← Назад к обзору

Встреча в Снежной

Золото и пепел разлуки

– Ты выглядишь так, будто увидела призрака, Люмин. – Панталоне не оборачивался, но его голос, мягкий и проницательный, заполнил пространство балкона, выходящего на заснеженные сады Заполярного дворца.

Делец стоял, опершись локтями о каменные перила. На нем был тяжелый кафтан, подбитый мехом горностая, а в руке он плавно покачивал бокал с густым, как кровь, вином из винокурен Мондштадта. Иней на его ресницах сверкал в свете магических фонарей, превращая Предвестника в подобие ледяной статуи — совершенной и недосягаемой.

Люмин остановилась в нескольких шагах от него. Её пальцы до сих пор дрожали, а сердце колотилось о ребра, словно пойманная птица. Холод Снежной больше не казался ей освежающим; он проникал под кожу, напоминая о пустоте, которую только что оставил после себя самый близкий человек в её жизни.

– Я видела его, – выдохнула она, и её голос сорвался на шепот.

Панталоне медленно повернулся. Его брови слегка приподнялись, а за стеклами очков блеснул острый, расчетливый интерес. Он не спрашивал «кого». В мире Люмин существовал только один «он», способный вызвать такую бурю в её обычно спокойной душе.

– Итер? – Девятый Предвестник поставил бокал на парапет и подошел к ней. Его движения были грациозными, лишенными всякой поспешности, как у хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. – Здесь, в самом сердце Снежной? Мои агенты не докладывали о нарушении периметра.

– Он не нарушал периметр, – Люмин обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. – Он просто... появился. Там, у старой часовни в лесу, где я собирала морозные лилии. Он ждал меня.

Панталоне сократил расстояние между ними, осторожно взял её за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Его пальцы были холодными, но это был знакомый холод, который больше не пугал её.

– И что же сказал наш таинственный Принц Бездны? – В голосе Дельца проскользнула едва заметная ироничная нотка, но взгляд оставался предельно серьезным. – Неужели он пришел просить за своих подданных, которых мы так успешно тесним в Ли Юэ?

– Нет, – Люмин покачала годовой, сбрасывая его руку. – Он пришел не из-за Бездны. Он пришел из-за нас.

Тишина, воцарившаяся между ними, стала почти осязаемой. Панталоне замер, его лицо на мгновение утратило выражение вежливой маски. Он выпрямился, поправляя манжеты своей безупречной рубашки.

– Вот как. Значит, слухи о нашей... «сделке» дошли и до его ушей. Весьма оперативно.

– Он знает всё, Панталоне, – Люмин сделала шаг к перилам, глядя на темнеющий лес. – Он смотрел на меня так, будто я совершила величайшее предательство. Он сказал... он спросил, почему ты до сих пор не сделал мне предложение.

Панталоне издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья.

– Предложение? Какое старомодное понятие для существа, живущего веками. Твой брат мыслит категориями смертных, когда ему это удобно.

– Не смейся! – Люмин резко обернулась, её глаза сверкнули золотом. – Он сомневается в тебе. Он сказал, что если бы ты действительно ценил меня, ты бы уже давно закрепил этот союз официально, по законам этого мира. Он считает, что ты просто используешь меня как временный актив, как одну из своих ценных бумаг, которую можно сбросить, когда рынок станет нестабильным.

Делец медленно подошел к ней со спины и положил руки ей на плечи. Его хватка была властной, но не грубой.

– И что ты ему ответила? – прошептал он ей на ухо.

– Я не успела ничего ответить, – голос Люмин дрогнул. – Он просто исчез. Растворился в портале Бездны, оставив меня одну на этом пустыре. Снова. Он всегда уходит, Панталоне. Каждый раз, когда я думаю, что мы можем поговорить, он бросает меня.

Она почувствовала, как губы Предвестника коснулись её виска.

– Твой брат — мастер манипуляций, Люмин. Он бросил это зерно сомнения, зная, как оно прорастет в твоем сердце. Он хочет, чтобы ты чувствовала себя незащищенной. Чтобы ты видела в моих объятиях не убежище, а золотую клетку.

– А это не так? – Она повернулась в его руках, глядя на него снизу вверх. – Итер спросил: «Если он так богат, почему он не купил тебе кольцо, которое подтвердит статус будущей хозяйки Северного банка?». Он сказал, что Девятый Предвестник не делает подарков без скрытого умысла.

Панталоне вздохнул, и этот вздох показался Люмин непривычно тяжелым. Он отпустил её и отошел к краю балкона, глядя на огни столицы.

