← Назад к обзору

Выбор

Наследие в бирюзовых и серых тонах

– Папа! Папа, смотри, я поймал тень! – Звонкий детский голос прорезал тишину моего кабинета, которая еще мгновение назад казалась незыблемой.

Я оторвал взгляд от отчетов Ассоциации и невольно улыбнулся, чувствуя, как ледяная маска Теневого Монарха осыпается с лица, словно старая штукатурка. Дверь, которую я обычно держал под магическим замком, была распахнута настежь. Мои верные тени, которые должны были охранять покой правителя, сейчас позорно капитулировали, позволяя маленьким захватчикам штурмовать мою цитадель.

Первым в кабинет влетел Алекс. В свои пять лет он был пугающе похож на Юки: те же взъерошенные черные волосы, которые никак не желали ложиться ровно, и те же небесно-голубые глаза, в которых вечно плясали озорные искорки. На нем была маленькая копия инженерного комбинезона, который Юки носил в мастерской, и Алекс с гордостью сжимал в руках «пойманную» тень Берна — муравьиный маршал специально уменьшился и позволил ребенку схватить себя за лапу, изображая полное поражение.

– Алекс, осторожнее, ты же раздавишь бедного Берна, – раздался спокойный, чуть насмешливый голос от двери.

Там стоял Юки. За эти годы он почти не изменился, разве что взгляд стал глубже и мудрее, а на плече, рядом со старой татуировкой, появились новые символы — знаки нашей связи, которые переплетались с его собственной магией. Он держал на руках нашу младшую, Ай. Ей только исполнился годик, и она, облаченная в пушистое розовое платьице, сосредоточенно грызла кулачок, переводя свои серые, как грозовая туча, глаза с одного брата на другого.

Следом за Юки, толкаясь и хихикая, ввалились двойняшки. Сухо и Миджун. Этим двоим было по три года, и они были моими маленькими зеркалами. Черные, как смоль, волосы, волевые подбородки и глаза — серые, пронзительные, в которых уже сейчас чувствовалась тяжесть маны Монарха.

– Папа обещал показать настоящих драконов! – заявил Сухо, бесцеремонно забираясь ко мне на колени и хватая со стола дорогую ручку.

– Не драконов, а Кайсела, глупый! – поправила его Миджун, дергая брата за край футболки. – Кайсел большой, он не поместится в кабинете!

Я подхватил Сухо под мышки и усадил удобнее, одновременно перехватывая Миджун, чтобы она не свалила стопку важных документов. Мой кабинет, когда-то бывший местом силы и одиночества, превратился в игровую площадку.

– Кайсел сейчас спит в теневом измерении, – сказал я, стараясь придать голосу строгость, которая тут же растаяла под натиском четырех пар глаз. – Но если вы будете вести себя тихо, пока папа закончит работу, мы сходим в парк и полетаем.

Юки подошел ближе и осторожно опустил Ай на ковер. Малышка, только недавно научившаяся ходить, пошатнулась, расставила руки для баланса и, смешно переваливаясь, направилась ко мне, издавая радостные звуки.

– Джинву, ты же знаешь, что «тихо» — это не про них, – Юки прислонился к краю моего стола, скрестив руки на груди. – Алекс сегодня пытался разобрать тостер, чтобы понять, как работает нагревательный элемент. Весь в отца... в смысле, в меня.

– Я видел, – я кивнул на Алекса, который теперь пытался заставить Бера жонглировать карандашами. – Его тяга к технике поражает. А вот Сухо и Миджун сегодня утром пытались призвать тень из маминых тапочек.

Юки рассмеялся, и этот звук, как и много лет назад, отозвался теплом в моей груди.

– И как? Успешно?

– Тапочки теперь отказываются надеваться, они ворчат на корейском, – я покачал головой. – Кажется, Игрит тайно дает им уроки фехтования на ложках.

Ай наконец добралась до моих ног и вцепилась в штанину, требуя внимания. Я поднял её и усадил на сгиб локтя. Она была крошечной, но я уже чувствовал в ней ту самую искру света, которая была у Юки. Она была нашей принцессой, равновесием между моей тьмой и его светом.

– Папа, а почему у тебя глаза светятся, когда ты сердишься? – Алекс оставил Бера в покое и подошел к столу, с любопытством заглядывая мне в лицо. – У мамы они просто красивые, а у тебя — как молнии.

– Это потому, что папе нужно много силы, чтобы защищать нас всех, – ответил за меня Юки, протягивая руку и взъерошивая волосы сына. – Но когда папа с нами, его молнии превращаются в теплый костер.

– Хочу костер! – выкрикнул Сухо, пытаясь вызвать искру маны между пальцами. – Я тоже буду защищать! Я буду как папа!

– Ты сначала кашу начни есть без капризов, защитник, – поддела его Миджун, которая всегда была рассудительнее брата.

