Выбор монарха
Вкус металла и небесная лазурь
– Ты меня по-настоящему удивил, когда решился на это, Джинву, – Юки тихо рассмеялся, откидываясь на подушки и глядя на меня снизу вверх.
Его пальцы, всё еще пахнущие ванилью и свежей лимонной цедрой, осторожно коснулись моего подбородка, а затем соскользнули к губам. Я перехватил его руку, запечатлев короткий поцелуй на ладони. В полумраке спальни, подсвеченной лишь мягким фиолетовым мерцанием моих теней, Юки выглядел как видение. Его черные взъерошенные волосы разметались по простыням, а голубые глаза сияли ярче любых звезд, которые я видел в межмировых пространствах.
– Я просто хотел, чтобы ты чувствовал то же самое, что и я, – ответил я, и мой голос прозвучал низко, с той самой хрипотцой, которая заставляла Юки краснеть до кончиков ушей. – Чтобы каждый раз, когда мы становимся единым целым, между нами не было ни одной преграды. Даже в ощущениях.
Я медленно провел кончиком языка по зубам, ощущая непривычную холодную тяжесть металла. Маленькая серебристая бусинка пирсинга на моем языке была моим секретом, скрытым от всего мира, но предназначенным только для него одного. Для охотников и Ассоциации я оставался ледяным Теневым Монахом, бессмертным правителем армии теней. Но здесь, за закрытыми дверями нашего дома, я был мужчиной, который готов был изменить саму свою суть ради улыбки этого парня.
– Это безумие, – прошептал Юки, его дыхание сбилось, когда я навис над ним, упираясь руками в матрас по обе стороны от его головы. – Самый сильный человек на планете делает пирсинг только ради того, чтобы... чтобы мне было приятнее?
– Не только приятнее, Юки, – я подался вперед, почти касаясь своими губами его губ. – Я хочу, чтобы ты сходил со ума. Так же, как схожу со ума я, когда чувствую твой вкус. Твой чертовски приятный минет... он каждый раз вырывает землю у меня из-под ног. Я хочу, чтобы ты чувствовал этот металл, этот холодный контраст с моим жаром, и понимал — я принадлежу тебе целиком.
Юки судорожно выдохнул, его зрачки расширились, почти полностью затопив небесную лазурь радужки. Я видел, как пульсирует жилка на его шее, как его фарфоровая кожа покрывается легким румянцем предвкушения. Он потянулся ко мне, обхватывая мою шею руками, и наши губы наконец встретились в глубоком, властном поцелуе.
Металл пирсинга обжег его язык, создавая то самое ощущение, о котором я мечтал. Юки вздрогнул, его тело выгнулось навстречу моему, а из горла вырвался приглушенный стон. Этот звук был для меня слаще любой победы. Я чувствовал его доверие, его страсть, его готовность раствориться во мне.
Я медленно отстранился, наслаждаясь видом его припухших губ. Мои руки скользнули вниз, оглаживая его стройные бедра. Юки был совершенен — не перекачанный, как большинство охотников, а изящный, с гармоничными мышцами человека, который привык к физическому труду в пекарне. На его плече татуировка в виде переплетенных ветвей казалась живой, словно она пульсировала в такт его сердцу.
– Джинву... – его голос был едва слышным мольбой.
Я не стал томить его долгим ожиданием. Одним плавным движением я стянул с него домашние шорты вместе с бельем, обнажая его полностью. Юки не пытался прикрыться; он смотрел на меня с той открытостью, которая была доступна только нам двоим. В его взгляде не было страха перед моей мощью, только бесконечная жажда.
– Сегодня я буду очень жадным, – предупредил я, вновь нависая над ним. – Система обещала нам четырех детей, Юки. И хотя до этого еще далеко, я хочу, чтобы каждая наша ночь приближала нас к тому будущему.
– Тогда начни прямо сейчас, – Юки дерзко улыбнулся, и в этой улыбке я увидел того самого бунтаря с выбритыми висками, который не побоялся заговорить с мрачным незнакомцем у дверей своей пекарни. – Покажи мне, на что способен твой новый пирсинг.
Я усмехнулся, чувствуя, как тени вокруг кровати сгущаются, отрезая нас от реальности. Весь мир мог подождать. Ассоциация, Ча Хэ Ин с её амбициями, угрозы из других миров — всё это не имело значения. Значение имел только этот парень, запах ванили, исходящий от его кожи, и тихий стон, который он издал, когда я снова коснулся его.
