← Назад к обзору

Я многого прошу?

Ожоги на сердце и сталь в глазах

Святилище встретило их гулом генераторов и тяжелым запахом машинного масла, перемешанным с ароматом жареного мяса — редким, дразнящим и оттого еще более пугающим. Огромное здание завода возвышалось над пустошами как памятник былому величию человечества, теперь превращенный в крепость и тюрьму одновременно.

Когда грузовик затормозил, Натаниэль почувствовал, как Каролина вцепилась в его куртку. Её маленькие пальчики дрожали, и он прижал её к себе еще крепче, стараясь передать то немногое спокойствие, что у него осталось.

– Всё хорошо, Кари. Просто не смотри им в глаза, – прошептал он, спрыгивая на бетонный пол ангара.

Ниган уже выбрался из своей машины. Он шел по проходу, широко расставляя ноги, и каждый встречный либо склонял голову, либо испуганно отступал в сторону. Дуайт шел чуть позади, его лицо превратилось в неподвижную маску из шрамов и подавленной боли.

– Эй, народ! – зычно крикнул Ниган, привлекая внимание десятков людей. – Посмотрите, какой улов! Наш Ди нашел потерянное сокровище.

В центре зала, среди ящиков и людей в грязной одежде, стояла женщина. Её волосы были аккуратно уложены, а одежда выглядела чище, чем у остальных, но в глазах застыла такая глубокая усталость, что Натаниэлю на мгновение стало больно на неё смотреть.

Шери. Жена Дуайта. Женщина, которая когда-то пекла им пироги и смеялась над их детскими выходками в той, прошлой жизни.

Она перевела взгляд с Нигана на Дуайта, а затем её глаза остановились на рыжеволосом подростке с ребенком на руках. На мгновение в ангаре повисла мертвая тишина.

– Нат?.. – Голос Шери сорвался на хрип. – О боже, Натаниэль!

Она бросилась к нему, расталкивая стоящих на пути людей. Дуайт попытался сделать шаг, чтобы перехватить её, но Ниган предостерегающе поднял руку, на лице его играла любопытная усмешка.

Шери упала на колени перед мальчиком, обхватывая его руками. Она плакала навзрыд, не стесняясь никого, зарываясь лицом в его пыльную куртку.

– Ты жив... ты жив, маленький мой... – шептала она сквозь рыдания. – Как ты выжил? Как ты здесь оказался?

– Я нашел его, Шери, – глухо произнес Дуайт, стоя в паре метров от них. – В магазине. Он был с Каролиной.

Шери резко отстранилась и посмотрела на девочку, которая испуганно жалась к плечу Ната.

– Каролина... – Женщина коснулась щеки ребенка. – Ты так похожа на Тину.

Но радость Шери мгновенно сменилась ужасом. Она подняла глаза на Нигана, который с довольным видом опирался на Люсиль, наблюдая за этой сценой.

– Ниган, пожалуйста, – она поднялась с колен, закрывая собой Натаниэля и девочку. – Он же совсем ребенок. Ему всего шестнадцать. Посмотри на него, он едва на ногах стоит!

– О, не преуменьшай его заслуги, дорогая, – Ниган подошел ближе, его сапоги тяжело стучали по бетону. – Этот «ребенок» чуть не лишил меня пальцев пару часов назад. У него отличная реакция и взгляд, который обещает мне мучительную смерть. Мне нравятся такие люди.

– Он не один из твоих бойцов! – закричала Шери, и в её голосе послышались истерические нотки. – Ты не можешь забрать его! Ты обещал, что семья Дуайта...

– Я обещал безопасность, Шери, – перебил её Ниган, и в его голосе прорезался холод. – И я её даю. Но в этом мире ничто не бывает бесплатно. Малыш умеет искать припасы, умеет обращаться с ножом. Он будет полезен.

– Он боится темноты! – Шери сорвалась на крик, и Натаниэль почувствовал, как краска стыда заливает его лицо. – Он не спит без света, он пугается каждого шороха! Он омега, Ниган! Что твои люди сделают с ним здесь? Ты хоть понимаешь, что это за место для такого, как он?

Ниган замер. Он медленно перевел взгляд на Натаниэля. Рыжий подросток стоял, выпрямив спину, но его пальцы, сжимавшие руку Каролины, побелели от напряжения. В свете тусклых ламп ангара Натаниэль выглядел еще более хрупким. Его тонкая талия, бледная кожа и огромные голубые глаза, в которых сейчас плескался первобытный страх, спрятанный за бравадой, делали его похожим на фарфоровую куклу, которую кто-то случайно бросил в грязь.

