Вызов проклятой судьбе
Стальной гамбит Короля
– Частотным вещанием? – переспросил Леонардо, вглядываясь в мерцающие контуры подземного бункера на голографическом столе. – Ты хочешь сказать, Жак планирует заглушить городские каналы связи?
– Не просто заглушить, Лео, – покачала головой Дженнифер. Ее голос звучал тихо, но в нем звенела незнакомая прежде, чистая и холодная уверенность. – «Цитадель» строилась в конце пятидесятых на случай ядерного удара. Там сохранился автономный узел правительственного оповещения «Аргус». Если подключить к нему генераторы, модифицированные технологиями крэнгов, можно перехватить любую гражданскую и военную частоту в радиусе пятидесяти миль. Но это лишь часть плана.
Она провела пальцем по сенсорной панели, разворачивая схему радиовышки, замаскированной под вентиляционный обелиск в южной части Центрального парка.
– Лиам успел выяснить это еще до штурма нашей лаборатории. Жак синтезировал нейротоксин «Мнемо-4». Это распыляемый в ультразвуковом спектре газ, вызывающий панические атаки и временный паралич двигательных центров. Сигнал «Аргуса» должен запустить детонацию емкостей на крышах мэрии, штаб-квартиры полиции на Ван-Полис-Плаза и трех электростанций. Полиция и национальная гвардия будут парализованы страхом и внутренними судорогами, город погрузится во тьму, а на улицы выйдут бронированные отряды «Новой эры». Жак представит себя спасителем, единственной силой, способной остановить «террористический хаос».
– И вину за весь этот ад он свалит на тебя, – глухо произнес Рафаэль. Он скрестил руки на груди, сжимая рукояти саев так, что мышцы на широких плечах вздулись узлами. – На Кошку. На девушку с механическим сердцем, которую камеры зафиксировали во всех горячих точках.
– На меня. И на вас, – Дженнифер подняла глаза на братьев. – После бойни в порту и на станции метро Жак знает, что мутанты встали на мою сторону. Он назовет вас биологическим оружием, порожденным падением клана Фут. Город поверит ему, Раф. Люди напуганы. Они устали бояться теней после Шредера и крэнгов. Они поверят любому, кто пообещает им порядок, пусть даже этот порядок будет построен на пепелище.
– Мы не позволим этому случиться, – твердо сказал Леонардо. Его синие глаза горели решимостью командира, прошедшего огонь сотен битв. – Но чтобы уничтожить «Цитадель», нам нужно пройти сквозь внешнее кольцо охраны. Бункер изолирован. Если сработает тревога, Жак просто запечатает гермозатворы и активирует трансляцию раньше времени.
– Внешний периметр держит гарнизон Кайдена, – подал голос подошедший Донателло. Гений группы держал в руке планшет, подключенный к сканерам убежища. – Я взломал часть протоколов, оставшихся в коммуникаторе Эбби. Коды доступа меняются каждые четыре часа по квантовому алгоритму. Мы не подберем их снаружи без прямого физического подключения к терминалу шлюза.
– Значит, код нам назовет та, кто пользовался им последние шесть месяцев, – Рафаэль хищно оскалился, кивая в сторону туннеля, ведущего к нижнему карцеру.
Дженнифер медленно выдохнула. Ее рука невольно легла на грудь. Там, под слоями ткани и свежей повязкой, больше не было тикающего часового механизма. Было глубокое, мерное, теплое биение: *тук-тук, тук-тук*. Никакой боли. Никакой ядовитой пелены безумия, требующей вырвать чужое горло. Лишь ясный разум, способный просчитывать сотни вариантов развития событий за доли секунды.
– Я поговорю с ней, – сказала она.
– Ты уверена, Джен? – с тревогой спросил Леонардо. – Она ненавидит тебя. Ее зависть к тебе граничит с помешательством.
– Именно поэтому она заговорит, – ответила девушка. – Потому что теперь ее сказка рассыпалась в прах.
***
В нижнем коллекторе станции было сыро и промозгло. Вода мерно капала со сводов, разбиваясь о ржавую чугунную решетку карцера.
