← Назад к обзору

Выбор монарха

Смерть, одетая в шелк и духи

Я стоял на балконе, глядя вслед исчезающим огням автомобиля Ча Хэ Ин. Ночной воздух, обычно приносящий мне покой, сейчас казался отравленным её навязчивым присутствием. Она не понимала. Она искренне верила, что имеет право на частичку моей жизни, что её статус «сильнейшей женщины-охотника» дает ей привилегию заглядывать в мой дом через магические линзы.

Внутри меня всколыхнулась тьма. Не та созидательная тьма, которая согревала Юки холодными ночами, а первобытная, ледяная ярость Теневого Монаха. Если она не понимает по-хорошему, если мои прямые отказы и холодное безразличие она принимает за приглашение к продолжению игры, значит, пришло время сменить правила.

Я вернулся в спальню. Юки спал, разметавшись по подушкам, его дыхание было глубоким и чуть тяжелым — сказывался срок беременности. Одна его рука покоилась на животе, словно он даже во сне оберегал наших сыновей.

– Игрит, – позвал я едва слышным шепотом.

Верный рыцарь мгновенно соткался из тени у изножья кровати. Его красные глаза-щели вспыхнули готовностью.

– Охраняй его, – приказал я, глядя на спящего мужа. – Если хоть одна пылинка упадет на него без твоего ведома, ты знаешь последствия. Не выпускай его из поля зрения ни на секунду.

Игрит склонил голову в глубоком безмолвном поклоне и замер каменным изваянием, растворяясь в полумраке комнаты.

– Бер, – я перевел взгляд в другой угол.

Муравей-маршал материализовался с тихим стрекотом, который он тут же подавил, заметив спящего Юки. Его когти непроизвольно сжались.

– Мой Король... – прошелестел он, вибрируя от предвкушения. – Мы идем на охоту?

– Мы идем остановить одну наглую блондинку, которая забыла свое место, – я направился к выходу, и мои тени потекли за мной, словно живое черное море. – Пора напомнить Ассоциации, что их «национальное достояние» — это бог, а не домашний питомец.

Мы вышли на задний двор. Ночь была безлунной, что только на руку моему настроению. Я не стал вызывать дракона Кайзела — это было бы слишком шумно. Вместо этого я просто шагнул в тень, используя Теневой Обмен.

Секунда — и мы оказались на пустынном участке шоссе, по которому на высокой скорости мчался спортивный автомобиль Хэ Ин. Я стоял прямо посреди дороги, скрестив руки на груди. Бер замер за моей спиной, его аура была подобна оголенному проводу под напряжением.

Визг тормозов разрезал тишину. Машина Ча Хэ Ин занеслась, оставляя черные полосы на асфальте, и остановилась в нескольких метрах от меня. Фары слепили, но я даже не зажмурился.

Дверь распахнулась. Хэ Ин вышла из машины, её лицо было бледным, но в глазах горел фанатичный блеск. Она всё еще сжимала в руке магический детектор.

– Джинву! – воскликнула она, пытаясь придать голосу твердость. – Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты скрываешься от Ассоциации в этом захолустье! Весь мир ждет твоего возвращения, а ты... ты тратишь время на этого мальчика!

Я сделал шаг вперед. Температура вокруг упала настолько, что из выхлопной трубы её машины перестал идти пар — он просто замерз.

– Этого «мальчика», как ты выразилась, зовут Юки. И он мой муж, – мой голос был подобен звуку ломающегося льда. – А дети, которых он носит — мои наследники. Ты нарушила границу моего дома, Хэ Ин. Ты посмела сканировать мою территорию, когда там находилась моя семья.

– Я делаю это ради твоего блага! – Она сделала шаг навстречу, не чувствуя, как Бер за моей спиной уже раскрыл свои жвалы. – Ты — Теневой Монах! Ты должен быть с равной себе! Твой сын Сухо... в будущем он должен стать величайшим охотником, а не сыном пекаря! Я видела расчеты Системы...

– Ты видела только то, что тебе позволили увидеть, – я оказался перед ней мгновенно, не используя магию, просто за счет своей скорости. Мои серые глаза сверкнули в свете фар. – Та линия будущего, о которой ты грезишь, была адом. Золотой клеткой, где мой сын был роботом, а ты — надзирателем. Я стер это будущее. Я вырвал его из ткани реальности и сжег.

– Ты совершаешь ошибку! – Хэ Ин вскинула руку, возможно, пытаясь коснуться моего плеча, но я перехватил её запястье. Моя хватка была железной.

– Ошибку совершаешь ты, – я чуть склонился к её лицу, и она наконец почувствовала это. Истинный ужас. Тот самый, который испытывали правители миров перед тем, как я отправлял их в небытие. – Ты думала, что раз я живу в уютном доме и ем круассаны по утрам, я стал мягким? Ты думала, что Монах уснул?

