ъыъ
Притяжение блуждающих орбит
Время на борту Звёздного Экспресса текло иначе, чем в остальной обитаемой части космоса. Лишённое смены дня и ночи, оно измерялось не оборотами небесных тел вокруг пылающих звёзд, а мягким гулом квантовых турбин, шелестом страниц в архиве Дань Хэна и звоном фарфоровых чашек в руках Химеко.
Для Келуса эти трое суток до узловой станции системы Сириус превратились в странный, мерцающий сон. Он почти физически ощущал, как каждая секунда ускользает сквозь пальцы, подобно золотому сигонийскому песку, о котором так часто рассказывал Авантюрин.
И всё же Келус упорно не разжимал рук.
В кают-компании стоял полумрак. Март 7 ушла в свою комнату проявлять снимки, Пом-Пом проводил ревизию багажного отделения, а Дань Хэн заперся в архиве. За круглым столом сидели лишь двое. Перед Авантюрином стояла остывшая чашка мятного отвара, к которой он почти не притронулся, а его длинные, тонкие пальцы без перчаток методично перебирали колоду игральных карт. Он не раскладывал пасьянс и не пытался мухлевать — просто тасовал гладкий пластик, извлекая ровный, сухой, гипнотический шелест.
Келус сидел напротив, положив подбородок на скрещённые руки. Его янтарные глаза не отрывались от лица топ-менеджера.
– Если ты продолжишь так на меня смотреть, мой милый Первопроходец, на мне загорится рубашка, – не поднимая взгляда от карт, с мягкой усмешкой произнёс Авантюрин. – Хотя, признаться, после пламени Стелларона мне вряд ли страшны мелкие ожоги.
– Ты обещал научить меня сигонийскому покеру, – тихо напомнил Келус.
– Я обещал научить тебя выигрывать, – поправил Авантюрин, ловким щелчком пальцев заставив колоду разлететься веером и в ту же секунду собраться обратно в безупречный брусок. – А в сигонийском покере нет правил, по которым можно победить честно. Там выигрывает тот, кто готов перерезать горло дилеру, если у того в рукаве окажется лишний туз. Тебе это не подходит, Келус. У тебя слишком чистое сердце. Ты даже в драке битой бьёшь так, словно надеешься выбить из противника всю дурь, а не жизнь.
– Ты тоже не перерезал горло дилерам, – упрямо возразил Первопроходец.
– Потому что я предпочитал скупать всё заведение целиком, вместе с потрохами крупье и долгами хозяина, – Авантюрин наконец отложил колоду и поднял глаза.
В этих необычных, пурпурно-бирюзовых радужках больше не было того холодного, мертвого блеска, который Келус видел в отеле «Грёзы». Там жило что-то живое, непривычно тёплое и до боли уязвимое.
Стелларон внутри Келуса отозвался на этот взгляд тихим, ласковым толчком. С тех пор как Авантюрин поднялся на борт, ядро хаоса под ребрами Первопроходца вело себя поразительно смирно. Словно первобытная разрушительная сила, запечатанная в человеческом теле, признала в сигонийце кого-то, кто пережил катастрофу ничуть не меньшую, чем гибель целых миров.
Келус протянул руку через стол и накрыл ладонь Авантюрина своей. Тот не отстранился. Напротив, пальцы картёжника легко скользнули между пальцами юноши, смыкаясь в надёжный, привычный за эти дни замок.
– До Сириуса осталось двенадцать часов, – произнёс Келус. Его голос прозвучал глухо.
– Знаю, дорогой.
– Ты действительно должен сойти?
Авантюрин вздохнул. Он слегка наклонил голову, и золотая сережка качнулась, поймав мягкий отблеск настенного светильника.
– Если я не выйду на связь с Советом Директоров в секторе Сириус, Алмаз больше не сможет удерживать моих «дорогих коллег» от решительных действий. Отдел маркетинга уже пустил слух, что я либо погиб на Пенаконии, либо переметнулся к Недотёпам в масках. Если они отправят флот на мои поиски, этот поезд окажется под прицелом орбитальных орудий Корпорации. Ты хочешь втянуть госпожу Химеко и малыша Пом-Пом в войну с КММ?