Я смотрел на них — на этот шумный, хаотичный, абсолютно живой мир, который мы создали. Система когда-то показала мне вероятность этого будущего, и тогда оно казалось почти недостижимым сном. Золотая клетка, которую готовила мне судьба с Ча Хаин, рассыпалась в прах, уступив место этому беспорядку.

– Юки, – позвал я негромко.

Он поднял глаза, и в этом обмене взглядами было сказано больше, чем в тысячах отчетов Ассоциации. Мы вспомнили всё: и ту первую встречу, и ярость моей матери, и изгнание Хаин, и долгие ночи, когда мы только учились быть семьей.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – Юки коснулся моей руки, его пальцы привычно переплелись с моими. – Это стоило каждого принятого решения.

– Даже разобранного тостера? – подмигнул я.

– Даже его. Хотя завтра нам придется купить новый.

В этот момент Ай, которой надоело сидеть смирно, потянулась к моему лицу и маленькими ладошками обхватила мои щеки. Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно проверяя что-то, а затем звонко поцеловала меня в нос.

– Папа... го! – выдала она свое первое почти четкое слово.

– Го? – переспросил я, удивленно приподняв брови.

– Она имеет в виду «пошли», – перевел Алекс с видом знатока. – Она хочет к дракону. Мы все хотим к дракону!

Я вздохнул, понимая, что работа на сегодня официально закончена. Никакие дела мира не могли быть важнее, чем это требование маленькой леди и её братьев.

– Ладно, захватчики, – я встал, удерживая Ай на руках и жестом призывая двойняшек следовать за мной. – Бер, Игрит, подготовьте Кайсела. Мы отправляемся на прогулку.

Тени в кабинете радостно взметнулись. Мои солдаты, великие воины прошлого, теперь с не меньшим энтузиазмом выполняли обязанности нянек и организаторов семейных вылетов.

– Только не слишком высоко, Джинву! – крикнул Юки, собирая разбросанные Алексом карандаши. – У Миджун всё еще кружится голова от крутых виражей!

– Мы будем осторожны, мама! – хором ответили двойняшки, уже выбегая в коридор, где их ждали невидимые стражи.

Я задержался в дверях, глядя на Юки. Он стоял посреди моего кабинета, залитого солнечным светом, и в этом свете он сам казался божеством — божеством домашнего очага и спокойствия.

– Ты идешь с нами? – спросил я.

– Куда я денусь, – он улыбнулся, надевая свои очки. – Кто-то же должен следить, чтобы Теневой Монарх не превратил обычную прогулку в межпространственное сражение.

– Я буду вести себя прилично, обещаю.

Мы вышли на крышу штаб-квартиры, где в лучах закатного солнца уже материализовался Кайсел. Огромный дракон склонил голову перед детьми, издавая низкое, рокочущее мурлыканье. Алекс первым бросился к его крылу, Сухо и Миджун старались не отставать.

Я чувствовал, как моя магия соединяется с их зарождающимися силами. Это было не просто наследие крови, это было наследие выбора.

– Смотри, Джинву, – Юки подошел ко мне и указал на детей, которые уже вовсю командовали драконом под присмотром Игрита. – Они — это лучшее, что мы когда-либо делали.

– Согласен, – я приобнял его за талию, прижимая к себе. – Хотя иногда мне кажется, что сражаться с легионами Монархов было проще, чем уложить их спать.

– Это потому, что у Монархов нет таких глаз, как у Ай, – Юки положил голову мне на плечо. – Против такой магии бессилен даже ты.

Я посмотрел на своих сыновей, которые уже воображали себя великими наездниками, и на маленькую Ай, которая уверенно дергала Кайсела за чешую на носу. Впереди была вечность. И в этой вечности не было места страху или одиночеству.

– Папа, ну скорее! – закричал Сухо. – Солнце садится!

– Идем, дети, – я поднял руку, и тени вокруг нас сплелись в мягкие, безопасные кресла на спине дракона. – Нас ждет небо.

Мы взлетели. Сеул под нами расцветал миллионами огней, но для меня самым ярким светом были улыбки моих детей и тепло руки Юки в моей руке.

– Знаешь, – прошептал Юки, когда мы поднялись над облаками, где небо окрасилось в невероятные оттенки фиолетового и золотого. – Система тогда не соврала. Это действительно идеальная пара.

– Она просто не знала, насколько идеальная, – ответил я, глядя, как наши дети смеются, ловя руками пролетающие мимо облака.

В этот момент я окончательно понял: Монарх Теней не просто нашел свою судьбу. Он создал её своими руками, из любви, доверия и тишины семейных вечеров. И это была самая великая победа из всех возможных.

– Папа, смотри! Звезда! – Алекс указал на первую мерцающую точку в вышине.

– Это не звезда, сынок, – я улыбнулся, чувствуя, как Ай засыпает у меня на плече, убаюканная ритмичным взмахом крыльев. – Это наше завтра. И оно будет прекрасным.

Кайсел сделал широкий круг над городом, унося нас ввысь, туда, где тьма и свет больше не сражались друг с другом, а переплетались в бесконечном танце, создавая мир, в котором стоило жить.