Вызов проклятой судьбе
Закат железного короля
Дженнифер подошла к экрану вплотную. Ее шаги по разбитому настилу мостика были размеренными, тяжелыми от усталости, но лишенными малейшей дрожи. В отражении мерцающего монитора ее разномастные глаза казались зеркалом двух разных миров: правый пылал чистым, рубиновым огнем непреклонной воли, а левый, рассеченный белесым шрамом, сиял мягким золотом вернувшейся человечности.
Под титановой броней на ее груди не было судорожного треска. Новое ядро, собранное руками Донателло и согретое наследием Артура Вэнса, билось ровно, глубоко, мощно: *тук-тук, тук-тук*. Никакой боли. Никакой ядовитой пелены безумия, требующей вырвать чужое горло. Лишь ясный, кристальный разум.
– Ты ошибся, Жак, – негромко произнесла она, глядя в холодные серебряные глаза приемного отца. – Этот проект никогда не был твоим. Ты украл матрицу у моих родителей, украл меня, украл шестнадцать лет моей жизни. Но сегодня твоя краденая корона рассыпается в прах.
На том конце видеосвязи Жак Радригес медленно опустил бокал на полированный обсидиан стола. Звон хрусталя о камень прозвучал неестественно сухо, словно щелчок взводимого курка. Лицо Короля оставалось непроницаемой маской абсолютной власти, но желваки на его скулах выдавали ярость загнанного в угол зверя.
– Ты говоришь о прахе, Дженнифер? – вкрадчиво, с той самой бархатной интонацией, от которой у нее с детства стыла кровь, произнес глава синдиката. – Ты стоишь на пепелище моей лучшей лаборатории и мнишь себя победительницей. Ты забыла, кто научил тебя держать клинок? Забыла, кто сделал из умирающего отродья совершенство? Ты думаешь, пара разбитых передатчиков и несколько связанных наемников остановят «Новую эру»?
– Это не пара передатчиков, Жак, – раздался снизу, от подножия башни, звонкий и уверенный голос.
Донателло шагнул в поле обзора камеры мостика, сжимая в руке свой верный шест бо. В пальцах гения мерцал портативный накопитель, подключенный к центральной магистрали сервера «Цитадели».
– Пока вы вели высокопарные беседы о совершенстве, мистер Радригес, я перехватил корневые каталоги вашего квантового узла, – Донни поправил ремешок визора и насмешливо улыбнулся. – Все ваши транзакции. Имена купленных чиновников в мэрии. Маршруты поставок термитной смеси от остатков складов Шредера. И, самое главное, видеозаписи штурма зимнего сада в Челси, доказывающие, что настоящие теракты организовала ваша подражательница Эбби.
– И куда же, позволь спросить, черепаха, ты намерен отправить этот мусор? – холодно сощурился Король. – Департамент полиции куплен мной на две трети. Судьи получают долю от каждого контракта. Ни один федерал не рискнет пойти против моих юристов.
– А им и не придется рисковать, – подала голос Дженнифер. Она коснулась коммуникатора на левом виске. – Сейдж, активируй протокол «Зеркало». Лиам, давай сигнал.
В наушнике девушки мягко щелкнул статический разряд, сменившись глубоким, спокойным голосом Сейджа:
– Пакет данных ушел в сеть тридцать секунд назад, Джен. Мы направили шифрованный поток на независимые каналы Эйприл О’Нил и в новостной пул шестого городского телеканала. Через пять минут вся эта информация появится в прямом эфире. Нью-Йорк узнает правду о том, кто на самом деле заливал улицы кровью.
На экране лицо Жака на мгновение дрогнуло. Тень искренней, неподдельной тревоги скользнула по его серебряным глазам, прежде чем смениться леденящей, мертвенной ненавистью.
– Значит... так, – прошептал Король. Он медленно поднялся из-за стола, расправляя манжеты безупречного темно-серого пиджака. – Ты выбрала путь уничтожения, Дженнифер. Ты отвергла руку, которая вложила в твою грудь самое дорогое, что было в этом городе. Но если ты думаешь, что выйдешь из этого бункера живой, то ты так ничего и не поняла обо мне.
– Отец... – раздался с пола мостика слабый, булькающий хрип.