– Мы побеждали Легион Антиматерии, – нахмурился Келус. – Мы справимся и с Корпорацией.
– Корпорация опаснее Легиона, – покачал головой Авантюрин. В его голосе прорезались нотки того самого расчётливого стратега, который управлял судьбами планет. – У Нанука есть ярость, но у Корпорации есть бухгалтерия. Они не станут сжигать планеты дотла, если их можно задушить санкциями, эмбарго и долговыми обязательствами. Я не позволю им даже дышать в сторону Экспресса.
Келус сжал его руку сильнее, до лёгкого хруста суставов, но Авантюрин даже не поморщился.
– Ты говоришь так, будто защищаешь нас. Но кто защитит тебя? Ты вернёшься туда один. Без оружия, без Эманаторов, к людям, которые только и ждут твоей ошибки.
– У меня есть то, чего у них никогда не будет, – улыбнулся Авантюрин, и в его улыбке на мгновение мелькнула прежняя дерзкая, отчаянная искра. – Благословение Гаятры-Триклипс. Моя абсурдная, идиотская удача. За всю мою жизнь судьба бросала меня в пасть к сотням чудовищ, Келус. Но каждый раз давились именно чудовища.
– Мне плевать на чудовищ, – перебил его Келус, резко поднимаясь со стула.
Он не отпустил руку Авантюрина, буквально потянув того за собой. Топ-менеджер покорно поднялся, позволяя Первопроходцу сократить дистанцию до минимума. Келус сделал шаг вплотную, заставляя Авантюрина опереться бёдрами о край полированного стола.
В полумраке вагона золотые глаза Келуса горели мрачным, лихорадочным огнём.
– Мне плевать на твоих богов, на совет директоров и на твои дурацкие контракты, – выдохнул он прямо в губы сигонийцу. – У меня нет памяти, Авантюрин. Я не помню свою мать, не помню, где родился, не знаю, кем был создан. Каждый день для меня — это попытка удержаться на плаву в реке, у которой нет истока. Всё, к чему я прикасаюсь, исчезает или меняется. Белобог остался во льдах. Лофу уплыл среди звёзд. Теперь Пенакония. Если ты исчезнешь... если ты снова станешь просто строчкой в новостях межзвёздного вестника, я...
Слова застряли у него в горле. Тяжёлая, тёмная волна тревоги накрыла его с головой. Амнезия делала его сильным в бою, потому что ему нечего было терять, но прямо сейчас, перед этим живым, хрупким человеком, она делала его совершенно беспомощным.
Авантюрин замер. Вся его напускная бравада, весь лоск и цинизм осыпались в один миг, словно высохшая краска с древней фрески.
Он медленно поднял свободную руку и положил раскрытую ладонь на грудь Келуса — прямо туда, где под кожей, мышцами и рёбрами глухо пульсировал артефакт Разрушения.
– Чувствуешь? – негромко спросил Авантюрин.
– Что? – хрипло отозвался Келус.
– Твоё сердце. Оно бьётся быстрее, чем обычно. А этот твой звёздный огонь... он не жжёт меня. Он тёплый.
Авантюрин подался вперёд, сокращая последние миллиметры между ними, и прижался лбом к щеке Келуса. Его голос зазвучал у самого уха юноши — тихий, шелестящий, полный такой щемящей, невыразимой нежности, от которой у Первопроходца перехватило дыхание.
– Ты боишься пустоты, Келус. А я всю жизнь искал её, потому что в ней не было боли. Но знаешь, что я понял за эти три дня на твоём поезде?
– Что?
– Ты не пустой. В тебе нет прошлого, но в тебе есть бесконечное настоящее. Ты смотришь на мир так, будто он заново создаётся каждую секунду. Рядом с тобой я впервые забыл, сколько шрамов у меня на спине. Я забыл, что значит ненавидеть каждый сделанный вдох. Ты думаешь, что цепляешься за меня, чтобы не упасть? Нет, дорогой. Это ты вытащил меня из небытия.
Авантюрин повернул голову и мягко, едва ощутимо коснулся губами линии челюсти Келуса, поднимаясь выше, к виску.
