Выбор монарха
Шепот колыбельных и тени в углу
– Юки, любимый, ты уверен, что справишься? – Я с тревогой наблюдал за тем, как мой муж, закусив губу от усердия, пытается вставить деревянный шип в паз будущей детской кроватки.
Его живот уже заметно округлился — шестой месяц давал о себе знать, делая движения Юки чуть более медленными и осторожными. На нем была одна из моих безразмерных черных футболок, которая теперь обтягивала его фигуру, подчеркивая новую, мягкую линию тела. Несмотря на физическую усталость, в его глазах горел тот самый упрямый огонек, который я полюбил с первой встречи.
– Джинву, не стой над душой, – пропыхтел он, вытирая тыльной стороной ладони капельку пота со лба. – Я сам хочу это сделать. Это же для наших мальчиков. Я не хочу, чтобы их первую мебель собирал какой-нибудь бездушный автомат на заводе или... или твои теневые солдаты.
Я бросил короткий взгляд в угол комнаты. Там, в густой тени, замерли Игрит и Бер. Если бы обычный человек мог их видеть, он бы сошел с ума от сюрреалистичности картины: великие маршалы армии теней, способные уничтожать города, сейчас сжимали в своих когтистых лапах инструкции по сборке мебели и набор шестигранных ключей. Бер выглядел особенно подавленным — его господин запретил ему «помогать», и муравей-переросток лишь тихо вибрировал от нетерпения, едва сдерживаясь, чтобы не выхватить отвертку.
– Юки, послушай, – я подошел ближе и мягко опустился на колени рядом с ним, накрыв его ладонь своей. – Ты возишься с этим чертовым каркасом уже второй час. Давай я просто куплю готовые, собранные кроватки? Самые лучшие, из экологически чистого дуба, привезут прямо из Европы сегодня вечером. Тебе нельзя так долго сидеть в одной позе, спина потом будет болеть.
Юки поднял на меня взгляд своих небесно-голубых глаз, и я почувствовал, как всё мое напускное строгое спокойствие тает. В этом взгляде была такая смесь нежности и решимости, что я понял — спор проигран.
– Джинву-я, – он мягко улыбнулся, и его пирсинг на языке блеснул в свете лампы. – Ты самый сильный человек в мире. Ты убивал драконов и богов. Но ты совершенно не понимаешь простых человеческих вещей. Я хочу вложить в это свою любовь. Чтобы Алекс и Сухо чувствовали, что папа сам готовил им место для сна.
Он перехватил мою руку и приложил её к своему животу. Под тонкой тканью футболки я мгновенно почувствовал отчетливый толчок. Затем еще один, чуть слабее.
– Видишь? – прошептал Юки. – Сухо согласен со мной. Он такой же упрямый, как и ты.
Я замер, боясь пошевелиться. Каждый раз, когда я чувствовал движение своих сыновей, меня пробирало до костей. Я, Теневой Монах, повелевающий смертью, сейчас соприкасался с самой чистой формой жизни. Система внутри меня выдала короткое уведомление о стабильном состоянии плодов, но я его проигнорировал. Мне не нужны были цифры. Я чувствовал их ману — крошечные искорки, которые со временем превратятся в лесные пожары.
– Ладно, – сдался я, целуя его в висок. – Но давай хотя бы позволим Игриту придержать боковую панель. Он профессионал в удержании тяжелых предметов, клянусь, он даже не шелохнется.
Юки на мгновение задумался, глядя на громоздкую деталь, которую ему явно было тяжело поднимать.
– Хорошо. Но только придержать! Никакой магии, никаких теневых нитей. Просто... как подставка.
Я сделал едва заметный жест рукой. Игрит материализовался из тени мгновенно. Он бесшумно подошел к кроватке и, преклонив одно колено, аккуратно подхватил деревянную панель своими бронированными пальцами. Его красные глаза-щели мигнули, выражая высшую степень сосредоточенности.
– Спасибо, Игрит, – серьезно сказал Юки, принимаясь за следующий болт.
Рыцарь лишь коротко склонил голову.
Я сел на пол рядом с Юки, решив, что раз уж мне не позволяют купить готовое, я буду хотя бы подавать инструменты. Тишину комнаты нарушал только тихий скрежет отвертки и отдаленное сопение Бера, который всё еще страдал в углу.
– Знаешь, – заговорил Юки через некоторое время, его голос звучал задумчиво. – Я иногда смотрю на твой кабинет, на все эти отчеты из Ассоциации, которые ты пытаешься от меня спрятать... Ты ведь скучаешь по рейдам? По настоящим битвам?