Грей Радригес, чьи ребра были сломаны, а гидравлический экзоскелет превращен в груду бесполезного железа, с трудом повернул голову к экрану. Его пепельные волосы слиплись от крови, по подбородку текла темная струйка.
– Отец... Пришли эвакуационный транспорт... Я заблокирован на мостике... Мои сервоприводы сгорели...
Жак даже не опустил взгляда на экранный сектор, где отображался его единственный сын. В его взоре не было ни жалости, ни отцовской боли — лишь абсолютное, расчетливое презрение.
– Бракованный материал, Грей, – ледяным тоном произнес Король. – Ты не смог удержать девчонку. Ты позволил мутантам взломать систему «Аргус». Ты стоишь на коленях в грязи, как жалкий пес. В «Новой эре» нет места неудачникам. Даже тем, кто носит мою кровь.
Грей замер, его серебристые глаза расширились от немого ужаса.
– Отец... Нет... Пожалуйста...
– Протокол «Чистый горизонт», – произнес Жак в пустоту кабинета, не отрывая взгляда от Дженнифер. – Приказ на детонацию термитньх зарядов фундамента «Цитадели». Таймер — сто двадцать секунд. Посмотрим, Дженнифер, удержит ли твое новое, благородное сердце обвал шести тысяч тонн железобетона.
Экран вспыхнул белым шумом и погас.
В ту же секунду по всему огромному подземному залу завыли сирены. Красный свет аварийных ламп сменился ослепительными, стробоскопическими вспышками стробоскопов. С потолка, с высоты сорока метров, посыпалась гранитная крошка, а под ногами задрожал пол — термобарические заряды, заложенные в несущие сваи бункера еще при его постройке, начали разогревать металл.
– Он с ума сошел! – крикнул снизу Микеланджело, закрывая голову трехпалыми руками от летящих кусков штукатурки. – Он решил похоронить здесь всё к чертовой бабушке!
– Донни, где аварийный выход?! – рявкнул Леонардо, подбегая к лестнице мостика и обнажая катаны, чтобы разрубить заклинившие гидравлические тяги.
– Северный туннель запечатан автоматикой! – лихорадочно переключал приборы Донателло. – Единственный путь — дренажный коллектор под мачтой, но он завален обломками оборудования! У нас меньше двух минут до того, как перекрытия сложатся внутрь!
Дженнифер развернулась к выходу с мостика, но краем глаза уловила движение на полу.
Грей лежал среди осколков разбитого пульта, судорожно пытаясь отстегнуть тяжелые пластины экзоскелета окровавленными, переломанными пальцами. Он задыхался. Вес собственного бронекостюма вдавливал его в металл настила, не позволяя даже приподняться.
– Брось его, Кошка! – крикнул снизу Рафаэль, уже поднимаясь по ступеням, чтобы прикрыть ее отход. – Он пытался тебя убить! Он продал тебя сотню раз! Пусть горит вместе с норой своего папаши!
Дженнифер замерла у перил.
Ее правый рубиновый глаз сузился. На долю секунды в глубине сознания шевельнулась та самая, прежняя память: холодный насмешливый голос Грея на тренировочных аренах, его безжалостные удары под дых, когда она падала без сил, его высокомерное презрение. Он заслуживал этой участи. Заслуживал остаться здесь, в этой братской могиле безумия синдиката.
*«Убей его»,* – шептал когда-то монстр внутри нее. – *«Оставь его подыхать»*.
Но монстра больше не было.
Было спокойное, теплое биение сердца, завещанного отцом.
Дженнифер развернулась и шагнула обратно к лежащему врагу.
– Ты... что ты делаешь?! – выдохнул Грей, зажмурившись и ожидая удара клинка в горло. – Убей меня... Давай! Добей! Не смей издеваться!
Вместо удара короткий клинок Дженнифер со свистом рассек ремни крепления на его плечах. Она вогнала лезвие в щель между бронежилетом и сервоприводом, навалилась всем телом и с хрустом выломала титановый замок.
– Заткнись, Грей, – бросила она сквозь зубы, срывая с него тяжелые наплечники. – Ты нужен суду живым. Ты расскажешь про каждую копейку и каждый труп, который твой отец закопал в этом городе. Раф, помоги!
Рафаэль взлетел на мостик, чертыхаясь на трех языках разом:
– Ты ненормальная! Чистой воды чокнутая! Святые угодники, за что мне это...