Эбби Эллис сидела в углу камеры, прижав колени к груди. Ее руки, скованные за спиной тяжелыми силовыми наручниками Донни, отекли, темные волосы свисали грязными сосульками, закрывая разбитое лицо. Золотистые глаза в темноте напоминали тлеющие угли костра, залитого помоями.
Шаги Дженнифер прозвучали мягко, без единого скрипа подошв о мокрый гранит. Она остановилась у решетки, держа руки в карманах тактических брюк.
Эбби медленно подняла голову. Ее губы искривились в бессильной, дрожащей усмешке:
– Пришла полюбоваться, Кошка? Хочешь прочитать мне нотацию о том, как плохо служить Королю? Давай, вперед. Расскажи мне про мораль, чудовище.
– У меня нет для тебя морали, Эбби, – ровным тоном произнесла Дженнифер. – И злости на тебя тоже нет. Ты хотела стать мной, но никогда не понимала, каково это.
– Кем стать?! Тобой?! – Эбби дернулась вперед, скрежетнув цепями о каменную стену. – Той, кого Жак держал на пьедестале, пока мы гнили на нижних уровнях подготовки?! Он дал тебе всё! Он дал тебе лучшее сердце, он учил тебя лично, он прощал тебе провалы! А ты просто взяла и сбежала к своему старику-аптекарю, словно трусливая крыса!
– Он дал мне жизнь, убив моих родителей, – Дженнифер сделала шаг ближе к прутьям. – Моего отца звали Артур Вэнс. Биомеханическое ядро в моей груди — это его разработка. Жак сжег его лабораторию, когда мне было четыре года. Он растил меня не как дочь. Он растил меня как сейф на ножках, который хранит технологию, способную дать ему власть над миром.
Эбби замерла. В ее золотых глазах на мгновение мелькнуло замешательство, но она упрямо мотнула головой:
– Ты лжешь! Король нашел тебя в приюте! Он сам говорил...
– Король лжет всем, Эбби, – перебила ее Дженнифер, и ее рубиновый глаз сверкнул во тьме подобно сигнальному огню. – И тебе он лгал с первого дня. Ты думала, что заменишь меня? Думала, что станешь генералом «Новой эры»? Посмотри на себя. Тебя отправили на склад в Квинс с бракованной партией термита. Тебя бросили в Бронксе, когда пришел настоящий бой. А когда Грей отступал, он даже не обернулся, чтобы узнать, жива ли ты. Кайден стер твой персональный жетон из системы синдиката еще два часа назад. Я видела логи серверов. Для них ты уже труп. Пушечное мясо, списанное в утиль за ненадобностью.
Эллис побледнела. Ее дыхание стало частым, прерывистым, скованные пальцы судорожно заскребли по бетону.
– Нет... Грей обещал мне... Он обещал, что я получу твой статус...
– Грей считает людей мебелью. А ты была для него даже не стулом — одноразовой салфеткой, – Дженнифер опустилась на корточки перед решеткой, оказавшись на одном уровне с пленницей. – Через шесть часов начнется операция «Аргус». Жак накроет город нейротоксином. Если план удастся, «Новая эра» станет абсолютной властью. И первой подчистке подвергнутся те, кто слишком много знает о грязной работе. Семьи тех оперативников, которых бросили в портах. Тебя бы ликвидировали в первую же ночь, Эбби. В затылок. В темном переулке. Чтобы не напоминала о провале.
– Заткнись... – прошептала подражательница, но в ее голосе больше не было яда. В нем звучал леденящий, животный страх преданного слуги, чья вера в хозяина только что рухнула в бездну. – Заткнись, пожалуйста...
– Дай мне коды доступа к шлюзу «Цитадели», – сказала Дженнифер. – Дай мне способ войти без поднятия тревоги. И когда всё закончится, полиция получит архивы, доказывающие, что взрывы были спланированы Радригесом, а ты была лишь исполнителем под воздействием психотропных блокаторов. Ты сядешь, Эбби. Но ты останешься жить. А Жак и Грей потеряют всё.