– Твой брат прав в одном: я действительно не делаю подарков просто так. Каждое моё действие — это инвестиция. Но он ошибается в оценке риска.

Он обернулся, и в свете луны его очки блеснули, скрывая выражение глаз.

– Кольцо? Брак? Это контракты для тех, кто боится потерять друг друга. Для тех, чьи чувства нуждаются в бумажном подтверждении и печати Архонта. Ты — Путешественница, Люмин. Ты принадлежишь звездам, а не одному региону. Если я предложу тебе кольцо по законам Снежной, я привяжу тебя к этому льду. Я сделаю тебя частью бюрократической машины Фатуи. Неужели ты думаешь, что я хочу видеть тебя на скучных приемах рядом с Розалиной или Пьеро, обсуждающей квоты на добычу руды?

– Дело не в приемах, – Люмин сжала кулаки. – Дело в искренности. Итер считает, что ты боишься ответственности. Что тебе удобнее держать меня в статусе «особого гостя», чтобы в любой момент разорвать контракт без потерь для своей репутации.

Панталоне сделал резкий шаг к ней, его лицо исказилось в гримасе, которую можно было бы принять за гнев, если бы не глубокая боль, промелькнувшая в его взгляде.

– Ответственности?! – Его голос стал громче, вибрируя от скрытой силы. – Я взял на себя ответственность за твою жизнь в тот день, когда вытащил тебя из руин Ли Юэ. Я поставил на кон своё влияние, свои счета и свою голову перед Царицей, когда объявил тебя своей неприкосновенной территорией. Ты думаешь, мне нужно кольцо, чтобы доказать это?

Он схватил её за руку и прижал её ладонь к своей груди, там, где под слоями шелка и меха мерно билось сердце.

– Моя репутация — это пыль по сравнению с тем, что я чувствую, когда ты входишь в эту комнату. Твой брат хочет, чтобы я сделал тебе предложение? Хорошо. Он получит своё шоу. Но знай: я не предлагаю тебе стать «женой Предвестника». Я предлагаю тебе стать владелицей всего, что принадлежит мне. Не по закону Снежной, а по праву моей воли.

Люмин смотрела на него, пораженная этой вспышкой искренности. Панталоне, всегда такой контролируемый и расчетливый, сейчас выглядел как человек, готовый сжечь весь мир, лишь бы доказать свою правоту.

– Он просто хотел ранить меня, – прошептала она, чувствуя, как гнев уходит, сменяясь опустошением. – И у него получилось. Он заставил меня сомневаться в единственном, что давало мне силы оставаться здесь.

– Это и была его цель, – Панталоне смягчился, его руки снова легли на её талию, притягивая к себе. – Он знает, что пока ты со мной, ты недосягаема для его Бездны. Он боится, что моё золото и моё влияние станут более весомым аргументом, чем его туманные обещания «нового мира».

– Но почему он так серьезно об этом спрашивал? – Люмин уткнулась лбом в его плечо. – «Почему он медлит, Люмин? Чего он ждет?». В его голосе было столько... презрения.

– Он ждет моей ошибки, – Панталоне погладил её по волосам. – Он ждет, когда я проявлю слабость. Сделать предложение — это значит признать, что у меня есть уязвимое место. Официальное, задокументированное место. Твой брат хочет, чтобы я нарисовал мишень на твоей груди.

Люмин подняла голову, осознание медленно начало прояснять её разум.

– Ты не делаешь этого, чтобы защитить меня?

– В том числе, – Делец горько улыбнулся. – Пока ты «гостья», ты — переменная. Как только ты станешь «невестой Предвестника», ты станешь заложницей политических игр. Каждый мой враг, каждый недовольный банкир в Фонтейне или обиженный купец в Натлане будет знать, куда ударить, чтобы уничтожить Панталоне.

Он взял её руки в свои и посмотрел ей прямо в глаза.

– Но если для тебя это так важно... Если слова этого беглеца значат больше, чем всё, что я сделал для тебя за эти месяцы... Я прикажу лучшим ювелирам столицы изготовить кольцо из звездного серебра и черного опала. Я соберу весь двор в тронном зале. Я встану на одно колено перед самой Царицей. Ты этого хочешь, Люмин? Ты хочешь стать законной добычей для моих недоброжелателей?

– Нет, – Люмин покачала головой, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Нет, я не хочу этого. Я просто... я просто хотела знать, что я для тебя значу. Итер заставил меня почувствовать себя временной.