Тем не менее гигантский мутант схватил стонущего Грея за шкирку и пояс, легко вздергивая стокилограммового мужчину на плечо, словно куль с мукой.
– Если ты меня испачкаешь, мажор, я сам скину тебя в Гудзон! Пошли, пока нас не расплющило!
Вся группа рванулась вниз.
Своды главного зала стонали. Массивная сорокаметровая мачта излучателя «Аргус» заскрипела, накренилась и с чудовищным грохотом рухнула на нижние галереи, поднимая тучи цементной пыли и разрывая силовые кабели. Снопы искр заливали пространство.
– Сюда! – крикнул Майки, расчищая путь своими нунчаками, сбивая горящие балки.
Донателло на бегу метнул капсулу с термитным пластидом в заклинившие створки дренажного люка. Взрыв вынес решетку, открывая черную трубу ливневого коллектора, по которой с бешеным ревом неслись потоки дождевой воды.
– Прыгайте! – скомандовал Леонардо.
Они посыпались в ледяной поток один за другим: Майки, Донни, Рафаэль с охающим Греем на горбу, Лео и Дженнифер, прыгнувшая последней ровно в тот момент, когда потолок амфитеатра с оглушительным, погребальным гулом обрушился, погребая под собой цитадель «Новой эры».
***
Бурлящий поток воды вынес их наружу через дренажный выброс в скалистом овраге на окраине Центрального парка.
Холодный октябрьский ливень хлестал по лицу, смывая копоть, кровь и серую пыль подземного взрыва. Земля под ногами дрожала — глубоко под парком всё еще детонировали нижние уровни бункера, но сюда, на поверхность, доносился лишь глухой, утробный рокот, похожий на запоздалые раскаты грома.
Дженнифер вынырнула из ледяной стремнины, ухватилась за мокрые корни старого вяза и помогла Леонардо выбраться на раскисшую траву.
Из темноты аллеи с глухим рокотом дизеля вынырнул «Панцирный вездеход». Бронированная машина с визгом затормозила на мокром гравии, разбрасывая грязь во все стороны. Боковая дверь распахнулась еще до полной остановки.
– Джен!
Сейдж выскочил под ледяные струи дождя, не замечая перевязанного плеча и промокающей насквозь куртки. Его пшеничные волосы разметались, в зеленых глазах стоял панический страх, который в долю секунды сменился диким, всепоглощающим облегчением.
Он врезался в нее, подхватывая на руки, падая вместе с ней на колени в мокрую траву.
– Ты выбралась... Боже мой, Джен... Датчики бункера зафиксировали обвал, я думал, вы не успели...
– Я успела, Сей, – выдохнула она, обнимая его за шею, вжимаясь лицом в мокрую ткань его куртки. – Я здесь. Мы всё сделали.
Сейдж прижался ладонью к ее груди — туда, где под слоем кевлара билось обновленное ядро.
Он замер, прислушиваясь. На его лице отразилось благоговейное изумление.
– Оно бьется... – прошептал юноша, и слезы на его щеках смешались с дождевыми каплями. – Слышишь? Оно бьется как настоящее. Никаких сбоев, Джен. Никаких паразитных импульсов.
– Это работа Донни и моего отца, – слабо улыбнулась девушка, позволяя себе на пару секунд закрыть глаза и просто дышать запахом мокрой земли и его кожи.
Рядом Рафаэль с глухим стуком сбросил Грея на траву. Сын Короля лежал на спине, жадно глотая холодный воздух, глядя в серое грозовое небо пустыми, невидящими глазами.
Из машины, опираясь на трость, тяжело выбрался Лиам Уолкер. Пожилой химик подошел к лежащему пленнику, опустил на него суровый, скорбный взгляд.
– Ты жив, Грей, – произнес Лиам. – Благодаря той, кого твой отец считал лишь расходным материалом.
Грей скривился, судорожно сглотнув:
– Он... он бросил меня. Он сам нажал кнопку.
– Жак Радригес никогда не любил никого, кроме своей власти, – покачал головой старик. – Ты был для него лишь продолжением его эго, пока приносил победы. Скажи мне, где он сейчас? Где его личный эвакуационный узел?
Грей долго молчал, стискивая зубы. Но затем, встретившись взглядом с Дженнифер — спокойным, лишенным злорадства, полным лишь бесконечной усталости, — надломился окончательно.