Эбби долго молчала, глядя в каменный пол, по которому медленно текла черная струйка сточной воды. Ее плечи мелко вздрагивали. Затем она подняла взгляд — пустой, разбитый, лишенный былой надменности:
– Четвертый терминал... Сектор дренажа Б-12. Аварийный код инженеров: «Семь-ноль-два, дельта, сигма, девять». Но это не поможет вам пройти внутренний периметр. Кайден перевел автоматику на ручное подтверждение. Там стоят турели с тяжелыми плазменными излучателями.
– С турелями мы разберемся, – Дженнифер поднялась на ноги. – Спасибо, Эбби.
Она развернулась, собираясь уйти, когда тихий, надтреснутый голос заставил ее на секунду притормозить у выхода из коридора:
– Джен...
– Что?
– Твое сердце... – Эбби сглотнула ком в горле. – Оно больше не тикает. Почему?
Дженнифер коснулась грудины, почувствовав под пальцами ровную, сильную пульсацию чистой органической жизни:
– Потому что я наконец-то вернула его себе.
***
В додзё убежища пахло сухим бамбуком, полированным деревом и свежим оружейным маслом.
Сейдж сидел на краю деревянного помоста, бережно затягивая эластичный бандаж на своем раненом плече. Он уже надел темную плотную куртку поверх чистой футболки. Его длинные пшеничные волосы были собраны в тугой узел на затылке, а на коленях лежал раскрытый кейс с химическими картриджами.
Услышав знакомый, бесшумный шаг, юноша поднял голову. Мягкая улыбка тронула его губы, стирая тени усталости с лица.
– Донни закончил калибровку твоих транквилизаторов, – сказал Сейдж, указывая на пояс с патронташем, лежащий рядом. – Он добавил в состав вытяжку из редких глубоководных водорослей. Препарат действует за полторы секунды, полностью отключая периферическую нервную систему, но не вызывает остановки дыхания.
– Спасибо, Сей, – Дженнифер подошла к нему и опустилась на колени прямо на циновку.
Она взяла его руку в свои ладони, бережно проводя пальцами по свежим швам на предплечье. В ее разноцветных глазах плескалась нежность, которую она никогда не позволяла себе показывать внешнему миру.
– Ты не должен идти туда, – тихо произнесла она. – Твое плечо... Ты не боец, Сейдж. Твое место в лаборатории, рядом с Лиамом. Если с тобой что-то случится в «Цитадели»...
– Джен, посмотри на меня, – мягко, но настойчиво перебил ее юноша.
Он высвободил руку, коснулся кончиками пальцев ее подбородка, заставляя поднять взгляд. Его зеленые глаза были удивительно ясными и спокойными.
– Я помню ночь, когда ты пришла в дом Лиама три года назад, – произнес Сейдж. – Ты была ранена, замерзшая, твое механическое сердце захлебывалось от собственного темпа, а в глазах стоял такой ужас, словно за твоей спиной горел весь мир. Ты была готова умереть прямо на пороге, лишь бы не возвращаться к Жаку. Я дал клятву в ту ночь. Не Лиаму. Не небу. Тебе. Я поклялся, что какую бы тьму тебе ни пришлось пройти, ты никогда больше не останешься в ней одна.
– Сейдж...
– Кто-то должен деактивировать резервуары с нейротоксином «Мнемо-4», – он улыбнулся уголком губ. – Донни гениален в механике и компьютерах, но химическую структуру формулы Лиама знаю только я и сам Лиам. Лиам не дойдет туда на своей ноге. Значит, пойду я. Мы будем в передвижном штабе с вездеходом, я прикрою вас по радиоканалу и нейтрализую химическую угрозу через дренажную систему. Мы команда, Джен. Ты, я, Лиам и наши новые зеленые друзья.
Дженнифер подалась вперед, прижимаясь лбом к его лбу. Она закрыла глаза, вдыхая знакомый, успокаивающий запах мяты и сухого дерева.
– Обещай, что не полезешь под пули, – прошептала она. – Обещай мне, Сей.
– Обещаю, родная, – отозвался он, бережно обнимая ее здоровой рукой. – Я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить себе погибнуть в какой-то ржавой норе Радригеса.
В дверях додзё послышалось деликатное покашливание.
Там стоял Лиам Уолкер, опираясь на массивную полированную трость, которую ему смастерил Микеланджело из обрезка титановой трубы и рукояти скейтборда. Рядом с пожилым химиком замерли все четверо братьев-мутантов в полной боевой выкладке.
