Выбор
Вкус искушения и сталь контроля
Прошло два месяца с того дня, как Окумура Юки переступил порог моего кабинета. За это время мир вокруг меня не изменился — те же отчеты Ассоциации, те же бесконечные зачистки врат и политические интриги S-ранга. Но внутри этого кабинета, в моем личном пространстве, атмосфера стала иной. Она пропиталась запахом озона, черного чая и чего-то неуловимо сладкого.
Я сидел за своим массивным столом, делая вид, что изучаю отчет о росте магической активности в районе Инчхона. На самом деле мои глаза были прикованы к Юки. Он расположился за своим рабочим местом — специально оборудованным столом с несколькими мониторами и россыпью разобранных магических ядер.
Я стал настоящим экспертом в изучении Окумуры Юки. Система дала мне лишь общие сведения, но я хотел знать всё. Я наблюдал за ним, как хищник за своей единственной и самой ценной добычей. За эти восемь недель я выучил его привычки лучше, чем собственные боевые навыки.
Юки ненавидел розовый цвет. Однажды секретарь принесла ему папку в ярко-розовой обложке, и я видел, как он едва заметно поморщился, словно от зубной боли, и поспешил переложить документы в нейтральный серый конверт. Он никогда не пил кофе, утверждая, что от него у него дрожат руки, что недопустимо для инженера. Вместо этого он заваривал крепкий черный чай с кусочками сушеных фруктов, аромат которого теперь всегда ассоциировался у меня с уютом.
Но настоящей его слабостью были сладости. Мой суровый, гениальный помощник превращался в ребенка, когда дело касалось десертов. Шоколад, густая карамель, торт «Марсель» с его тяжелым муссом или воздушные эклеры — Юки обожал их все.
Сейчас он как раз доедал пирожное, которое я «случайно» заказал для него из лучшей кондитерской города. Он был так увлечен работой над новой схемой стабилизатора, что ел почти механически.
Я замер, когда он кончиком языка слизнул каплю крема с верхней губы. Медленно, тягуче, словно дразня меня. Мои пальцы непроизвольно сжали край стола, сминая дерево, как бумагу. Внизу живота полыхнуло тяжелым, темным пламенем.
Черт, Джинву, держи себя в руках, – приказал я себе, но тени в углах комнаты согласно зашевелились, откликаясь на мое возбуждение.
Я смотрел, как он чуть прикусил губу, задумавшись над формулой. В этот момент свет от монитора упал под определенным углом, и я увидел то, чего не замечал раньше. Маленький металлический шарик блеснул у него во рту.
Пирсинг. На языке.
Мое воображение, и без того работавшее на пределе, выдало такую картинку, что во рту пересохло. Я представил, как этот холодный металл будет ощущаться на моей коже. Представил, как Юки опускается на колени между моих ног, глядя на меня своими небесно-голубыми глазами, и как этот пирсинг будет скользить по мне, когда он возьмет меня в рот.
Фантазия разыгралась не на шутку. Я уже видел его на этом самом столе, среди чертежей и микросхем. Его бежевый свитер задрал до подбородка, обнажая фарфоровую кожу и татуировку на плече. Мои руки на его бедрах, оставляющие синяки, которые не заживут за пару минут, потому что я вложу в этот акт всю свою монаршую силу. Я хотел трахнуть его до потери пульса, до тех пор, пока он не начнет выкрикивать мое имя, забыв о всякой субординации.
– Джинву? Вы в порядке? Вы так на меня смотрите... – Голос Юки вырвал меня из пучины порочных мыслей.
Я моргнул, возвращая взгляду привычную холодную ясность, хотя внутри всё еще бушевал шторм. Юки смотрел на меня, чуть склонив голову набок. Очки немного съехали на переносицу, придавая ему вид очаровательно-рассеянного ученого.
– Всё хорошо, Юки, – мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. – Просто задумался о сложности следующего рейда.
– О, – он поправил очки и улыбнулся той самой искренней улыбкой, которая заставляла мое сердце пропускать удар. – Не перетруждайте себя. Вы и так делаете слишком много для этого мира. Хотите чаю? Я как раз собирался заварить свежий.
– С удовольствием, – я откинулся на спинку кресла, пытаясь унять дрожь в руках.
Он встал и подошел к чайному столику. На нем были узкие джинсы, которые подчеркивали стройные ноги и подтянутые бедра. Каждый его шаг был легким, почти бесшумным. Я ловил каждое движение, чувствуя себя одержимым.
Система сказала, что он — мой свет. Но сейчас я чувствовал, как моя тьма хочет поглотить этот свет, присвоить его себе без остатка, запереть в своих объятиях и никогда не выпускать.