– Пентхаус... – выдавил он. – Семидесятый этаж «Радригес Корпорейшн». На крыше стоит тяжелый конвертоплан «Фалькон». У него есть персональный допуск к воздушному коридору до закрытой базы на Багамах. Он ждет подтверждения ликвидации бункера. Если он увидит новости... он взлетит через сорок минут.
Леонардо повернулся к братьям. Мечи лидера ниндзя скользнули в ножны с чистым, хищным звуком.
– Мы не дадим ему уйти. Донни, сколько ходу до башни?
– По пустым предрассветным улицам — двенадцать минут, – отозвался гений, запрыгивая за руль вездехода. – Эйприл передает, что федеральные каналы уже крутят наши файлы. Полиция стягивает оцепление к небоскребу, но у них нет ордера на штурм частной военной резиденции Жака. Охрана башни держит глухую оборону.
– Значит, мы выпишем этот ордер сами, – оскалился Раф, крутя саи в пальцах.
Дженнифер поднялась на ноги, опираясь на руку Сейджа. Ее тело ломило от усталости, но внутри, под ребрами, разливалось удивительное, пьянящее чувство свободы. Механический кошмар ее жизни подходил к своей финальной точке.
– Я иду с вами, – сказала она.
Сейдж взглянул на нее, хотел возразить, но заглянул в ее глаза и лишь крепче сжал ее пальцы:
– Я знаю. Но на этот раз я и Лиам будем на частоте прямо за вашей спиной. Заверши это, Джен. Верни себе свою жизнь.
Она поцеловала его — коротко, горячо, со вкусом дождя и пороха на губах.
– Верну. Обещаю.
***
Небоскреб «Радригес Корпорейшн» возвышался над финансовым кварталом подобно гигантскому обсидиановому обелиску. На верхних этажах, скрытых в низких дождевых тучах, горели тревожные алые огни авиационных маяков.
Внизу, у парадного входа, мигали красно-синие проблесковые маячки десятков полицейских машин. Но кордон спецназа топтался на месте: парадные двери были заблокированы пятитонными бронеплитами, а из амбразур на уровне третьего этажа в сторону улицы холодно целились автоматические турели синдиката.
– С парадного входа нам не пробиться, – констатировал Леонардо, глядя на башню через оптический визор с крыши соседней парковки. – Придется подниматься снаружи. Донни, твой план с лебедками сработает при таком ветре?
– Порывы до двадцати метров в секунду, – покачал головой Донателло. – Тросы будет сносить. Но на высоте шестьдесят восьмого этажа есть технический балкон системы климат-контроля. Если мы забросим гарпуны туда...
– Не нужно гарпунов, – прервала его Дженнифер. Она стояла на парапете парковки, и штормовой ветер трепал ее черные волосы с красными прядями. – В башне есть технологическая шахта для обслуживания экспресс-лифта Короля. Она идет от самого фундамента до пентхауса без единой остановки. Жак проектировал ее для экстренной эвакуации. Там нет датчиков движения — только биометрический сканер сетчатки.
Она указала на свой левый глаз:
– Мой золотой глаз. Жак лично вносил его параметры в базу доступа десять лет назад, когда считал меня своей преемницей. Он никогда не менял этот протокол, потому что считал, что никто, кроме него и меня, не знает о шахте.
– Тогда вперед, ниндзя, – оскалился Рафаэль. – Пора навестить Короля в его тронном зале.
***
Проникновение сквозь технический подвал небоскреба заняло не больше пяти минут.
Кодовый замок шахты лифта тихо пискнул, когда зеленый луч сканера скользнул по золотистой радужке Дженнифер. Тяжелая титановая створка бесшумно ушла в стену, открывая узкий вертикальный колодец, уходящий в головокружительную высь. Скоростная кабина лифта была заблокирована на верхнем ярусе, но вдоль стены тянулись аварийные лестницы и силовые кабели.
Подъем на семидесятый этаж был испытанием даже для тренированных легких.
Но Дженнифер бежала вверх с поразительной легкостью. Ее новое сердце качало кровь без малейшего сбоя, насыщая мышцы кислородом с эффективностью, о которой она раньше не смела и мечтать. Черепахи скользили следом, бесшумные, словно тени древних воинов.
На высоте двухсот пятидесяти метров лестница уперлась в герметичный люк с золотой гравировкой синдиката.