Ниган сделал шаг к нему. Шери попыталась преградить путь, но Дуайт мягко, но решительно оттащил её в сторону.

– Не надо, Шери. Не зли его, – прошептал Дуайт ей на ухо.

Ниган остановился прямо перед Натаниэлем. Он был огромным по сравнению с шестнадцатилетним омегой. Тень от его фигуры полностью накрыла мальчика.

– Боишься темноты, значит? – тихо спросил Ниган.

Натаниэль сглотнул, но не отвел взгляда.

– В темноте прячутся те, кто не может убивать при свете дня, – ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Ниган наклонился ниже, вглядываясь в лицо юноши. Он увидел, как мелко дрожат ресницы Натаниэля. Он увидел капельку пота, стекающую по его виску. И он увидел то, чего не замечал раньше в пылу стычки в магазине.

Перед ним действительно был ребенок. Исхудавший, измученный постоянным бегством, несущий на своих плечах груз ответственности за маленькую девочку. Вся эта ярость, все эти ножи — это была лишь тонкая корка льда над бездной отчаяния.

Ниган протянул руку. Натаниэль инстинктивно дернулся назад, но сзади был грузовик. Тяжелая ладонь в кожаной перчатке легла на рыжий затылок омеги. Натаниэль зажмурился, ожидая удара или рывка, но пальцы Нигана лишь слегка сжали его волосы, почти ласково.

– Черт возьми, – негромко произнес Ниган, и это не было его обычным пафосным выкриком. – Ты действительно просто напуганный щенок, верно?

Он отпустил его и выпрямился, оглядывая своих людей, которые с интересом наблюдали за сценой.

– Слушайте все! – гаркнул он так, что эхо разнеслось по всему заводу. – Этот парень и девчонка под моей личной защитой. Кто пальцем тронет — Люсиль познакомится с вашими черепами лично. Дуайт!

– Да, Ниган? – Брат шагнул вперед.

– Отведи их в свои комнаты. Дай им поесть. И найди где-нибудь чертову лампу для парня. Я не хочу, чтобы мой новый добытчик припасов сошел с ума от страха прежде, чем принесет мне первую банку персиков.

Шери подбежала к Натаниэлю, выхватывая Каролину из его рук, и начала осыпать её поцелуями, одновременно проверяя, нет ли на мальчике ран.

– Пойдем, – Дуайт положил руку на плечо брата. – Пойдем отсюда.

Натаниэль шел по коридорам Святилища, словно во сне. Он видел косые взгляды мужчин и женщин, видел страх и безнадежность на их лицах. Его сердце колотилось где-то в горле. Он ненавидел свою слабость, ненавидел то, что Шери выдала его страх перед темнотой, но в то же время... в странном жесте Нигана было что-то, что заставило его на секунду почувствовать себя в безопасности. И это пугало его больше всего.

Их привели в небольшую комнату. Здесь было тесно, но чисто. Две кровати, стол и маленькое окно под самым потолком, затянутое решеткой.

– Я принесу еду, – сказал Дуайт, задерживаясь в дверях. – Нат, я... я рад, что ты здесь. Живой.

– Ты рад, что я в этом аду, Дуайт? – Натаниэль сел на край кровати, обнимая себя за плечи. – Посмотри на себя. Посмотри на своё лицо. Ты это называешь безопасностью?

Дуайт промолчал. Он лишь коснулся изуродованной половины лица и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Шери усадила Каролину на другую кровать и начала расчесывать её спутанные волосы пальцами.

– Нат, послушай меня, – она заговорила быстро и тихо. – Ниган... он монстр. Но он держит слово. Если он сказал, что вы под защитой, значит, так и будет. Но ты не должен провоцировать его. Пожалуйста, убери свою гордость подальше. Здесь это убивает.

– Я видел, как он смотрит на тебя, Шери, – Натаниэль поднял на неё свои ярко-голубые глаза. – Он забрал тебя у Дуайта. Он сломал его. Ты думаешь, я буду просто смотреть на это?

– Ты будешь выживать, – отрезала Шери. – Ради этой девочки. Ради себя.

Вскоре вернулся Дуайт с подносом. Там была тушеная фасоль, пара кусков хлеба и — к удивлению Натаниэля — яблоко. А еще он принес старую настольную лампу с потрескавшимся абажуром и длинный удлинитель.

– Электричество здесь есть почти всегда, – сказал брат, включая лампу в розетку. – Она будет гореть всю ночь.

