← Назад к обзору

Второй шанс

Эхо падающей стали

В зале воцарилась звенящая, давящая тишина.

Единственным звуком оставалось прерывистое, свистящее дыхание Годрика Поттера. Мальчик лежал на животе, судорожно вжавшись в каменные плиты, и вздрагивал всем телом при каждом шорохе. Запах паленой плоти, серы и озона смешался с липким, сладковатым духом запекшейся крови.

Широ медленно опустил руки.

Мечи, висевшие в воздухе полукругом, растворились в небытии один за другим, осыпавшись тусклыми искрами праны. Оружие, вонзенное в тело Квиррелла, исчезло следом. Остывающий труп профессора глухо осел на пол, лишившись удерживавших его стальных опор, и замер у подножия расколотого зеркала Еиналеж. Ритуальный трехгранный кинжал во лбу покойника распался последним, оставив после себя лишь обугленное, ровное отверстие без единого следа магии.

Левое плечо Широ пульсировало глухой, тянущей болью.

«Четыре контура перегреты, – бесстрастно зафиксировал он внутреннее состояние, мысленно пропуская диагностический импульс по нервной системе. – Использование лепестков «Ро Аяс» против прямого концепта мгновенной смерти вызвало обратный ток. Физическое тело ребенка едва выдерживает такое давление. Еще две-три секунды нагрузки, и сосуды в глазах просто лопнули бы».

Но цель была достигнута. Смертоносная концепция магии этого мира была отражена. Зеленый луч, который волшебники считали абсолютным приговором судьбы, оказался всего лишь концентрированным потоком некротической энергии, разбившимся о память о семи слоях сыромятной кожи троянского щита.

Широ подошел к Годрику и остановился над ним.

– Вставай, – негромко, но властно произнес он.

Годрик дернулся, словно от удара хлыстом. Он медленно, с трудом приподнялся на локтях, боясь поднять глаза. Его лицо было бледным, мокрым от слез и пота, а из разбитого носа на серый камень капала темная сукровица. Знаменитый шрам на лбу, имевший форму буквы V, больше не кровоточил, но кожа вокруг него воспалилась и посинела.

– Ты... ты чудовище... – просипел Годрик пересохшими, трясущимися губами. – Ты не волшебник... Магия так не работает... Откуда мечи?.. Что ты сделал с Квирреллом?!

– Я спас твою никчемную жизнь, – ледяным тоном ответил Широ, и в его золотисто-карих глазах мелькнул отблеск клинка. – Хотя сейчас начинаю сомневаться, стоило ли это потраченной праны.

Он присел на корточки, протянул руку и резко выдернул из кармана мантии Годрика тяжелый, шероховатый предмет.

Мальчик попытался вскрикнуть и перехватить его руку, но замер, наткнувшись на стальной взгляд брата.

В ладони Широ лежал темно-рубиновый кристалл размером с куриное яйцо. Он казался живым – внутри мутноватой толщи пульсировали багровые прожилки, источавшие густое, плотное тепло.

– «Trace on», – прошептал Широ одними губами.

Информация хлынула в сознание привычным водопадом.

«Философский камень. Базовая концепция: универсальный катализатор трансмутации. Возраст формы: шестьсот сорок два года. Создатель: Николас Фламель при участии Перенель Фламель. Состав: осажденная квинтэссенция ртути, очищенное философское золото, связанная эфирная сеть человеческих душ...»

Широ на мгновение замер. На субатомном уровне этот артефакт поразительно напоминал малые осколки незавершенного Грааля. Та же идея обхода законов эквивалентного обмена, та же концентрация очищенной жизненной силы. С его помощью действительно можно было бесконечно регенерировать клеточную структуру человеческого тела, оттягивая биологическую смерть на века. Но истинного бессмертия души этот камень дать не мог – лишь иллюзию вечной плоти.

– Отдай! – Годрик подался вперед, в его голосе прорезалась истерическая жадность. – Это камень Фламеля! Директор спрятал его здесь! Это моя награда за победу!

Широ презрительно усмехнулся. Он подбросил бесценную реликвию европейской алхимии на ладони и небрежно бросил ее на каменные плиты прямо перед носом брата. Камень стукнулся о базальт с сухим деревянным звуком.