Мой язык, теперь украшенный металлом, скользнул по его животу, спускаясь ниже. Я чувствовал каждое его содрогание, каждую вспышку магии в его крови, которая откликалась на мою близость. Мы были родственными душами, и сейчас, в этом акте близости, наша связь крепла, превращаясь в нечто нерушимое.
– Ты мой свет, Юки, – прошептал я, прежде чем полностью погрузиться в его ласки.
В ту ночь я не был Монахом. Я был просто Джинву, который нашел свой дом в руках обычного пекаря с золотым сердцем. И я знал, что никакое бессмертие не будет скучным, пока рядом со мной бьется это сердце.
***
Прошло несколько часов. Комната была погружена в уютный полумрак, а воздух казался тяжелым от аромата нашей страсти. Юки лежал, уткнувшись лицом в мою грудь, его дыхание было ровным и глубоким. Я перебирал его черные волосы, наслаждаясь моментом абсолютного покоя.
– Джинву? – он подал голос, не поднимая головы.
– Да, родной?
– Знаешь... этот пирсинг... – он запнулся, и я почувствовал, как его щеки снова запылали. – Это было... невероятно. Я действительно чувствовал всё иначе. Как будто ты стал еще ближе.
Я улыбнулся, прижимая его к себе крепче.
– Я рад. Это стоило того, чтобы увидеть тебя в таком состоянии.
– В каком «таком»? – он всё-таки поднял голову, прищурив свои голубые глаза.
– В состоянии абсолютного счастья, – ответил я серьезно. – Ты ведь знаешь, что для меня нет ничего важнее.
Юки вздохнул и снова устроился поудобнее.
– Иногда мне кажется, что я всё еще сплю. Что ты — это просто плод моего воображения. Сирота из пекарни и Теневой Монах... это звучит как завязка дешевого романа.
– Тогда давай напишем этот роман до конца, – я поцеловал его в макушку. – Со всеми четырьмя главами про наших детей. Со всеми рассветами, которые мы встретим вместе.
– Алекс, Сухо, Миджун и Ай... – Юки повторил имена, которые Система предсказала нам. – Сухо... это ведь имя твоего сына из той, другой реальности?
Я замер на мгновение. Воспоминания о «золотой клетке», которую мне пророчила Система с Ча Хэ Ин, всплыли в памяти холодным туманом. Там Сухо был идеальным, холодным инструментом. Роботом в человеческом обличье.
– Да, – ответил я честно. – Но здесь он будет другим. Он будет твоим сыном. Он будет любить жизнь, а не только долг. Я назову его так же, чтобы искупить ту вину, которую чувствую перед той версией его судьбы.
Юки накрыл мою руку своей ладонью.
– Он будет счастлив, Джинву. Мы оба сделаем для этого всё.
Я верил ему. Глядя в эти небесно-голубые глаза, я не мог не верить. Моя сила, способная сокрушать горы, теперь имела цель. Я не просто защищал человечество. Я защищал свой дом. Своего Юки. Свое будущее.
– Знаешь, – Юки вдруг хитро улыбнулся, приподнимаясь на локте. – Раз уж ты теперь такой... модифицированный... может, нам стоит попробовать еще кое-что завтра?
Я рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Этот парень никогда не переставал меня удивлять. Его дерзость была тем самым лекарством, которое вылечило мою душу от вековой усталости.
– Всё, что пожелаешь, мой маленький пекарь. Твое желание для меня — закон.
– Осторожнее с такими словами, Монах, – Юки лизнул свою серебристую бусинку на языке, бросая на меня вызывающий взгляд. – А то я могу пожелать, чтобы ты целый день помогал мне месить тесто для круассанов. Причем без использования твоих теней.
– Это будет самое тяжелое испытание в моей жизни, – притворно вздохнул я, притягивая его для нового поцелуя. – Но ради тебя я готов даже на это.
Снаружи шумел ночной Сеул, неоновые огни отражались в окнах небоскребов, а где-то в недрах Ассоциации охотников всё еще строили планы и графики. Но здесь, в этой комнате, время остановилось. Здесь была истина, которую не могла просчитать ни одна Система.
