← Назад к обзору

Выбор монарха

Сладкая власть и привкус ванили

Утро в их совместной квартире всегда ощущалось иначе, чем в холодном и стерильном особняке, который Джинву когда-то называл домом. Здесь воздух был пропитан не запахом маны или оружейной смазки, а ароматом поджаренных тостов, корицы и того особого, едва уловимого запаха чистоты, который исходил от кожи Юки.

Теневой Монах, чье имя заставляло содрогаться королей других миров, сейчас просто сидел на широком мягком диване в гостиной. На нем была простая домашняя одежда — свободная черная футболка, которая едва скрывала мощный разворот плеч, и мягкие штаны. Его длинные ноги занимали почти всё пространство перед кофейным столиком, но он чувствовал себя максимально комфортно.

Юки устроился рядом, почти забравшись к нему на колени. Его черные взъерошенные волосы после сна торчали в разные стороны, а выбритые виски делали его вид дерзким и одновременно беззащитным. Небесно-голубые глаза светились мягким теплом, когда он внимательно изучал лицо Джинву.

– Знаешь, – Юки вдруг подался вперед и обхватил лицо Монаха своими ладонями. Его пальцы были теплыми и пахли домашней выпечкой. – Иногда я смотрю на тебя и просто не могу поверить.

– Во что именно? – Джинву чуть приподнял бровь, наслаждаясь прикосновением. – В то, что я существую?

– В то, какой ты милый, когда не пытаешься спасти мир или запугать очередного высокомерного охотника, – Юки рассмеялся, и этот звук отозвался в груди Джинву приятной вибрацией. – Какой же ты всё-таки милый, Джинву-опа.

Слово «милый» в отношении Теневого Монаха звучало почти святотатственно, но из уст Юки оно принималось как высшая награда. Юноша начал осыпать его лицо мелкими, невесомыми поцелуями. Он целовал его лоб, кончик носа, скулы, задерживаясь на веках.

Джинву невольно прикрыл глаза. В этот момент его серые глаза, обычно напоминающие грозовую тучу, были скрыты, и на лице отразилось редкое выражение абсолютного, безмятежного удовольствия. Он чувствовал, как внутри него успокаиваются тени. Даже вечно бдительная Система в эти мгновения словно затихала, не решаясь прервать идиллию лишними уведомлениями.

– Ты пахнешь дождем и чем-то очень древним, – прошептал Юки между поцелуями, прижимаясь своим лбом к его. – Но сейчас ты просто мой.

– Всегда, – отозвался Джинву, не открывая глаз.

Юки отстранился лишь на мгновение, чтобы потянуться к тарелке, стоявшей на столике. Он взял свежий эклер, который испек еще на рассвете. Кондитерское изделие было покрыто темным глянцевым шоколадом и наполнено нежным сливочным кремом.

– Попробуй, – Юки поднес пирожное к губам Джинву. – Это новый рецепт. Я добавил туда немного морской соли, чтобы подчеркнуть сладость.

Джинву послушно приоткрыл рот и откусил кусочек. Взрыв вкусов заставил его одобрительно хмыкнуть. Шоколад был горьковатым, крем — тающим, а соль действительно создавала идеальный баланс. Когда Юки убрал руку, на его пальцах осталось немного крема и шоколадной глазури.

Джинву, не разрывая зрительного контакта, перехватил его запястье. Его взгляд потемнел, становясь более глубоким и властным. Он медленно притянул руку юноши к себе и облизал его пальцы, слизывая остатки сладости.

Юки замер, его дыхание сбилось. Он почувствовал горячий язык Монаха на своей коже, и по его телу пробежала волна электрического разряда. Пирсинг на языке Джинву — маленькая деталь, которую он сделал специально, чтобы соответствовать стилю своего возлюбленного, — обжег кожу Юки холодным металлом.

– Очень вкусно, – негромко произнес Джинву, отпуская его руку, но продолжая удерживать его взглядом. – Но ты на вкус гораздо лучше любого десерта.

Юки густо покраснел, его фарфоровая кожа стала пунцовой до самых кончиков ушей. Он попытался сделать вид, что возмущен, но его улыбка выдавала его с головой.

– Ты неисправим, Сон Джинву. Ты ведь знаешь, что я сирота и привык полагаться только на себя, но рядом с тобой я чувствую себя... каким-то совершенно изнеженным.

– Это моя работа, – Джинву притянул его к себе за талию, усаживая плотнее на свои колени. – Заботиться о тебе. Оберегать твой свет. Система показала мне будущее, Юки. И в этом будущем ты — центр моей вселенной.