– Ты — моя самая долгосрочная инвестиция, – Панталоне притянул её к себе для поцелуя. – Инвестиция в вечность. И у этой сделки нет срока давности. Помни об этом, когда он придет в следующий раз.

Он целовал её долго, жадно, словно пытался вытеснить из её памяти образ брата своим собственным присутствием. Люмин отвечала с той же страстью, цепляясь за него, как за единственную опору в этом шатком мире.

Когда они отстранились, небо над Снежной стало иссиня-черным, а звезды сияли так ярко, что казались искусственными украшениями на бархате ночи.

– Он сказал, что знает обо всём, – тихо произнесла Люмин, глядя на свои руки. – О том, как мы спасались в Ли Юэ. О том, как я лечила твои раны. О том, как ты смотрел на меня в том заброшенном хранилище.

– Пусть знает, – Панталоне снова взял свой бокал вина. – Пусть видит, что его сестра нашла того, кто ценит её больше, чем «судьбу мира» или «планы Бездны». Я ценю тебя за то, кто ты есть, Люмин. Не за твои силы, не за твоё происхождение. А за то, что ты — единственное существо, которое смогло заставить Девятого Предвестника забыть о прибыли.

Он сделал глоток вина и протянул бокал ей.

– Выпей. Тебе нужно согреться.

Люмин сделала глоток, чувствуя, как терпкая жидкость разливается теплом по телу.

– Ты ведь понимаешь, что он не оставит нас в покое? – спросила она. – Он будет приходить снова. Он будет давить на мои слабые места.

– Пусть приходит, – Панталоне хищно улыбнулся. – В следующий раз я сам встречу его. У меня есть пара вопросов к Принцу Бездны касательно его долгов перед этим миром. И поверь, я умею выбивать долги.

Люмин невольно улыбнулась. В этом был весь Панталоне — даже в моменты высшего эмоционального напряжения он оставался Дельцом, готовым выставить счет самой судьбе.

– Знаешь, что он сказал перед тем, как исчезнуть? – она посмотрела на Предвестника.

– И что же?

– Он сказал: «Будь осторожна, сестра. Золото имеет свойство тускнеть, когда на него падает тень Бездны».

Панталоне рассмеялся, и этот смех был громким и чистым.

– О, как поэтично! Но он забыл одну маленькую деталь. Моё золото — это не просто металл. Это воля, отлитая в форму. А воля не тускнеет. Она только становится тверже под давлением.

Он обнял её за плечи и повел внутрь дворца, подальше от холодного ветра и призраков прошлого.

– Идем, Люмин. У нас впереди долгая ночь. И я намерен доказать тебе, что мои «инвестиции» — это не просто слова.

В ту ночь в покоях Панталоне не гас свет. Они говорили о многом — о будущем, о страхах, о том, что ждет их, когда Селестия окончательно пробудится. Но больше они не упоминали об Итере. Брат Люмин остался там, в холодном лесу, со своими сомнениями и своей тьмой. А здесь, в тепле роскошных ковров и мягкого света ламп, двое людей продолжали свою странную, опасную и бесконечно ценную игру под названием «доверие».

Люмин засыпала на плече у Панталоне, слушая его размеренное дыхание. Она знала, что Итер еще вернется. Знала, что его вопросы будут становиться всё более жестокими. Но теперь у неё был ответ. Ответ, который не нуждался в кольцах или официальных церемониях.

Она была его самым ценным активом. А он... он был её единственным домом в этом огромном, чужом мире. И эта сделка была самой честной из всех, что когда-либо заключались в Тейвате.

Панталоне же еще долго лежал в темноте, глядя на спящую девушку. Его рука невольно коснулась потайного ящичка в прикроватной тумбочке. Там, в бархатном футляре, уже давно лежало кольцо. Не из звездного серебра, а из чистого небесного камня, который он добыл в самых темных глубинах Разлома. Он не показал его ей. Не сегодня. Не тогда, когда её брат требовал этого.

Он сделает предложение на своих условиях. Когда тень Бездны отступит. Когда мир перестанет требовать от неё жертв. Он подарит ей это кольцо не как символ контракта, а как символ победы над всем, что пыталось их разлучить.

– Терпение — это тоже форма капитала, – прошептал он в пустоту комнаты. – И я готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы эта сделка стала идеальной.

За окном вьюга продолжала петь свою вечную песню Снежной, но внутри золотой клетки Панталоне было тепло. И это тепло было единственным, что имело значение в мире, где даже боги могли обанкротиться.