– Я добавил туда немного цедры апельсина, как вы любите, – произнес Юки, подходя ко мне с чашкой.
Когда он протягивал мне чай, наши пальцы соприкоснулись. Это было мимолетное касание, но эффект оказался сокрушительным. Электрический разряд прошил меня насквозь. Юки тоже вздрогнул, его глаза расширились, а на щеках проступил тот самый нежный румянец, который я так полюбил.
Он не отстранился сразу. На мгновение мы замерли, глядя друг другу в глаза. В его голубизне я видел отражение своего желания, смешанное с робким любопытством и чем-то еще... преданностью?
– Юки, – тихо позвал я.
– Да? – прошептал он, и я снова увидел блеск металла на его языке.
Я медленно поставил чашку на стол, не разрывая зрительного контакта. Моя рука сама потянулась к его лицу, и я большим пальцем коснулся его нижней губы, чуть оттягивая ее вниз.
– У тебя здесь... крошка от эклера, – солгал я.
Его дыхание сбилось. Он замер, боясь пошевелиться. Мой палец скользнул глубже, задевая край зубов и касаясь кончика языка. Холодный металл пирсинга обжег мою кожу сильнее, чем любое пламя.
Юки издал тихий, едва слышный звук, похожий на вздох облегчения и предвкушения одновременно. Его веки затрепетали и опустились. Он доверял мне. Теневому Монарху, существу, способному уничтожить этот город одним щелчком пальцев. Он стоял передо мной, беззащитный и прекрасный, предлагая себя.
Мой самоконтроль, ковавшийся в бесконечных битвах и подземельях, дал трещину. Я притянул его ближе за талию, чувствуя, как он податливо прижимается к моему телу. Его руки робко легли мне на плечи, пальцы вцепились в дорогую ткань пиджака.
– Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? – прорычал я ему в самые губы.
– Я... я лишь хочу быть рядом, – ответил он, открывая глаза. В них больше не было опаски. Только чистый, ослепляющий свет. – Система не ошиблась, Джинву. Я чувствую это. Мы — одно целое.
Я не выдержал. Я склонился и накрыл его рот своим в глубоком, властном поцелуе. Это было не просто физическое действие — наши ауры столкнулись и сплелись в неистовом танце. Моя тень и его свет смешивались, создавая нечто новое, неведомое этому миру.
Юки ответил на поцелуй с неожиданной страстью. Его язык, украшенный тем самым злосчастным пирсингом, дразнил меня, заставляя терять остатки разума. Я подхватил его под бедра и одним движением усадил на край своего стола, разбрасывая важные документы.
– К черту отчеты, – выдохнул я, разрывая поцелуй, чтобы впиться в его шею, прямо там, где пульсировала жилка.
Юки откинул голову назад, подставляясь под мои ласки. Его стоны были самой сладкой музыкой, которую я когда-либо слышал.
– Джинву... пожалуйста... – умолял он, и я не знал, просит ли он меня остановиться или, наоборот, продолжить.
Я посмотрел на него — растрепанного, с пылающими щеками и затуманенным взглядом. Он был моим. Моей судьбой, моим спасением от того холодного, расчетливого будущего, которое мне пророчили.
Я вспомнил видения с Ча Хаин. Там была тишина, пахнущая формалином и дорогим парфюмом. Там была клетка. А здесь, в этом беспорядке на столе, среди запаха чая и искр магической энергии, была жизнь. Настоящая, пульсирующая, дикая.
– Я никогда тебя не отпущу, Юки, – произнес я, глядя ему прямо в душу. – Ты понимаешь это? Обратного пути нет.
Он улыбнулся, и на этот раз в его улыбке была решимость, достойная самого Монарха.
– Я и не собирался уходить. Тень всегда следует за светом, Джинву. А свет... свет всегда возвращается в тень.
Я снова прильнул к его губам, понимая, что два месяца ожидания стоили каждой секунды. Моя фантазия вот-вот должна была стать реальностью, и я собирался насладиться каждым мгновением этого превращения.
В этот вечер кабинет Теневого Монарха был закрыт для всех. И ни один охотник S-ранга, ни одна Система не смели нарушить тишину, в которой двое людей, предназначенных друг другу самими звездами, наконец-то обрели свою истинную гармонию.
Я чувствовал, как Алекс, Сухо и Миджун — те дети из будущего, которых показала мне Система — словно одобряюще шепчут в моей голове. Это было правильно. Это было то, ради чего стоило пройти через ад двойного подземелья и стать богом.
Чтобы просто любить этого парня с голубыми глазами и вкусом карамели на губах.