Бер издал низкий, угрожающий гул.

– Мой Король, позвольте мне оторвать ей голову, – проскрежетал маршал. – Она оскорбляет величие вашей семьи своим существованием.

Хэ Ин вздрогнула, глядя на Бера. Она знала, на что способен этот монстр.

– Нет, Бер, – я не отрывал взгляда от её расширившихся зрачков. – Смерть была бы для неё слишком легким избавлением. Она всё еще верит в свою значимость.

Я отпустил её руку. Хэ Ин пошатнулась, хватаясь за дверцу машины.

– Послушай меня внимательно, Ча Хэ Ин. Это твое последнее предупреждение. Если я еще раз почувствую твою ману в радиусе десяти километров от моего дома... Если ты еще раз произнесешь имя Юки или моих сыновей... Я не просто убью тебя.

Я сделал паузу, позволяя тишине стать невыносимой.

– Я сотру само воспоминание о тебе из этого мира. Я уничтожу Ассоциацию, если они будут тебя покрывать. Я превращу Корею в теневое королевство, где солнце никогда не взойдет. Ты думаешь, я герой? Нет. Я Монах. И мой мир — это Юки. Всё остальное — лишь декорации, которые я могу сломать в любой момент.

– Ты... ты не сделаешь этого, – прошептала она, но её голос дрожал. – Ты защитник...

– Я защищаю то, что люблю, – отрезал я. – А тебя я не люблю. Ты для меня — назойливое насекомое, которое по ошибке возомнило себя королевой.

Я повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен.

– Бер, уничтожь её игрушку.

Маршал тени в одно мгновение оказался рядом с Хэ Ин. Она даже не успела вскрикнуть, как магический детектор в её руке превратился в мелкую пыль. Бер действовал с такой хирургической точностью, что не задел ни одного её пальца, но волна ужаса, захлестнувшая женщину, была почти осязаемой.

– Уезжай, – бросил я через плечо. – И передай Ассоциации: если они хотят, чтобы я закрыл следующие врата S-ранга в Японии, пусть забудут дорогу к моему дому. Навсегда.

Я не стал ждать ответа. Мы с Бером растворились в тенях прежде, чем она успела сесть в машину.

Мы вернулись в поместье. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы в лесу. Я вошел в дом, чувствуя, как ледяная ярость постепенно утихает, сменяясь привычным спокойствием.

У двери в спальню я остановился. Игрит всё так же стоял на страже. Он коротко кивнул мне, подтверждая, что всё спокойно.

Я тихо вошел внутрь. Юки перевернулся на другой бок и теперь обнимал мою подушку. Его лицо было безмятежным. Он не знал о ночном инциденте, не знал о той тьме, которую я только что выпустил на волю. И я сделаю всё, чтобы он никогда об этом не узнал.

Я разделся и осторожно лег рядом. Юки почувствовал мое тепло и, не просыпаясь, придвинулся ближе, утыкаясь носом в мое плечо.

– Джинву... – пробормотал он во сне. – Ты где был?.. Холодно...

– Я здесь, маленький мой, – я обнял его, согревая своей маной. – Всё хорошо. Просто выходил проверить барьеры.

Он что-то невнятно ответил и снова погрузился в глубокий сон. Я положил руку на его живот, чувствуя ритмичное биение двух крошечных сердец. Мои сыновья. Моя жизнь.

В эту ночь я окончательно понял: я не вернусь к прежней жизни. Пусть Хэ Ин и весь мир считают меня дезертиром или безумцем. Моя истинная сила теперь заключалась не в количестве теней в моей армии, а в способности сохранить этот хрупкий мир, пахнущий ванилью и детским присыпкой.

Утром Юки проснется и будет ворчать, что я опять проспал время замеса теста. Мы будем завтракать, обсуждая цвет обоев в детской. Бер будет пытаться помочь на кухне, а Игрит будет серьезно изучать книги по уходу за младенцами.

И это будет самая важная битва в моей жизни. Битва за право быть просто счастливым человеком.

Я закрыл глаза, чувствуя, как тьма внутри меня окончательно затихает, сворачиваясь клубком у ног моего спящего мужа. Мы победили. Не в войне с монстрами, а в войне за свою судьбу. И никакая Ча Хэ Ин больше не посмеет встать у нас на пути.

– Спи, Юки, – прошептал я в предрассветную тишину. – Завтра мы испечем самый лучший хлеб в мире.

За окном начинал брезжить рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона — точь-в-точь как румянец на щеках моего любимого пекаря. Наша сказка продолжалась, и в ней больше не было места для чужих сценариев. Только для нас. Только для любви.