Леонардо поправил ремни с катанами, затянутые на панцире крест-на-крест; Рафаэль проверял балансировку саев, пряча в нарукавные ножны пару тяжелых сюрикенов; Майки крутил в пальцах модернизированные нунчаки с электрошоковыми наконечниками, а Донателло держал на плече свой верный шест бо, дополненный лазерным сканером и модулем взлома.
– Время выдвигаться, – произнес Лео. – До рассвета осталось четыре часа. Дождь над Центральным парком усилился, гроза прикроет наш тепловой след от спутников синдиката.
Лиам шагнул вперед, глядя на Дженнифер. В руках старика была сложенная полоса плотной, матово-черной ткани с темно-красными вставками — ее отремонтированный и модифицированный костюм.
– Донни интегрировал в подкладку кевларовые нити с графеновым напылением, – сказал Лиам, протягивая снаряжение названой дочери. – А я пропитал верхний слой составом, нейтрализующим действие нервно-паралитических газов. Твой отец гордился бы тобой, Дженнифер. Ты носишь его сердце не как проклятие, а как щит для невинных.
Девушка поднялась, приняла костюм и коротко, крепко сжала плечо старика:
– Мы вернемся с победой, отец. Обещаю.
***
Центральный парк тонул в потоках осеннего ливня.
Вода с глухим, тяжелым шумом хлестала по пожелтевшим кронам кленов и дубов, сбивая последние листья в черные, пенящиеся лужи. Всполохи молний на мгновение выхватывали из темноты силуэты гранитных скал и пустых аллей, по которым завывал пронизывающий октябрьский ветер.
В глубине парка, неподалеку от заброшенного резервуара, возвышалась гранитная башня старинной водокачки, увитая мокрым плющом. Обычные прохожие даже не догадывались, что под этим безобидным викторианским сооружением скрывался вход в бункер глубокого заложения — цитадель Жака Радригеса.
Пять теней бесшумно скользнули сквозь кустарник, растворяясь в темноте у массивного гранитного цоколя.
Дженнифер первой опустилась на колено перед дренажной решеткой с маркировкой «Б-12». На ней был ее обновленный костюм: страховочные ремни теперь надежно прикрывали обновленную грудную пластину, излучающую едва уловимое, ровное изумрудное тепло. Наушник-коммуникатор в левом ухе мягко щелкнул, настраиваясь на закрытую частоту.
– Сейдж, Лиам, как слышно? – шепотом произнесла она.
– Сигнал стабильный, Джен, – отозвался в динамике спокойный голос Сейджа из «Вездехода», спрятанного в полутора милях к западу в тупике метро. – Мы подключились к городской магистрали фильтрации. Если они начнут закачку «Мнемо-4» в трубы, я введу полимерный нейтрализатор в течение тридцати секунд. Но клапаны станции оповещения нужно перекрыть вручную изнутри.
– Поняла, – Дженнифер перевела взгляд на замок решетки.
Она достала из набедренного чехла портативный декодер Донни, прижала сенсорную панель к контактам аварийного терминала и ввела полученный от Эбби код: *7-0-2, дельта, сигма, 9*.
Раздался тяжелый, шипящий звук стравливаемого гидравлического давления. Чугунная решетка дрогнула и плавно отошла в сторону, открывая вертикальную шахту с узкими железными скобами, уходящими в черную, пахнущую озоном и машинным маслом бездну.
– Донни, веди сканирование, – тихо скомандовал Леонардо, первым спускаясь в шахту с обнаженным мечом в левой руке.
Черепахи и Дженнифер двигались вниз с абсолютной синхронностью. Ни шороха подошв, ни лязга оружия. Мягкий, кошачий шаг девушки казался единым целым с древней техникой скрытности ниндзя.
На глубине сорока метров шахта уперлась в широкий горизонтальный коллектор с полированным бетонным полом и ярким, режущим глаза светодиодным освещением. Вдоль стен тянулись пучки бронированных кабелей с логотипом «Новой эры» — стилизованной короной, оплетенной шестеренками.