– Забирай свою стекляшку, – холодно бросил Широ. – Она не стоит той крови, которую за нее пролили. Но запомни одну вещь, Годрик. Запомни ее крепко, если в твоей голове осталось хоть капля мозгов под слоем отцовского тщеславия.

Он наклонился ближе, и температура вокруг них резко упала на несколько градусов.

– Ты можешь врать Дамблдору. Можешь врать газетам, отцу, всему этому прогнившему магическому мирку. Рассказывай сказки о том, как ты один одолел дух темного лорда силой своей храбрости. Мне плевать на твои выдуманные лавры. Но если ты хотя бы заикнешься обо мне или попытаешься втянуть в свои игры тех, кто мне дорог... зеркало покажется тебе детской колыбелью. Ты понял меня?

Годрик судорожно сглотнул, прижав камень к груди, и мелко, испуганно закивал. Вся спесь, все высокомерие «Мальчика-Который-Выжил» испарились без следа под тяжестью первобытного ужаса. Перед ним стоял не отвергнутый семьей брат-сирота, а палач, чьи руки были привычны к стали и смерти.

Шуршание мантии и гулкий стук тяжелых шагов сверху заставили Широ выпрямиться.

Сквозь пробитый в потолке зал дыру, оставляя за собой сноп золотистых искр, плавно опустился феникс Фоукс, а следом за ним, используя мощные замедляющие чары, спрыгнул Альбус Дамблдор. Его серебристая борода была взъерошена, мантия перепачкана сажей, а в руке яростно сияла Бузинная палочка, готовая к сокрушительному удару.

Старик замер, оценивая диспозицию.

Его взгляд метнулся от мертвого, обезображенного тела Квиррелла к сжавшемуся на полу Годрику, сжимавшему рубиновый кристалл, а затем остановился на Широ. Эмия стоял у подножия расколотого зеркала, небрежно засунув руки в карманы брюк, с лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции.

– Опоздали, директор, – ровно произнес Широ. – Представление окончено. Актеры разошлись, декорации требуют ремонта.

– Годрик! – Дамблдор мгновенно оказался возле гриффиндорца, опустившись перед ним на одно колено. Его длинные пальцы легли на плечи дрожащего мальчика, окутывая его мягким золотистым сиянием диагностических чар. – Ты жив, мальчик мой... Хвала Мерлину. Камень у тебя?

– Да... профессор... – всхлипнул Годрик, пряча камень в складках мантии. – Он... он был здесь... Волан-де-Морт... Он пил кровь... он хотел меня убить...

– Я знаю, храбрый мальчик, я знаю, – Дамблдор ласково погладил его по голове, но его глаза, устремленные поверх макушки Годрика прямо на Широ, оставались предельно холодными, острыми и лишенными старческой теплоты. – Ты совершил великий подвиг. Ты удержал камень.

– Какая трогательная сцена, – с неприкрытой иронией заметил Широ. – Сценарист доволен игрой ведущего актера. Жаль только, статист на полу больше не сможет исполнять свои обязанности преподавателя. Советую нанять кого-нибудь, кто не носит на затылке паразитов.

– Гарри... – начал Дамблдор, поднимаясь во весь рост. Фигура верховного чародея казалась огромной в свете факелов, но аура давления больше не пыталась накатить на мальчика – старик помнил урок в заброшенном классе. – Смерть профессора Квиррелла... Это большая трагедия. Темная магия разрушила его тело.

– Не утруждайте себя лицемерием, директор, – Широ покачал головой. – Вы прекрасно знали, кто жил под его тюрбаном с самого первого сентября. Чеснок не перебивает трупный яд, а заикание не скрывает метку разорванной души. Вы впустили его в школу, вы позволили ему охотиться за единорогами в лесу, и вы оставили люк открытым, чтобы посмотреть, выдержит ли ваш избранный первое боевое крещение.

– Есть вещи, необходимые для выживания всего магического мира! – негромко, но с колоссальным нажимом произнес Дамблдор. – Иногда мы вынуждены рисковать немногими ради спасения всех!

– Это слова человека, который никогда не стоял на поле боя с мечом в руках, – отрезал Широ. – Вы двигаете фигурки по карте, Альбус, сидя в уютном кабинете с лимонными дольками. Но фигуры имеют свойство ломаться. И однажды они откажутся идти на ту клетку, которую вы для них нарисовали.

Он развернулся и направился к выходу из подземного зала, не дожидаясь ответа.