Я замер с молотком в руке. Вопрос застал меня врасплох. Скучал ли я? Раньше адреналин битвы был единственным, что заставляло меня чувствовать себя живым. Но сейчас...
– Нет, Юки. Не скучаю. Битвы — это шум, кровь и холод. А здесь... здесь у меня есть ты. Есть наш дом. И скоро будут они.
Я кивнул на его живот.
– Весь мир считает тебя богом, Джинву, – Юки отложил инструмент и посмотрел на меня с какой-то щемящей грустью. – Ча Хэ Ин во всех интервью говорит, что ты — «национальное достояние», которое должно принадлежать обществу. А я... я заставляю тебя собирать мебель в пригороде Сеула. Тебе не кажется, что я украл тебя у человечества?
Я отложил молоток и притянул его к себе, игнорируя протестующий стон Игрита, которому всё еще приходилось держать панель. Я обнял Юки со спины, утыкаясь носом в его шею, вдыхая аромат ванили и домашнего уюта, который навсегда вытеснил из моей памяти запах озона и подземелий.
– Человечество выживет и без меня, Юки. У них есть сотни охотников ранга S, есть система, есть технологии. Но у тебя есть только я. И у наших детей тоже. Ты не украл меня. Ты меня спас. Из той «золотой клетки», которую мне готовила судьба, ты вытащил меня в настоящий мир. Где болят руки от работы, где пахнет пригоревшим печеньем и где я могу просто быть собой.
Юки расслабился в моих объятиях, его голова опустилась мне на плечо.
– Ты такой серьезный, Монах, – хихикнул он, его настроение мгновенно сменилось на более легкое. – Ладно, раз уж ты такой преданный семьянин, подай-ка мне вон тот длинный шуруп. И не перепутай, их тут три вида.
Я усмехнулся. Мое восприятие позволяло мне различать молекулярный состав этих шурупов, но я послушно начал искать нужный в куче деталей.
– Игрит, – позвал Юки, – ты не мог бы чуть-чуть наклонить панель влево? Да, вот так. Отлично.
Наблюдать за тем, как мой величайший рыцарь подчиняется командам беременного пекаря, было высшим удовольствием. Бер в углу издал звук, подозрительно похожий на всхлип зависти.
– Бер, – не выдержал я, – иди на кухню. Проверь духовку. Юки говорил, что поставил там закваску для завтрашнего хлеба.
Муравей-маршал исчез в ту же секунду, радостный, что ему наконец доверили хоть какое-то задание.
– Ты его балуешь, – заметил Юки, вкручивая последний шуруп в первую кроватку. – Он скоро начнет считать себя шеф-поваром.
– Он уже считает, – отозвался я. – Вчера он пытался объяснить Игриту, что нарезка лука должна производиться под углом в сорок пять градусов для лучшего раскрытия вкуса.
Мы оба рассмеялись. В эти моменты я чувствовал, что Система сделала самый правильный выбор в моей жизни. Никакая Ча Хэ Ин с её холодным расчетом и стремлением к идеальному имиджу никогда не смогла бы создать такую атмосферу. Там, в той вероятности, которую я отверг, мой сын Сухо рос бы в окружении нянек и учителей, готовясь стать «идеальным наследником». Он был бы роботом.
А здесь... здесь он будет расти в доме, где рыцари теней спорят о рецептах, а его папа сам собирает ему кроватку, стирая пальцы в кровь.
– Готово! – Юки торжественно отстранился, любуясь результатом.
Первая кроватка стояла крепко. Она была простой, белой, но от неё исходило такое тепло, которого не было ни у одного магического артефакта в моей коллекции.
– Одна есть, осталась вторая, – Юки попытался встать, но его лицо вдруг исказилось от легкой гримасы боли. Он схватился за поясницу.
Я мгновенно оказался рядом, подхватывая его под руки и помогая подняться.
– Всё, на сегодня хватит. Юки, это не обсуждается.
– Но я хотел...
– Вторую соберет Игрит. Под твоим чутким руководством с дивана, – я не дал ему возразить, аккуратно перенося его на мягкую тахту у окна. – Ты и так сделал больше, чем нужно. Посмотри на свои руки.
На его ладонях алели небольшие мозоли. Я взял его руки в свои и активировал легкое исцеление. Сияние маны окутало его пальцы, и кожа мгновенно разгладилась.
– Ты читер, Джинву, – проворчал Юки, но при этом благодарно прижался ко мне. – Это нечестно. Я хотел, чтобы это были трудовые мозоли.