Мягкий желтоватый свет заполнил комнату, разгоняя тени по углам. Натаниэль почувствовал, как напряжение в мышцах немного спадает. Он ненавидел эту свою зависимость от света, эту детскую травму, оставшуюся с той ночи, когда мир рухнул и он три дня сидел в темном подвале рядом с телом матери, боясь пошевелиться.

– Спасибо, – буркнул он, принимаясь за еду.

Каролина ела жадно, и Нат отдавал ей лучшие куски, несмотря на собственный голод.

Ночью, когда девочка и Шери уснули на одной кровати, а Дуайт ушел на пост, Натаниэль лежал и смотрел в потолок. Свет лампы дрожал, создавая причудливые узоры.

Дверь тихо скрипнула.

Натаниэль мгновенно сел, рука сама нырнула под подушку, где он спрятал свой нож, который чудом не отобрали.

В дверном проеме стоял Ниган. Без своей биты, в одной футболке и кожаных штанах. Он выглядел иначе без своего «театрального» образа — просто высокий, крепкий мужчина с проседью в волосах.

– Не спится? – спросил он, не заходя внутрь.

– Следишь, чтобы я не сбежал? – огрызнулся Нат.

Ниган усмехнулся и прислонился к косяку.

– Сбежать отсюда невозможно, парень. Я просто хотел убедиться, что лампа работает. Не хочу, чтобы мой новый актив испортился от недосыпа.

Он замолчал, рассматривая рыжеволосого омегу. В свете лампы Натаниэль казался почти прозрачным.

– Шери сказала, тебе шестнадцать, – произнес Ниган. – Моему сыну было бы... а, к черту.

Он тряхнул головой, отгоняя какие-то мысли.

– Слушай сюда, рыжий. Завтра утром Дуайт возьмет тебя на вылазку. Покажешь, на что ты способен. Если справишься — получишь статус «работника» и нормальные условия. Если нет... ну, я найду тебе применение попроще. Но, судя по твоему взгляду, ты предпочтешь пулю в голову, чем чистку нужников.

– Я справлюсь, – твердо сказал Натаниэль.

– Посмотрим. И еще одно... – Ниган сделал шаг вперед, и Нат невольно сжался. – Не бойся меня, малыш. Бойся того, что снаружи. Я — единственное, что отделяет тебя и твою племянницу от того, чтобы стать кормом для мертвецов или игрушками для уродов похуже меня. Понял?

– Я понял, – прошептал Натаниэль.

Ниган кивнул и вышел, закрыв дверь.

Натаниэль снова лег, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но перед ним всё стоял образ Нигана — человека, который разрушил жизнь его брата, но который только что посмотрел на него с чем-то, подозрительно похожим на жалость.

«Я убью его», – подумал Нат, проваливаясь в беспокойный сон. – «Я обязательно его убью. Но сначала я должен научиться быть таким же сильным, как он».

В ту ночь в Святилище, под защитой электрического света и железной воли тирана, рыжеволосый омега впервые за долгое время спал без кошмаров. Но он еще не знал, что цена этого спокойствия будет расти с каждым днем, и скоро ему придется выбирать между своей человечностью и верностью человеку, который увидел в нем не только воина, но и испуганного ребенка.

Утром, когда первые лучи солнца коснулись решетки на окне, Натаниэль проснулся от звука работающих двигателей во дворе. Он встал, проверил остроту лезвия своего ножа и посмотрел на спящую Каролину.

– Мы выживем, – тихо сказал он самому себе. – Чего бы это ни стоило.

Он вышел из комнаты, где его уже ждал Дуайт. Брат выглядел еще более хмурым, чем вчера.

– Готов? – спросил Дуайт.

– Готов.

Они спустились во двор, где у грузовиков уже суетились люди. Ниган стоял на балконе второго этажа, наблюдая за сборами. Когда Натаниэль поднял голову, их взгляды встретились. Ниган слегка приподнял руку в приветственном жесте, и в этом движении было что-то собственническое, от чего у Ната по коже пробежали мурашки.

– Не смотри на него, – буркнул Дуайт, подталкивая брата к машине. – Просто делай свою работу.

Грузовик выехал за ворота Святилища, оставляя позади относительную безопасность стен. Впереди была пустошь, полная мертвецов и опасностей, но для Натаниэля настоящая битва началась именно сейчас. Битва за то, чтобы остаться собой в мире, где даже твой собственный страх может стать оружием в руках того, кто называет себя твоим спасителем.

Рыжие волосы мальчика развевались на ветру, когда он смотрел на удаляющуюся крепость. Он не знал, что ждет его впереди, но он знал одно: он больше не позволит темноте забрать у него тех, кого он любит. Даже если для этого ему придется самому стать частью этой темноты.