– Впереди перекресток, – прошептал Донателло, глядя в экран наручного сканера. – Тепловизор фиксирует четырех часовых у тяжелой бронедвери сектора управления. И... о нет.
– Что там, Донни? – нахмурился Рафаэль.
– В нишах над дверью установлены спаренные плазменные турели с автоматическим наведением, – ответил гений. – Время реакции системы — ноль целых три десятых секунды. Стоит нам высунуться из-за угла, как нас распылит на атомы.
– У них есть слепая зона, – спокойно произнесла Дженнифер.
Ее рубиновый глаз слегка сощурился, а левый, рассеченный шрамом, сфокусировался на вентиляционном коробе под потолком. Ее сознание, свободное от спазмов искусственного сердца, сработало как совершенный тактический процессор.
– Сенсоры турелей откалиброваны на движение объектов массой свыше тридцати килограммов на высоте от одного метра, – пояснила она братьям. – Это стандартная схема Радригеса против беглецов. Но оптический датчик делает оборот каждые четыре секунды. Майки, сможешь метнуть электромагнитную гранату в вентиляционную решетку ровно через две целых восемь десятых секунды после того, как я сделаю первый шаг?
– Обижаешь, Кошка! – ухмыльнулся Микеланджело, извлекая из подсумка серебристую сферу с синим индикатором. – Я в видеоиграх и не такие тайминги выбивал!
– Лео, Раф — охрана ваша, как только погаснет свет, – добавила Дженнифер, опуская руку на рукоять пистолета с транквилизаторами. – Пошли!
Она выскользнула из-за угла коридора с грацией атакующей пантеры.
Датчик первой турели начал поворот: зеленый луч сканера скользнул по ее плечу, но Дженнифер уже ушла в низкий подкат, скользя по гладкому бетону точно под мертвой зоной наведения.
Раз, два...
Сзади со свистом пролетела граната Майки, вонзаясь точно в решетку над турелями. Ослепительная синяя вспышка импульса разорвала пространство, заливая коридор снопами трещащих искр. Оружейные стволы бессильно опустились, а свет в тоннеле мигнул и погас, сменившись тревожным алым свечением резервных ламп.
– Тревога! – успел выкрикнуть один из часовых, но тут же захлебнулся собственным криком.
Рафаэль и Леонардо обрушились на охрану из темноты. Двойной удар рукояти катаны Лео вырубил первого стрелка; Раф, перехватив сай, нанес тяжелый удар тыльной стороной оружия в челюсть второго, сбивая того с ног.
Дженнифер, вскочив на ноги из подката, вскинула свой пистолет: два мягких щелчка пневматики — и оставшиеся двое наемников, схватившись за шеи, медленно осели на пол под действием паралитического состава Лиама.
– Чисто, – выдохнул Рафаэль, вытирая пот со лба. – Неплохая координация, Кошка.
– Это только предбанник, – покачала головой девушка, подходя к массивным стальным воротам сектора управления. – Главный зал за этой дверью. Там установлена вещательная мачта «Аргуса». И там Грей.
Донателло подключил декодер к замку ворот:
– Взламываю сервоприводы... Три секунды. Приготовьтесь, парни. Там может быть жарко.
Створки ворот со скрежетом разошлись в стороны.
***
Главный зал «Цитадели» потрясал своими размерами. Это был гигантский подземный амфитеатр со сводчатым потолком, в центре которого возвышалась сорокаметровая решетчатая башня излучателя, окруженная массивными емкостями с зеленовато-желтым газом «Мнемо-4».
Вокруг терминалов сновали десятки операторов в белых защитных комбинезонах, а по металлическим галереям верхнего яруса патрулировали штурмовики в тяжелой броне.
На командном мостике, прямо под основанием вещательной мачты, стоял Грей Радригес.
Сын Короля сменил парадный костюм на штурмовой тактический экзоскелет из черного композита с золотыми накладками. Его пепельные волосы были аккуратно зачесаны назад, а в серебристых глазах плескалось безумное торжество победителя, готовящегося сорвать главный куш. Рядом с ним, опершись на поручень, замер Кайден Холланд. Правая рука заместителя была затянута в медицинский стабилизатор — последствие встречи с саем Рафаэля в Бронксе, но в левой он держал плазменный пистолет с удлиненным стволом.