– Твоего труда здесь и так достаточно. Отдыхай.
Я укрыл его пледом, который Бер — когда я не видел — всё-таки наделил свойством «абсолютного сохранения тепла». Игрит тем временем, получив молчаливое разрешение, принялся за вторую кроватку. Его движения были настолько быстрыми и точными, что через десять минут каркас был готов.
– Смотри-ка, – Юки сонно наблюдал за рыцарем. – Он даже инструкцию не читал.
– Он видел, как это делал ты. У него отличная память.
Юки зевнул, его глаза начали слипаться. Беременность отнимала у него много сил, и такие всплески активности обычно заканчивались глубоким сном.
– Джинву... – пробормотал он, уже проваливаясь в дрему. – Пообещай мне... что когда они родятся... ты не будешь брать их с собой в подземелья. Хотя бы до школы.
Я улыбнулся, поправляя выбившуюся прядь его черных волос.
– Обещаю, Юки. Никаких подземелий. Только парк, пекарня и этот дом.
Он что-то невнятно ответил и окончательно уснул. Его дыхание стало ровным и спокойным. Я сидел рядом, слушая тишину нашего дома.
Внезапно в моей голове всплыло окно Системы.
[Внимание. Обнаружена попытка несанкционированного магического сканирования территории.]
Мои глаза мгновенно стали стальными. Я почувствовал чужую ману на границе моих барьеров. Она была знакомой — острой, холодной и пропитанной ароматом дорогих духов. Ча Хэ Ин. Она всё еще не могла успокоиться.
Я медленно встал, стараясь не разбудить Юки. Игрит замер, его рука легла на рукоять меча, хотя оружия при нем не было — он просто повторил привычный жест.
– Охраняй его, – приказал я шепотом.
Я вышел на балкон второго этажа. Ночной воздух был свежим, пахло хвоей и дождем. Я расширил свое восприятие, накрывая куполом теней всё поместье. В паре километров отсюда, на лесной дороге, стояла машина.
«Хэ Ин, – подумал я, и мои тени вокруг заволновались, чувствуя мое раздражение. – Ты переходишь границы».
Я не стал телепортироваться к ней. Вместо этого я просто выпустил малую часть своей ауры — ровно столько, чтобы она почувствовала ледяное дыхание смерти. Я хотел дать ей понять: здесь больше не охотник S-ранга. Здесь муж и отец, который сотрет в пыль любого, кто нарушит покой его семьи.
Через секунду машина резко сорвалась с места и скрылась в темноте. Сканирование прекратилось.
Я вернулся в комнату. Юки даже не пошевелился. Он спал, обнимая подушку, и на его лице блуждала слабая улыбка. Наверное, ему снилось наше будущее.
Я подошел к собранным кроваткам. Две белые колыбели стояли рядом, ожидая своих маленьких хозяев. Алекс и Сухо. Мои наследники. Мое искупление.
Я сел на край кровати рядом с Юки и снова положил руку на его живот. Дети затихли, словно чувствуя мое присутствие.
– Я никогда не позволю им сделать вас частью своей игры, – прошептал я в темноту. – Вы будете расти в этом мире, пахнущем хлебом и ванилью. И ваша единственная обязанность будет в том, чтобы быть счастливыми.
Система мигнула, словно подтверждая мои слова.
[Сценарий «Идеальный наследник» удален безвозвратно. Сценарий «Семья» активен.]
Я закрыл глаза, позволяя себе расслабиться. Завтра будет новый день. Юки проснется и будет ворчать, что Игрит собрал вторую кроватку «слишком идеально» и без души. Мы будем завтракать хлебом, который испек Бер под строгим надзором Юки. Ассоциация будет присылать новые письма, которые я буду использовать для растопки камина.
А сейчас... сейчас была только тишина, шепот теней в углах и тепло человека, который стал для Теневого Монаха целой вселенной.
Я коснулся своего кольца — черного адамантита с белым узором. Оно пульсировало в такт с кольцом Юки. Мы были связаны крепче, чем любыми системными контрактами. Мы были семьей.
– Спи, Юки, – прошептал я, ложась рядом и притягивая его к себе. – Твой Монах всегда на страже.
И в эту ночь мне не снились битвы. Мне снились двое мальчишек, которые бежали по зеленой траве нашего сада, а за ними, едва поспевая, летел Бер с подносом свежих булочек. Это было лучшее будущее, которое я когда-либо видел. И оно уже почти наступило.