– Донни, глуши связь в пентхаусе, – шепнула Дженнифер, опуская руку на защелку аварийного сброса давления. – Майки, светошумовые на тебе. Лео, Раф — держите личную гвардию. Жак мой.
– Береги себя, Кошка, – тихо бросил Леонардо.
Люк распахнулся.
Они ворвались в пентхаус подобно внезапному порыву бури.
Майки с разворота швырнул две кассетные гранаты. Ослепительные вспышки магния и оглушительный грохот заполнили гигантский двухуровневый зал с панорамным остеклением. Четверо элитных телохранителей Короля в черных костюмах и титановых масках даже не успели вскинуть свои пистолеты-пулеметы: саи Рафаэля выбили оружие из рук двоих, катаны Леонардо рассекли крепления бронежилетов остальных, а шест Донателло завершил зачистку точными, оглушающими ударами по корпусу.
Через три секунды всё было кончено. Телохранители лежали без сознания на полированном паркете из черного дерева.
В глубине зала, у распахнутых настежь стеклянных дверей, ведущих на открытую вертолетную площадку, стоял Жак Радригес.
На крыше под косыми струями ливня с оглушительным ревом раскручивал винты тяжелый футуристический конвертоплан «Фалькон». Лопасти рассекали туман, заливая пентхаус потоками холодного воздуха и брызгами дождя.
Жак стоял, не оборачиваясь. На нем было длинное черное пальто из баллистической ткани, а в правой руке он держал массивную трость из титанового сплава с набалдашником в виде оскаленной львиной головы.
– Ты опоздала ровно на одну минуту, Дженнифер, – негромко произнес он, перекрывая гул турбин. Король медленно повернулся.
Его лицо было совершенно спокойным, но в серебряных глазах полыхало холодное, инфернальное пламя безумия человека, потерявшего свою империю, но отказавшегося признать поражение.
– Твой транспорт никуда не полетит, Жак, – Дженнифер медленно пошла вперед, обнажая свой короткий клинок. В ее левой руке был зажат пистолет с транквилизаторами. – Воздушное пространство перекрыто национальной гвардией. Все твои счета заморожены. Грей взят под стражу и дает показания. Всё кончено.
– Кончено? – Жак тихо, хрипло рассмеялся. Этот смех был полон искреннего, леденящего яда. – Ты думаешь, империя — это здания? Серверы? Банковские ячейки? Нет, девочка моя. «Новая эра» — это идея. Идея о том, что слабые должны служить сильным. Что человеческая плоть — это лишь глина, из которой истинный скульптор выковывает оружие.
Он нажал скрытую кнопку на набалдашнике трости.
Раздался сухой щелчок. Внешняя оболочка трости распалась на части, обнажая длинный, хищный клинок из темного метеоритного железа, пронизанный светящимися фиолетовыми прожилками — оружие, выкованное по древним технологиям клана Фут с добавлением мутагенной химии.
– Ороку Саки был глупцом, – продолжил Жак, делая шаг навстречу. – Он тратил свою мощь на кровную месть какой-то крысе. Я же мыслил шире. Я взял лучшее от его технологий, лучшее от пришельцев и лучшее от твоих никчемных родителей. Я создал тебя. И если мое величайшее творение решило восстать против своего создателя... я просто сотру его и начну заново.
Жак сорвался с места с чудовищной скоростью.
Это не было движением пожилого аристократа или кабинетного ученого. Под его дорогим пальто скрывался скрытый экзоскелет высшего класса, разработанный для личной защиты.
Удар его метеоритного клинка рассек воздух со свистом реактивного снаряда.
Дженнифер успела вскинуть свой короткий клинок на блок.
Металл ударил о металл с оглушительным звоном и веером фиолетовых искр. Кинетическая энергия удара была настолько велика, что Дженнифер отбросило назад на три метра; ее подошвы оставили глубокие борозды на полированном паркете.
– Джен! – крикнул Рафаэль, бросаясь на помощь, но Леонардо выставил руку, останавливая брата.
– Не вмешивайся, Раф. Это ее бой. Она должна закончить его сама.
Жак наступал, словно неумолимая механическая машина смерти. Его клинок описывал смертоносные восьмерки, круша стеклянные витрины с древними артефактами, расщепляя колонны пентхауса. Каждый его выпад был математически выверен, лишен эмоций — чистая, холодная физика убийства.