– Начать обратный отсчет, – разнесся по громкой связи холодный, надменный голос Грея. – До полной готовности конденсаторов «Аргуса» осталось три минуты. Передайте отцу: Манхэттен наш.
– Боюсь, твой папочка сегодня останется без подарка, братец, – прозвучал с нижнего яруса спокойный, чистый голос.
Грей резко повернулся к перилам.
Внизу, у входа в зал, стояли пятеро. Четверо мутантов перегородили проход, обнажив оружие, а в центре, слегка расставив ноги и опустив руки вдоль тела, стояла Дженнифер.
На ее лице не было ни страха, ни ярости. Только холодная, несокрушимая ясность.
– Ты... – лицо Грея перекосило от бешенства и презрения. – Ты всё-таки приползла, дефективная. И привела своих цирковых уродцев прямо на плаху! Охрана, уничтожить их!
Штурмовики на галереях вскинули оружие, но Леонардо уже отдал команду:
– Разделиться! Донни, Майки — к бакам с газом! Не дайте запустить распылители! Раф, за мной, расчищаем мостки!
Битва вспыхнула мгновенно.
Майки и Донателло сорвались с места, уворачиваясь от пулеметных очередей. Нунчаки Микеланджело с треском крушили терминалы управления клапанами, а шест Донни с металлическим звоном парировал выстрелы, пока гений бросал под ноги наемников кассетные дымовые шашки. Зал мгновенно заволокло густым, непроницаемым туманом, в котором раздавались яростные крики Рафаэля и сухой свист катан Леонардо, методично выбивающих охрану с верхних ярусов.
Дженнифер не смотрела по сторонам. Ее взгляд был прикован к командному мостику.
Она рванулась вперед, взбегая по винтовой металлической лестнице с поразительной скоростью. Кайден Холланд попытался перехватить ее на промежуточной площадке, вскинув плазменный пистолет:
– Назад, девчонка!
Дженнифер даже не замедлила шаг. Ее прогнозирование движений сработало безупречно: плечо Кайдена дрогнуло за десятую долю секунды до выстрела.
Сгусток перегретой синей плазмы прожег воздух в дюйме от ее щеки, оплавив стальные перила. В следующее мгновение Дженнифер уже была вплотную. Короткий, сокрушительный удар подошвы выбил оружие из здоровой руки заместителя, а удар локтем с разворота пришелся точно в челюсть Холланда, впечатывая его в металлическую стену. Кайден осел на колени, выплюнув сломанные зубы, и затих, потеряв сознание.
Дженнифер перешагнула через него и поднялась на верхнюю платформу мостика.
Там ее ждал Грей.
На его лице играла ядовитая, садистская ухмылка. Он вытащил из поясного крепления запасной пульт протокола «Фаэтон» — массивный прибор с мерцающим индикатором частоты.
– Ты думала, я не подготовился, дрянь? – прошипел сын Короля, наводя антенну прямо на ее грудь. – Ты думала, раз Кайден потерял первый пульт, я не смогу снова превратить твое сердце в комок расплавленного шлака?! На колени, Кошка! Сдохни в судорогах!
Грей с силой вдавил кнопку активации.
Воздух между ними задрожал от мощнейшего электромагнитного импульса частотой сто сорок два гигагерца.
Но ничего не произошло.
Дженнифер даже не моргнула.
Внутри ее грудной клетки не разорвалась огненная вспышка. Клапаны не заклинило. Пульс не подскочил до смертельных величин.
Новый корпус из тритиума и поликарбоната, созданный Донателло, мгновенно поглотил волну, рассеяв ее по контурам брони крошечными голубоватыми искрами. А живая органическая матрица ее отца, Артура Вэнса, лишь отозвалась глубоким, мощным, спокойным биением: *тук-тук, тук-тук*.
Улыбка сползла с лица Грея. Его серебристые глаза расширились от леденящего ужаса. Он лихорадочно защелкал кнопкой:
– Что... Почему?! Почему ты не падаешь?! Твое сердце должно было сгореть!