– Я не строчка в новостях, – шептал он между поцелуями, невесомыми, как падение снежинок на ярильском ветру. – И я не наваждение из отеля снов. Я мужчина из плоти и крови, который по уши, абсолютно нерационально, с нарушением всех мыслимых протоколов доходности влюбился в мальчишку с глазами цвета расплавленного золота.
Келус судорожно выдохнул, закрывая глаза. Его руки скользнули на талию Авантюрина, сжимая тонкую ткань рубашки, сминая её, притягивая сигонийца к себе так плотно, чтобы между ними не осталось даже молекулы воздуха.
– Обещай, – потребовал Келус. Его губы нашли губы Авантюрина в слепом, голодном поцелуе.
Это не было похоже на их прошлые, осторожные прикосновения. В этом поцелуе была вся ярость Стелларона, всё отчаяние человека, нашедшего свой дом посреди ледяной пустоты и не желающего отдавать его обратно Вселенной. Келус целовал жадно, глубоко, слегка прикусывая мягкую нижнюю губу мужчины, пробуя на вкус терпкую горечь сигонийских трав и тепло живого дыхания.
Авантюрин ответил мгновенно. Он приоткрыл рот, впуская этот жар, запустил пальцы в пепельные волосы юноши, притягивая его ближе, отдаваясь этому натиску без остатка. В глубине его существа что-то окончательно надломилось и переплавилось. Всю жизнь он контролировал каждый мускул, каждое движение, каждую эмоцию. Сейчас он позволял Келусу забирать всё: контроль, дыхание, разум.
Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Глаза Авантюрина потемнели, на бледных щеках играл яркий румянец, а губы припухли от поцелуев.
– Что именно... я должен обещать? – сбивающимся голосом спросил картёжник, не разжимая объятий.
Келус заглянул ему прямо в душу:
– Что ты вернёшься. Не пришлёшь сообщение через межзвёздную сеть. Не передашь привет через Топаз. Что ты придёшь сам. Сюда. На этот перрон, на любой перрон, где остановится Экспресс.
Авантюрин молча смотрел на него несколько долгих секунд. Затем его рука опустилась в глубокий карман серых брюк.
Когда его ладонь вернулась, между пальцами блеснул золотисто-зелёный огонёк.
Это была не кредитная карта КММ и не стандартная игровая фишка. На тонкой золотой цепочке висел плоский камень огранки «кабошон» — настоящий, природный авантюрин, обрамлённый сложной сигонийской вязью из чернёного серебра. Внутри камня мерцали микроскопические чешуйки слюды, создавая эффект далёкого, сияющего созвездия.
– Это не собственность Корпорации, – тихо произнёс Авантюрин, поднимая амулет на уровень глаз Келуса. – Это единственная вещь, которую моя мать успела спрятать в пелёнках, когда клан Какавача уходил от налётчиков Катика. На Сигонии верят, что этот камень связан с душой того, кто его носит. Если я погибну, он потускнеет и расколется.
Авантюрин перекинул цепочку через голову Келуса. Тяжёлый прохладный камень лёг Первопроходцу точно на середину груди — прямо над спящим ядром Стелларона. Камень мгновенно согрелся от чужого тела.
– Моя жизнь и так всегда была ставкой в чужой игре, – Авантюрин взял лицо Келуса в свои ладони. – Но этот камень — не ставка. Это залог. Пока он у тебя, я не имею права умереть. Я не смогу остаться на Пир-Пойнте. Куда бы меня ни забросили приказы Совета, меня будет тянуть сюда. К тебе.
Келус накрыл камень пальцами. Он почувствовал, как камень едва заметно вибрирует — в такт его собственному пульсу, в такт дыханию стоявшего перед ним человека.
– Я сохраню его, – твёрдо произнёс Первопроходец. – А если ты задержишься хоть на один звёздный цикл сверх меры... я найду тебя сам. Переверну штаб-квартиру КММ вверх дном. Ты знаешь, я могу.
– О, я ни секунды в этом не сомневаюсь, мой милый разрушитель, – Авантюрин тихо рассмеялся, и в его смехе звенело чистое, ничем не замутнённое счастье.
Двери вагона мягко разошлись в стороны.
На пороге стояла Химеко. Навигатор держала в руках планшет навигации, но, увидев застывших у стола мужчин, лишь на мгновение замерла. На её губах появилась понимающая, едва заметная полуулыбка, в которой не было ни капли осуждения — лишь тёплая грусть женщины, видевшей слишком много прощаний на межзвёздных путях.