Юки посерьезнел. Он знал, что Джинву видит нити судьбы, и хотя сам он не обладал магическими силами, он чувствовал масштаб личности человека, которого полюбил.

– Расскажи мне еще раз о них, – попросил Юки, переплетая свои пальцы с пальцами Джинву. – О наших детях. Иногда мне кажется, что это просто красивая сказка.

Джинву прикрыл глаза, вызывая в памяти образы, предоставленные Системой. Те кадры, что когда-то казались лишь холодным расчетом вероятностей, теперь оживали, наполненные теплом его собственных чувств.

– Их будет четверо, – начал он тихим, завораживающим голосом. – Первый — Алекс. Он будет очень похож на тебя. Такой же упрямый и с той же искоркой в глазах. Он унаследует часть моей силы, но направит её не на разрушение, а на защиту.

Юки слушал, затаив дыхание.

– Потом будет Сухо, – продолжал Джинву, и его губы тронула легкая улыбка. – В той, другой линии, которую я отверг, он был похож на бездушную машину. Но здесь... здесь он будет самым веселым ребенком в мире. Он будет обожать твою выпечку и вечно ходить в муке с головы до ног.

– Я научу его печь лучшие круассаны в Сеуле, – пообещал Юки, и в его глазах блеснули слезы радости.

– Миджун будет третьим, – Джинву погладил Юки по плечу, успокаивая. – Он будет тихим, созерцательным. Возможно, он станет художником или музыкантом. В нем будет та самая гармония, которую ты принес в мою жизнь.

– А девочка? – прошептал Юки. – Ты говорил, будет девочка.

– Ай, – имя прозвучало как выдох. – Наша маленькая Ай. Она будет твоей копией. Такая же красивая, с небесно-голубыми глазами. Она будет вертеть мной как захочет, и я, великий Теневой Монах, буду бессилен перед её просьбами.

Юки тихо рассмеялся, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

– Четыре ребенка... Это же так много ответственности. Ты уверен, что мы справимся? Ты ведь бессмертен, Джинву. Ты будешь видеть, как они растут, как меняются...

– Я буду рядом с ними каждую секунду, – твердо ответил Джинву. – И я сделаю их самыми счастливыми. Моя сила теперь служит не для войн, а для того, чтобы создать мир, в котором они смогут просто жить.

Он замолчал, вглядываясь в лицо Юки. В нем была такая чистота, которой Джинву не встречал за все свои годы. Хэ Ин и другие охотники видели в нем только мощь, только инструмент для решения проблем или достижения статуса. Юки видел в нем человека.

– Знаешь, о чем я подумал? – Юки вдруг хитро прищурился, и его рука скользнула к воротнику футболки Джинву. – Если мы хотим четверых детей, то нам, наверное, стоит начать... тренироваться?

Джинву почувствовал, как внутри него снова поднимается та самая волна жара, которую мог вызвать только этот парень. Он перехватил руку Юки и прижал её к своей груди, туда, где под ребрами билось сердце — живое и горячее.

– Ты уверен? – переспросил он, хотя ответ уже читал в его глазах. – Я могу быть... слишком требовательным.

– Я тоже не подарок, – Юки дерзко высунул кончик языка, демонстрируя серебристую бусинку пирсинга. – И не забывай, у меня есть секретное оружие — я могу лишить тебя сладкого на целую неделю.

Джинву рассмеялся, и этот смех был полон искреннего счастья. Он подхватил Юки на руки, легко поднимаясь с дивана.

– Это самая страшная угроза, которую я когда-либо слышал, – признал он, направляясь в сторону спальни.

***

Вечер опустился на город, окрашивая небо в фиолетовые и золотистые тона. В маленькой квартире на окраине Сеула было тихо, если не считать приглушенных звуков города за окном.

Джинву лежал на кровати, прижимая к себе спящего Юки. Юноша вымотался и теперь мирно сопел, уткнувшись носом в плечо Монаха. Его татуировка на плече казалась особенно яркой в сумерках. Джинву осторожно поправил одеяло, стараясь не разбудить свое сокровище.

Внезапно перед его глазами всплыло системное окно. Оно было не таким, как обычно — не ярко-синим и требовательным, а мягким, почти прозрачным.

[Внимание: Уровень синхронизации с Истинной Парой достиг 95%] [Прогноз будущего подтвержден. Линия «Золотая клетка» окончательно стерта из древа вероятностей.]