– Ты всегда была слишком мягкой! – бросал Король между ударами, его серебряные глаза горели презрением. – Ты щадила цели, которые я приказывал уничтожить! Ты прятала старика Уолкера! Ты позволила слабому мальчишке с запахом аптечных трав отравить твой разум!
Его клинок скользнул по ее плечу, распоров защитную ткань и оставив дымящуюся полосу от мутагенного напыления. Боль обожгла нервы, но Дженнифер даже не поморщилась.
Ее искусственное сердце внутри груди отозвалось глубоким, мощным толчком: *тук-тук*.
В ее сознании не было паники. Не было безумного голоса второй сущности, требующего слепой ярости. Обе половины ее души слились воедино: хладнокровный расчет хищника и человеческое сердце защитницы.
Она начала читать Жака.
Ее мозг, свободный от спазмов, разложил технику боя приемного отца на составляющие. Он был быстрее ее. Он был физически сильнее благодаря экзоскелету. Но он дрался по алгоритмам. По идеальным, вышколенным, предсказуемым схемам, которым сам же ее и учил тринадцать лет назад.
– Ты учил меня побеждать тех, кто сильнее, Жак, – тихо произнесла Дженнифер, плавно уходя от смертоносного колющего выпада в горло.
Она не стала блокировать. Она качнулась назад, позволив кончику темного лезвия срезать лишь пару черных волосков с ее челки.
– Ты учил меня находить слабую точку в любой броне, – продолжила она, скользя вправо, заставляя Радригеса разворачиваться на скользком от дождя паркете.
Жак яростно взревел, нанося размашистый боковой удар, способный перерубить ствол дерева:
– Ты ничто без меня! Ты просто сирота, доживающая последние дни на чужом сердце!
– Нет, Жак. Это сердце моего отца, – ответила Дженнифер.
В ее разномастных глазах вспыхнул золотисто-рубиновый свет.
Она присела под лезвием, сокращая дистанцию в долю секунды. Ее прогнозирование сработало с абсолютной точностью: правый локтевой сустав экзоскелета Радригеса имел задержку в ноль целых две десятых секунды при возврате после широкого замаха.
Ее пистолет в левой руке выплюнул иглу с транквилизатором Донни точно в неприкрытый сочленением сервопривод на правом запястье Короля.
Электромагнитный заряд на кончике иглы закоротил цепь привода. Пальцы Жака рефлекторно разжались, и метеоритный клинок с металлическим звоном отлетел в сторону, скользнув по мокрому стеклу вертолетной площадки.
В ту же секунду Дженнифер нанесла удар.
Она не стала использовать клинок. Она не стала перерезать ему горло, как требовала логика синдиката.
Удар ее ладони, усиленный инерцией всего тела и мощным кинетическим выбросом нового ядра, пришелся точно в центр грудной пластины экзоскелета Жака — туда, где находился силовой аккумулятор костюма.
Раздался оглушительный треск ломающегося композита.
Аккумулятор взорвался снопом синих искр. Жак Радригес отлетел назад, пробил своим телом стеклянное ограждение пентхауса и с глухим грохотом рухнул на мокрый бетон вертолетной площадки прямо под ревущие лопасти «Фалькона».
Ливень мгновенно промочил его безупречное пальто, разметал пепельные волосы, смывая кровь с разбитого лица.
Король попытался подняться. Его руки дрожали, парализованные обратным током сгоревшего экзоскелета. Он поднял взгляд — и замер.
Дженнифер стояла над ним.
Холодный штормовой ветер трепал ее черные пряди с красными всполохами. Дождевые капли стекали по тонкому шраму на левом глазу, по бледной коже щек, задерживаясь на крошечной родинке. Ее короткий клинок был опущен к бедру. Ее пистолет покоился в кобуре.
Она смотрела на него сверху вниз — не как наставник на ученика, не как господин на раба. Она смотрела на него как человек на сломанное, жалкое чудовище, чье время подошло к концу.
– Убей... – прохрипел Жак, сплевывая темную кровь на мокрый бетон. В его серебряных глазах впервые в жизни читалось не высокомерие, а первобытный, ошеломленный ужас перед тем, что он не мог контролировать. – Давай, Дженнифер. Докажи, что я был прав. Докажи, что ты — мое идеальное оружие. Перережь мне горло!
