель продолжала выть, скрывая в своих вихрях тени вестников Бездны. Но внутри, среди роскоши и теней, заключалась самая важная сделка в истории Снежной. Сделка, в которой ценой была вечность, а залогом — два разбитых, но всё еще бьющихся в унисон сердца.

– Знаешь, – прошептала Люмин, отстранившись на мгновение, – Пэймон скажет, что я сошла с ума, раз связалась с тобой.

– Пэймон — это операционные расходы, с которыми я готов мириться, – Панталоне нежно убрал прядь волос с её лица. – Я уже распорядился, чтобы ей доставили годовой запас лучших десертов из ресторана «Хороший охотник». Это должно занять её на некоторое время.

– Ты ужасен, – Люмин снова прильнула к нему.

– Я эффективен, – поправил он, закрывая глаза и погружаясь в тишину момента.

Этой ночью Снежная казалась чуть менее холодной. Возможно, дело было в новых магических обогревателях, установленных по всему городу на средства Северного банка. А возможно — в том, что даже самый расчетливый человек в мире нашел нечто, что нельзя было измерить в золоте.

Панталоне знал, что утро принесет новые проблемы. Дотторе будет требовать отчетов по эксперименту, Педролино — отчетов по движению средств, а Царица... Царица будет ждать результатов. Но сейчас, чувствуя дыхание Люмин на своей шее, он впервые за долгие годы чувствовал себя не банкиром, а просто человеком, который выиграл главный приз в лотерее судьбы.

– Мы уничтожим их, верно? – тихо спросила Люмин, засыпая в его руках. – Селестию. Тех, кто разлучил меня с братом.

– Мы сделаем нечто худшее, – пообещал Панталоне, укрывая её своим меховым плащом. – Мы сделаем их неактуальными. Мы построим мир, где их власть не будет стоить ни единого моры. И в этом мире ты будешь самой богатой женщиной, потому что у тебя буду я.

Люмин уже не слышала его последних слов, погрузившись в глубокий сон. Панталоне же еще долго сидел в кресле, глядя на огонь в камине и на кольцо на её руке, которое продолжало мерцать неземным светом.

Он знал, что Итер смотрит на них из тени. Знал, что Бездна не простит этого союза. Но Девятый Предвестник никогда не боялся плохих прогнозов. Он просто пересматривал бюджет и увеличивал ставки. И на этот раз он поставил всё на одну карту.

Карту, на которой было начертано имя девушки из другого мира.

– Спи, моё сокровище, – прошептал он в тишину кабинета. – Завтра мы начнем скупать этот мир по частям. И на этот раз... на этот раз мы не оставим сдачи.

Утро в Снежной всегда наступало внезапно, прорезая тьму стальным блеском солнца. Но для Панталоне и Люмин это было лишь началом новой главы — главы, где золото и сталь сплелись воедино, чтобы бросить вызов самим небесам. И в этой игре, где ставкой была свобода, у них были все шансы на успех. Ведь когда за дело берется лучший Делец Тейвата и самая сильная Путешественница миров, даже богам стоит начать беспокоиться о своих сбережениях.