– Куда ты идешь? – бросил ему в спину Дамблдор. – Больничное крыло... Мадам Помфри должна осмотреть тебя.

– Я совершенно здоров, – не оборачиваясь, ответил Широ. – А вот вашему чемпиону потребуется много успокоительного зелья. Позаботьтесь о нем, директор. Ведь если легенда сломается раньше времени, вам придется сражаться самому. А вы слишком стары для настоящей войны.

Широ перешагнул через остатки пламени, прошел сквозь разрушенный шахматный зал и поднялся по веревке обратно на третий этаж.

Его первый учебный год в Хогвартсе подходил к концу.

Больничное крыло напоминало полевой госпиталь после тяжелой осады.

Мадам Помфри металась между кроватями, громыхая склянками с зельями и сердито причитая по поводу безответственности руководства школы. Рон Уизли лежал с туго перебинтованной головой и наложенной на левую руку шиной, тихо постанывая во сне. Годрик Поттер, накачанный Умиротворяющим бальзамом и зельем Сна без сновидений, спал на соседней койке, судорожно вцепившись пальцами в край одеяла.

Широ вошел в палату бесшумно. На нем была чистая школьная форма, лицо умыто, волосы аккуратно зачесаны. Ничто в его облике не напоминало о той резне, которая развернулась под фундаментами замка всего два часа назад.

В углу палаты, на жестком стуле, сидела Гермиона Грейнджер. Заметив его, девочка вскочила, забыв про раскрытую книгу на коленях, и бросилась к нему навстречу.

– Широ! – прошептала она, изо всех сил сдерживая порыв броситься ему на шею. Ее глаза лихорадочно блестели от пережитого страха. – Ты цел?! Что там произошло?! Макгонагалл пронеслась по коридорам как фурия, потом привели Рона... Годрика нес сам директор! Все говорят, что они остановили Снейпа...

– Снейп здесь ни при чем, – Широ опустил ладонь ей на плечо, и простое тепло его руки заставило девочку мгновенно успокоиться. – Я же говорил тебе: дело было в Квиррелле. Он мертв. Темная сущность изгнана из замка. Камень возвращен Фламелю.

– Квиррелл... мертв? – Гермиона побледнела, прижав пальцы к губам. – Но... как? Годрик?..

– Годрик получил то, о чем мечтал: порцию детской славы и одобрение старика, – Широ усмехнулся краешком губ. – Не забивай себе голову сказками для дураков, Гермиона. Главное – ты осталась наверху. Ты поступила правильно. Дисциплина и умение трезво оценивать свои силы стоят сотни бессмысленных подвигов.

– Я так испугалась за тебя, – тихо призналась она, опустив голову. – Когда я увидела, как они спускаются в люк... Я думала, всё кончено.

– Клинки не ломаются от легкого сквозняка, – мягко ответил он. – Иди спать, Гермиона. Завтра последний день перед банкетом. Тебе нужны силы, чтобы собрать вещи.

Девочка посмотрела на спящего Рона, затем на Годрика, чье лицо во сне дергалось от кошмаров, и тяжело вздохнула:

– Они ничего не поняли, правда? Они думают, что это была игра.

– Скоро поймут, – ответил Широ. – Когда начнется настоящая зима, летние игры забываются быстрее всего.

На следующее утро Хогвартс взорвался слухами.

По замку гуляли самые невероятные версии ночных событий. Одни утверждали, что Годрик Поттер в одиночку сразился с сотней дементоров в катакомбах; другие шептались, что Северус Снейп пытался отравить всю школу, но был остановлен Мальчиком-Который-Выжил с помощью древнего фамильного заклятия Поттеров. То, что профессор Квиррелл скоропостижно скончался от «тяжелого магического истощения при исполнении долга по защите школы», объявили официально за завтраком.

Широ сидел за столом Пуффендуя, спокойно поглощая рисовую кашу с сухофруктами, когда к нему подошла Дафна Гринграсс. Девочка выглядела собранной, ее осанка была безупречной, но в уголках синих глаз застыло напряжение.

Она молча опустилась на скамью рядом с ним, демонстративно проигнорировав удивленные взгляды барсуков и шипение со стола Слизерина, где Драко Малфой ядовито кривился в ее сторону.