– Прошу прощения, что прерываю, – мягко произнесла она. – Мы вышли на финальную траекторию сближения с узловой станцией «Сириус-Прайм». Поезд начнёт торможение через тридцать минут. Господин Авантюрин, представитель службы безопасности Корпорации уже запрашивал стыковочный коридор для частного челнока.
Авантюрин медленно отпустил Келуса, хотя Первопроходец всё ещё удерживал его за край рукава.
– Благодарю вас, госпожа Химеко, – сигониец склонил голову, возвращая себе привычную светскую невозмутимость, но лицо его оставалось открытым и спокойным. – Я буду готов к выходу.
Химеко перевела взгляд на Келуса, заметила зеленоватый камень на его шее и мягко кивнула своим мыслям:
– Экспресс пробудет на станции шесть часов для дозаправки и калибровки компаса. Вы можете проводить нашего гостя до терминала.
Когда она ушла, тишина в каюте стала почти осязаемой.
Авантюрин повернулся к Келусу, аккуратно высвободил свой рукав, но только для того, чтобы снова переплести свои пальцы с его.
– Пойдём, Первопроходец. Мне нужно забрать пальто и шляпу. Негоже топ-менеджеру стратегических инвестиций представать перед подчинёнными в виде беглого каторжника.
– Тебе так идёт гораздо больше, – угрюмо заметил Келус, но послушно пошёл следом за ним по коридору.
Стыковочный шлюз станции «Сириус-Прайм» разительно отличался от сказочного, дурманящего перрона Пенаконии. Здесь всё дышало функциональным, холодным величием Корпорации Межзвёздного Мира: полированный титан, неоновые голограммы котировок межгалактических бирж, охрана в тяжёлой броне с эмблемами ромба и мерный гул сотен прибывающих и отбывающих транспортов.
У трапа Звёздного Экспресса их уже ждали. Несколько агентов КММ в строгих тёмных костюмах вытянулись в струну, едва завидев знакомый силуэт.
Авантюрин снова был в полном облачении: безупречное бирюзово-чёрное пальто с меховым воротником, перчатки из тончайшей кожи, шляпа, надвинутая на лоб, и солнцезащитные очки, скрывавшие его необыкновенные глаза. Но любой, кто умел смотреть глубже внешнего фасада, заметил бы разительную перемену. В его осанке не было прежней загнанной, хищной натянутости. Он шёл легко, свободно, словно человек, возвращающийся с долгой и приятной прогулки.
Келус шёл рядом, не отставая ни на шаг. Он не держал Авантюрина за руку — здесь, под прицелом десятков камер наблюдения Корпорации, это могло стать для сигонийца смертельно опасным компроматом. Но Первопроходец шёл так близко, что их плечи соприкасались при каждом шаге, а его рука инстинктивно покоилась на рукояти верной биты, закреплённой за спиной.
Один из агентов шагнул вперёд, прижимая кулак к груди в уставном приветствии:
– Господин Авантюрин! Рады видеть вас в добром здравии. Руководство сектора уже подготовило отдельный борт для вашего перелёта на Пир-Пойнт. Госпожа Топаз передавала, что Совет ждёт вашего личного доклада через сорок восемь часов.
– Благодарю вас, офицер, – голос Авантюрина звучал ровно, с той самой ленивой, бархатной ноткой светского превосходства, которую так ненавидели его враги. – Передайте капитану челнока, что я поднимусь на борт через десять минут. А пока... оставьте нас.
– Но протокол безопасности требует...
– Протокол требует, чтобы вы выполняли распоряжения старшего по рангу, если не хотите провести следующие пять лет на рудниках Сигонии в качестве аудитора низшего звена, – холодно отрезал Авантюрин, даже не повернув головы.
Агенты мгновенно побледнели, поклонились и синхронно отступили на почтительное расстояние, перекрывая проход для праздных зевак.
Когда они остались в относительном уединении у края посадочной платформы, Авантюрин снял очки и сдвинул шляпу на затылок.
– Ну вот и всё, дорогой, – произнёс он.