– Твой отец создал клетку, Грей, – произнесла Дженнифер, делая шаг к нему. Ее голос звучал подобно приговору высшего суда. – А настоящие ученые создают жизнь. Это сердце больше не принадлежит «Новой эре». Оно принадлежит мне.
Грей взревел от бессильной ярости, отшвырнул бесполезный пульт и активировал гидравлические приводы своего экзоскелета. Металлические перчатки с шипением выпустили зазубренные титановые когти.
– Я разорву тебя голыми руками!
Он бросился вперед, нанося сокрушительный удар сверху вниз, способный проломить бетонную плиту.
Но Дженнифер больше не была испуганной сиротой, борющейся с безумием в собственной голове. Ее вторая личность больше не была врагом — она стала частью ее единой сущности, дав ей звериную реакцию, помноженную на абсолютный, холодный расчет.
Она не стала принимать удар на блок.
Легкое смещение вправо — когти Грея с визгом вспороли настил мостика. Дженнифер перехватила его бронированное запястье, используя инерцию противника, и резко провернула сустав против естественного сгиба. Раздался громкий треск ломающейся гидравлики экзоскелета.
Грей вскрикнул от боли, попытался ударить ее ногой, но Дженнифер оказалась быстрее.
Короткий клинок выскользнул из ее рукава. Три молниеносных, выверенных взмаха: она перерезала силовые кабели питания экзоскелета на его плечах и пояснице. Броня Грея с шипением выпустила пар и отяжелела, превратившись в неподъемную металлическую ловушку.
Удар ладони Дженнифер, усиленный кинетическим импульсом всего тела, пришелся точно в солнечное сплетение приемного брата.
Грей отлетел назад, с глухим грохотом врезавшись в пульт управления вещательной мачтой. Защитное стекло приборной панели разлетелось вдребезги. Сын Короля рухнул на колени, задыхаясь и отхаркивая кровь на разбитые мониторы.
– Это... еще... не конец... – прохрипел Грей, поднимая на нее налитые кровью глаза. – Передатчик... уже на фазе запуска... Ты опоздала, Дженнифер... Сигнал пойдет через минуту...
Дженнифер медленно опустила клинок, даже не глядя на поверженного противника.
– Не пойдет, Грей.
Она нажала кнопку на своем наручном коммуникаторе:
– Сейдж, твой выход.
– Принял, Джен! – раздался в эфире уверенный, звонкий голос молодого ученого. – Нейтрализатор введен в центральную магистраль бункера! Донни, рви главные реле передатчика!
Внизу, у основания башни, Донателло с торжествующим воплем вогнал свой модифицированный шест прямо в силовой трансформатор «Аргуса». Высоковольтный разряд ослепительно полыхнул по всей высоте решетчатой вышки. Вентиляционные трубы зашипели: вместо ядовитого желтого газа из них повалил густой, безвредный белый пар с запахом сосновой хвои и полевых трав — результат работы формулы Сейджа и Лиама.
На центральном табло цитадели тревожные красные цифры сменились сообщением: *«СИСТЕМА ОТКЛЮЧЕНА. СБРОС ДАННЫХ»*.
Остатки отряда «Новой эры» внизу бросили оружие, видя, как Рафаэль и Леонардо перекрыли все выходы, а их лидер повержен и сломлен.
Грей бессильно опустил голову на разбитый пульт, сжимая кулаки в бессильной злобе.
В зале наступила тишина, прерываемая лишь гулом остывающих генераторов и шумом дождя, доносящимся сквозь открытые вентиляционные шахты далеко наверху.
Внезапно центральный уцелевший монитор мостика замерцал.
Аварийный канал связи переключился, и на экране появилось лицо Жака Радригеса.
Король сидел в своем роскошном кабинете на семидесятом этаже зеркального небоскреба. Перед ним стоял неизменный бокал со скотчем. Его короткие пепельные волосы были безупречно уложены, но в серебристых глазах больше не было высокомерного спокойствия. В них горела ледяная, клокочущая ненависть загнанного в угол хищника.
– Дженнифер, – произнес Жак. Его бархатный голос сквозь помехи связи звучал глухо, словно из склепа. – Ты превзошла мои ожидания. Ты уничтожила проект, на который ушли годы и сотни миллионов долларов.
Дженнифер подошла к экрану