Любовь бессмертного и смертного, тьмы и света, металла и ванили.
Я закрыл глаза, засыпая рядом с человеком, который стал моей вселенной. И в моем сне я видел, как по зеленой траве бегут трое мальчишек, а маленькая девочка с голубыми глазами тянет ко мне руки, смеясь так звонко, что тени вокруг начинают танцевать от радости.
Это было наше будущее. И оно было прекрасным.
***
На следующее утро я проснулся от солнечного луча, настойчиво щекотавшего мое лицо. Юки уже не было в постели, но из кухни доносился божественный аромат свежей выпечки и кофе. Я потянулся, чувствуя непривычную легкость.
Спустившись вниз, я увидел Юки у плиты. На нем был только мой длинный черный худи, который доходил ему до середины бедер, обнажая стройные ноги. Он что-то весело напевал себе под нос, ловко управляясь с противнем.
– Доброе утро, – я подошел сзади и обнял его за талию, утыкаясь носом в шею.
Юки вздрогнул, но тут же расслабился, откидывая голову на мое плечо.
– Доброе утро, господин Монах. Как спалось?
– Лучше, чем за последние сто лет, – ответил я искренне. – Чем пахнет?
– Черничные маффины с лимонной глазурью. Твой любимый завтрак, – он повернулся в моих руках, сияя улыбкой. – Садись за стол, скоро всё будет готово.
Я сел, наблюдая за его отточенными движениями. В каждом его жесте была жизнь. В каждом движении — страсть. И я понял, что Система действительно нашла мне идеальную пару. Не статусную охотницу, которая видела бы во мне только союзника, а этого юношу, который видел во мне мужчину.
– Кстати, – Юки поставил передо мной тарелку с дымящимися маффинами. – На сегодня у нас большие планы.
– Да? И какие же?
– Во-первых, ты обещал помогать с тестом. А во-вторых... – он замялся, его взгляд стал серьезным. – Я хочу сходить в приют. Тот самый, где я вырос. Хочу отвезти детям сладости. И... хочу, чтобы они увидели, что чудеса случаются.
Я почувствовал, как в груди что-то сжалось. Юки, несмотря на всё, что он пережил, оставался самым добрым человеком на свете.
– Конечно, – я взял его за руку. – Мы поедем вместе. И мы отвезем столько сладостей, сколько сможет унести Игрит.
Юки рассмеялся, и этот смех заполнил всю кухню, вытесняя последние остатки ночной тьмы.
– Бедный Игрит. Он скоро превратится в профессионального кондитера.
– Он не против, – усмехнулся я. – Ему нравится твоя компания. Всем моим теням она нравится.
Мы завтракали в тишине, наслаждаясь моментом. Я смотрел на Юки и понимал: мой путь как Теневого Монаха не закончился. Он просто обрел новый смысл. Теперь я сражаюсь не за выживание человечества, а за то, чтобы этот парень мог каждое утро печь свои маффины, чтобы наши будущие дети могли играть в саду, и чтобы в мире было как можно больше таких улыбок.
– Джинву? – Юки прервал мои мысли.
– Да?
– Спасибо тебе. За то, что нашел меня.
Я коснулся его щеки, большим пальцем обводя контур его губ. Металл моего пирсинга снова блеснул в лучах утреннего солнца.
– Это я должен благодарить тебя, Юки. За то, что ты спас меня от самого себя.
Впереди был долгий день, полный простых человеческих радостей. Поездка в приют, работа в пекарне, вечерние прогулки по городу. И я знал, что Ча Хэ Ин может строить свои «золотые клетки» сколько угодно. Моя свобода была здесь, в этом маленьком кафе на окраине Сеула, в руках парня с пирсингом на языке и сердцем из чистого золота.
Я снова почувствовал холод металла на своем языке и улыбнулся. Это было маленькое напоминание о том, что даже боги могут меняться ради любви. И это была самая лучшая трансформация в моей жизни.
– Ну что, Монах, готов к работе? – Юки протянул мне фартук. – Тесто само себя не замесит.
– Готов, – я поднялся, принимая вызов. – Показывай, что нужно делать, учитель.
И под веселый смех Юки мы начали наш новый день. День, в котором не было места страху и одиночеству. Только свет, ваниль и бесконечное «мы».