– Мой отец ответил на совиное письмо, – негромко произнесла Дафна, глядя в свою тарелку. – Астория чувствует себя значительно лучше. Приступы удушья прекратились через два дня после того, как она надела кулон. Мать говорит, она впервые за полгода смогла выйти в сад на прогулку.

Широ кивнул, не отрываясь от еды:

– Артефакт работает стабильно. Но это лишь передышка. За лето паразитический контур начнет адаптироваться к внешнему фильтру. К началу второго курса мне понадобятся новые образцы ее крови и пара редких компонентов. Я пришлю список с совой.

– Всё, что потребуется, – твердо ответила Дафна. Она помолчала пару секунд, а затем добавила тише: – В гостиной змей говорят о вчерашнем. Малфой утверждает, что его отец поднимет вопрос в Попечительском совете о снятии Дамблдора. Говорят, директор скрывает истинные масштабы катастрофы. Ты... ты был там, Широ?

– Я был там, где должен был быть, – ровно ответил он. – И видел ровно то, что ожидал увидеть. Не трать время на пустые сплетни, Дафна. Готовься к следующему году. Если Малфой-старший решит вмешаться в дела школы, это принесет с собой грязь, в которой придется испачкаться всем.

– Слизерин умеет ходить по грязи, не пачкая подошв, – с легкой надменностью отозвалась Гринграсс, но тут же смягчилась: – Спасибо, Широ. Моя семья... мы помним.

Она поднялась и с царственным достоинством покинула стол Пуффендуя, оставив Седрика Диггори с открытым ртом.

– Клянусь бородой Мерлина, – покачал головой пятикурсник, – Ледяная принцесса Слизерина приходит к первокурснику-барсуку, чтобы выразить почтение. Если бы мне сказали об этом в сентябре, я бы вызвал колдомедиков из Мунго.

– Женщины ценят поступки, Диггори, а не цвет галстука, – философски заметил Широ. – Лучше доешь свою ветчину. Через час начнется распределение баллов.

Вечерний Большой зал был украшен желто-черными знаменами.

Факультет Пуффендуй впервые за последние тридцать лет уверенно лидировал в соревновании за Кубок школы. Огромный вклад в эту победу внесли не только безупречные оценки Широ по Зельеварению, Трансфигурации и Травматологии, но и очки, набранные старшекурсниками, которых он всю весну снабжал сбалансированным питанием и восстанавливающими составами для подготовки к экзаменам. Барсуки сидели с сияющими лицами, предвкушая исторический триумф.

На преподавательском возвышении сидел Альбус Дамблдор в ослепительно-фиолетовой мантии, расшитой золотыми звездами. Справа от него пустовало место Квиррелла. Лили Поттер сидела рядом с Макгонагалл; ее лицо было бледным, под глазами залегли тени, а взгляд был неотрывно прикован к Широ.

Когда звон кубков стих, Дамблдор поднялся со своего места. Зал мгновенно замер.

– Еще один год подошел к концу! – звучно провозгласил директор, раскинув руки. – Год, полный открытий, упорного труда и... неожиданных испытаний. Прежде чем мы приступим к великолепному пиру, настало время подвести итоги соревнования факультетов!

Широ внимательно наблюдал за стариком. Он прекрасно знал, что сейчас произойдет. Такие люди никогда не отдают инициативу просто так.

– Четвертое место занял Гриффиндор – триста двенадцать очков, – объявил Дамблдор. Стол львов уныло молчал. – Третье место – Когтевран, четыреста двадцать очков. Второе место – Слизерин, четыреста семьдесят два очка. И на первом месте, с результатом в пятьсот тридцать очков... Пуффендуй!

Стол барсуков взорвался оглушительным ревом. Седрик вскочил на скамью, размахивая шарфом, Ханна Аббот и Сьюзен Боунс обнялись, смеясь и хлопая в ладоши.

– Однако, – громкий, усиленный чарами голос Дамблдора легко перекрыл праздничный шум, заставив всех снова замолчать. – Последние события требуют того, чтобы мы учли некоторые... исключительные поступки, совершенные в стенах этой школы.

Широ едва заметно прищурился.

«Началось», – подумал он с холодной усмешкой.

– Есть разные виды мужества, – вещал директор с теплой, отеческой улыбкой. – Требуется немало храбрости, чтобы противостоять врагам, но еще больше – чтобы встать на защиту школы, когда опасность угрожает самому ее сердцу. Мистер Рональд Уизли проде