За огромным обзорным куполом станции раскинулась система Сириус — две ослепительно яркие звезды кружили в вечном гравитационном танце, заливая доки яростным белым светом.
Келус стоял неподвижно. Его пальцы сжались на камне, висевшем под курткой.
– Экспресс улетает через шесть часов, – сказал он.
– А мой челнок стартует через двадцать минут, – Авантюрин улыбнулся краешком губ.
Он протянул руку и аккуратно поправил растрёпанный воротник куртки Келуса, пригладил непокорную пепельную прядь на его лбу. Жест был простым, домашним, совершенно невозможным для человека его статуса посреди военной базы КММ.
– Не смотри на меня так, Келус. Ты выглядишь так, будто собираешься разнести эту станцию на куски прямо сейчас.
– Если они попытаются причинить тебе вред — разнесу, – не моргнув глазом ответил юноша.
Авантюрин тихо рассмеялся, покачал головой и вдруг, наплевав на скрытые камеры, на глазеющих издали агентов и на протоколы безопасности, шагнул вперёд и крепко обнял Первопроходца за шею.
Келус мгновенно сомкнул руки на его спине, утыкаясь носом в знакомый меховой воротник, жадно вдыхая запах дорогого табака, корицы и сигонийского ветра.
– Я выиграю эту партию, – прошептал Авантюрин ему на ухо. – Я поставлю их на колени их же собственными правилами. А потом я заберу причитающееся мне. Слышишь меня?
– Слышу, – глухо отозвался Келус, сжимая объятия до предела.
– Жди меня, Первопроходец. Где бы ты ни был. Следуй за рельсами Акивили. Я найду твой поезд по следу из разбитых баков и спасённых миров.
Авантюрин медленно отстранился. В его глазах стояло то самое тихое, нерушимое умиротворение, которое так напугало Март на Пенаконии. Он надел очки, скрывая взгляд, снова превращаясь в безупречного, опасного и непобедимого топ-менеджера Десяти Каменных Сердец.
Но Келус знал: под этой маской больше не было раба и не было сломленного игрока, ищущего смерти.
Под ней билось живое сердце. Сердце, залог которого покоился сейчас на груди Первопроходца.
Авантюрин развернулся и быстрым, уверенным шагом направился к трапу чёрно-золотого челнока КММ. Охрана сомкнулась вокруг него, створки шлюза зашипели, закрываясь, и спустя несколько минут двигатели корабля взревели, унося его в чёрную бездну гиперпространственного коридора.
Келус долго стоял у стекла, глядя на исчезающий инверсионный след.
Внутри него, под рёбрами, Стелларон пульсировал ровно и спокойно. Зелёный авантюрин грел кожу сквозь плотную ткань одежды.
Позади послышались лёгкие шаги. Дань Хэн подошёл и встал рядом, оперевшись рукой о поручень.
– Он улетел? – негромко спросил архивист.
– Улетел, – ответил Келус, не оборачиваясь.
– Химеко закончила расчёты, – продолжил Дань Хэн. – Через три часа мы прыгаем к следующей цели. Новый мир. Судя по первичным данным, там снова зафиксирована аномалия, связанная с увяданием пространственных рельсов. Нам предстоит много работы.
Келус наконец оторвал взгляд от звёзд и посмотрел на друга. В золотых глазах Первопроходца больше не было потерянности или тревоги. Они сияли ясным, твёрдым светом.
Амнезия стёрла его прошлое, но прямо сейчас будущее казалось ему более осязаемым, чем когда-либо.
– Пойдём, Дань Хэн, – Келус уверенно развернулся и зашагал обратно к трапу Звёздного Экспресса, на ходу перехватывая верную биту поудобнее. – Поезд не должен стоять на месте. Нам нужно проложить рельсы так далеко, чтобы никакой Корпорации не хватило кораблей нас догнать.
Он поднялся на борт Экспресса. Двери захлопнулись, отрезая холодный металл станции. Впереди лежали миллионы световых лет, неизведанные планеты, битвы и опасности.
Но на этот раз Первопроходец знал точно: он не просто блуждает среди звёзд в поисках утраченных воспоминаний.
Он идёт вперёд, потому что в конце пути его ждёт самый главный выигрыш во Вселенной.