Джинву мысленно улыбнулся. Система, которая когда-то была его тюремщиком и наставником, теперь стала просто свидетелем его счастья. Он закрыл окно, не желая видеть никаких цифр. Ему не нужны были расчеты, чтобы знать — он на своем месте.

Он вспомнил лицо Хэ Ин, когда она в последний раз пыталась диктовать ему условия. Она говорила об имидже, о долге перед страной, о том, как должен вести себя «идеальный лидер». Сейчас всё это казалось таким мелким и неважным. Настоящий долг был здесь — в этой комнате, в защите сна этого парня, в будущем их детей.

Юки во сне что-то пробормотал и крепче обхватил руку Джинву.

– Еще пять минут... – прошептал он, не открывая глаз. – Пирожки подгорят...

Джинву нежно поцеловал его в висок.

– Спи, мой маленький пекарь. Ничего не подгорит. Я прослежу.

Он действительно мог проследить. Он мог отправить одну из своих теней на кухню, чтобы та контролировала духовку, или просто замедлить время в пределах квартиры. Но он не стал этого делать. Он просто лежал, наслаждаясь моментом «здесь и сейчас».

Бессмертие больше не пугало его. Раньше он видел в нем лишь бесконечную череду битв и одиночества. Теперь он видел в нем возможность бесконечно долго любить Юки, видеть, как растут их сыновья, как Ай учится делать свои первые шаги, как их дом наполняется новыми запахами и звуками.

– Спасибо, – прошептал он, обращаясь то ли к Системе, то ли к самой судьбе.

За то, что среди хаоса и разрушения, среди бесконечных уровней и боссов, он нашел то, что нельзя измерить рангами или очками характеристик.

Он нашел свою душу.

Джинву закрыл глаза, погружаясь в легкую полудрему. Ему снился большой дом с зеленым газоном. Он видел, как маленький черноволосый мальчик — Алекс — пытается призвать свою первую тень, а Юки в это время выносит на террасу огромный поднос с булочками. И где-то на заднем плане слышался смех еще троих детей.

Это было идеальное будущее. И оно уже началось.

***

Прошло несколько часов. Юки зашевелился, просыпаясь. Он сладко потянулся, чувствуя приятную тяжесть в теле.

– Джинву? – позвал он тихим, охрипшим со сна голосом.

– Я здесь, – Монах тут же отозвался, поглаживая его по спине.

Юки приподнялся на локтях, глядя на него своими небесно-голубыми глазами. В полумраке они казались почти магическими.

– Мне приснился удивительный сон, – сказал юноша, улыбаясь. – Мы были в каком-то саду, и там было так много детей, что я сбился со счета. И ты... ты выглядел таким счастливым.

– Это был не просто сон, Юки, – Джинву притянул его к себе для долгого, нежного поцелуя. – Это наше завтра.

Юки прижался к нему, слушая размеренный ритм сердца Монаха.

– Знаешь, – прошептал он. – Я думаю, я готов. К завтрашнему дню. К детям. К вечности с тобой. Только пообещай мне одну вещь.

– Всё, что угодно.

– Пообещай, что ты никогда не станешь тем холодным королем из новостей. Оставайся моим Джинву. Тем, кто облизывает пальцы после эклеров и прячет взгляд, когда я называю его милым.

Джинву рассмеялся, и в этом смехе было столько жизни, сколько не было во всех мирах, которые он посетил.

– Обещаю. Для всего мира я могу оставаться Теневым Монахом. Но для тебя... для тебя я всегда буду просто твоим.

Они лежали в объятиях друг друга, два существа из совершенно разных миров, соединенных нитью, которую невозможно разорвать. Снаружи шумел Сеул, охотники готовились к новым рейдам, а политики спорили о будущем. Но здесь, в маленькой комнате, пахнущей ванилью и любовью, будущее уже наступило. И оно было прекрасным.

Юки снова закрыл глаза, засыпая уже окончательно, с легкой улыбкой на губах. Джинву смотрел на него, и его тени мягко танцевали на стенах, охраняя покой своего истинного господина и того, кто стал его сердцем.

Золотая клетка была разрушена. На её обломках вырос сад, в котором скоро зазвучит детский смех. И Теневой Монах знал — это была его самая главная победа. Победа над одиночеством. Победа ради любви.

– Спи, мой свет, – прошептал он, погружаясь в сон вслед за ним. – Завтра нас ждет великий день. Мы будем печь хлеб. И мы будем счастливы.