Дженнифер медленно опустила руку и убрала клинок в ножны на предплечье.
– Нет, Жак, – спокойно, ровно произнесла она. Ее голос был полон абсолютной, несокрушимой чистоты. – Я больше не твое оружие. Я Дженнифер Уолкер. Дочь Артура и Элизабет Вэнс. И я оставляю тебя жить.
Она сделала шаг назад, к подошедшим братьям-черепахам.
– Ты будешь жить, Жак. Ты будешь сидеть в одиночной камере федеральной тюрьмы максимальной безопасности. Ты будешь день за днем смотреть в серую стену и знать, что твоя «Новая эра» уничтожена. Что твое имя проклято этим городом. А самое главное... ты будешь знать, что тебя победила та, чье сердце ты считал своей собственностью.
В этот момент за спиной Короля послышался грохот разбиваемых стекол.
На вертолетную площадку через проломы в ограждении ворвались бойцы штурмовой группы спецназа полиции Нью-Йорка во главе с федеральными маршалами. Десятки тактических фонарей ослепили Радригеса, лазерные прицелы сошлись на его груди.
– Не двигаться! Оружие на землю! Руки за голову!
Жак бессильно опустил голову на мокрый бетон, зажмурившись от яркого света.
Когда командир спецназа повернулся в сторону пентхауса, чтобы проверить периметр, там уже никого не было. Лишь обрывок троса покачивался на ветру у края технической шахты, да капли дождя мерно барабанили по разбитому стеклу террасы.
***
Первые лучи холодного осеннего солнца пробивались сквозь остатки рассеивающихся грозовых туч над Гудзоном.
Небо над Манхэттеном окрасилось в нежные, акварельные тона: розовый, золотистый, бледно-сиреневый. Город, переживший самую страшную ночь за последние два года, медленно просыпался. На улицах уже не выли сирены тревоги; в экстренных выпусках новостей на экранах Таймс-сквер крутили кадры ареста Жака Радригеса и официальное заявление мэрии о снятии всех обвинений с так называемой «Кошки» — девушка на архивных записях была официально признана подражательницей, действовавшей по приказу синдиката.
На старом пирсе заброшенных доков Ред-Хук — там, где всё началось, — стоял «Панцирный вездеход».
Микеланджело сидел на капоте, с упоением уплетая холодную утреннюю пиццу прямо из коробки, болтая ногами. Донателло и Лиам Уолкер увлеченно спорили у открытого моторного отсека, обсуждая интеграцию графеновых нанотрубок в биохимические фильтры. Рафаэль, прислонившись к контейнеру, с легкой ухмылкой точил свой сай, слушая нравоучения Леонардо о тактической дисциплине при высотном десантировании.
Чуть поодаль, на самом краю деревянного настила пирса, стояли двое.
Сейдж держал Дженнифер за руку, переплетая свои пальцы с ее пальцами. Его пшеничные волосы золотились в лучах восходящего солнца, а на лице играла тихая, безмятежная улыбка человека, вернувшегося из ада домой.
Дженнифер стояла, прислонившись спиной к его груди, запрокинув голову ему на плечо.
Черный тактический костюм с красными полосами был убран в сумку в багажнике вездехода. На ней была простая свободная серая куртка Сейджа, пахнущая утренним кофе и сухими травами. В ее черных волосах алые пряди больше не казались каплями запекшейся крови — они просто играли на ветру яркими, живыми искрами.
Она подняла правую руку и положила ладонь себе на грудь.
Там, под тканью куртки, билось ее сердце.
*Тук-тук... Тук-тук.*
Ровное. Сильное. Теплое.
Оно больше не тикало, отсчитывая секунды до очередного приступа безумия. Оно больше не было чужой шестеренкой в механизме криминального короля. Это было ее сердце — живое доказательство любви ее настоящих родителей, гениальности ее друзей и верности человека, который держал ее за руку.
Леонардо неслышно подошел сзади, остановившись в паре шагов. Лидер черепах выглядел уставшим, но в его синих глазах светилась глубокая, братская теплота.
– Лиам говорит, что лабораторию в Челси можно восстановить через пару месяцев, – произнес Лео. – Мэрия выплатит компенсацию из арестованных счетов Радригеса за помощь в разоблачении синдиката. У вас будет новая жизнь,