← Назад к обзору

Я многого прошу?

Белые полоски и шум мотора

– Соня, ты побледнела так, будто увидела привидение, – Вика отставила в сторону стакан с латте и внимательно посмотрела на подругу. – Или это из-за того, что Никита вчера опять до утра возился в гараже со своим новым байком?

Соня сидела напротив, вцепившись пальцами в край стола. Ей было семнадцать, и за последние два года она превратилась в настоящую красавицу: длинные русые волосы теперь лежали тяжелыми волнами, а фигура, ставшая еще более женственной, привлекала взгляды всех парней в кафе. Но сейчас её голубо-зеленые глаза были полны первобытного ужаса.

– Вик... – она запнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый комок тошноты. – Я не просто побледнела. Я, кажется, влипла. По-настоящему.

Вика, которая за это время вытянулась и стала выглядеть чуть серьезнее, хотя всё еще весила свои законные сорок с небольшим килограммов, мгновенно подобралась. Её зеленые глаза сузились.

– Так. Только не говори мне, что ты...

– Две полоски, – выдохнула Соня, закрывая лицо руками. – Я сделала три теста. Все три. Яркие, как габаритные огни на никитином «Кавасаки».

В небольшом кафе на окраине города повисла тишина, прерываемая лишь шипением кофемашины. Вика медленно выдохнула, пытаясь переварить информацию.

– Семнадцать лет, Сонь... Одиннадцатый класс, ЕГЭ на носу. Родители тебя убьют. Или сначала Никиту, а потом тебя.

– Никита... – Соня всхлипнула. – Ему двадцать один. У него работа, тренировки, он только-только начал выходить на нормальный уровень в мотокроссе. Вик, он же сам еще ребенок! Он Вольта до сих пор забывает покормить, если я не напомню. Как он отреагирует? Он же... он же просто уедет в закат на своем питбайке.

– Никита не такой, – отрезала Вика, и в её голосе послышалась та самая сталь, которая когда-то привлекла Артёма. – За эти два года он сильно изменился. Ты сама видела. Он перестал быть тем озабоченным подростком. Он заботится о тебе. Помнишь, как он вез тебе лекарства через весь город в метель, когда ты грипповала?

– Это лекарства, Вик! А это — человек внутри меня! – Соня сорвалась на шепот, полный отчаяния. – Я боюсь. Я так боюсь, что всё испорчу. Нашу жизнь, его карьеру...

– Ты должна ему сказать. Сегодня же, – Вика накрыла ладонь подруги своей рукой. – Хочешь, я попрошу Артёма быть рядом? Они всё-таки лучшие друзья, Артём на него подействует отрезвляюще, если тот начнет паниковать.

– Нет, – Соня качнула головой, вытирая слезы. – Я должна сама. Это... это наше.

Вечер выдался душным. Соня сидела на скамейке возле гаражного кооператива, где Никита проводил почти всё свободное время. У её ног крутился Граф — огромный, мощный кане-корсо, который за два года превратился в настоящего гиганта, но в душе оставался всё тем же преданным щенком. Собака положила тяжелую голову на колени хозяйке, тихо поскуливая.

Рев мотора послышался издалека. Никита влетел на площадку на своем черном байке, подняв облако пыли. Он выглядел эффектно: кожаная куртка, шлем с зеркальным визором, уверенные движения взрослого мужчины. Когда он заглушил двигатель и снял шлем, Соня в очередной раз залюбовалась им. Короткая стрижка, волевой подбородок и те самые насмешливые глаза, которые теперь смотрели на мир гораздо серьезнее.

– Привет, малышка! – он широко улыбнулся, подходя к ней и обдавая запахом бензина и дорогого парфюма. – Ты чего здесь? Мы же договаривались встретиться у тебя.

Он наклонился, чтобы поцеловать её, но Соня непроизвольно отстранилась. Улыбка мгновенно сползла с лица Никиты.

– Сонь? Что случилось? Опять с матерью поцапалась из-за репетиторов?

– Нет, Ник, – она встала, чувствуя, как дрожат колени. – Репетиторы тут ни при чем.

Никита внимательно посмотрел на неё. За годы их отношений он научился чувствовать малейшие перемены в её настроении. Он аккуратно поставил шлем на скамейку и взял её за руки. Его ладони были мозолистыми и жесткими, но держали её бережно.

– Ты какая-то не такая сегодня. Говори как есть. Кто-то обидел? В школе проблемы?

– У нас будет ребенок, – выпалила она, глядя куда-то в район его ключиц.

Мир вокруг них будто замер. Слышно было только, как остывает металл мотоцикла, издавая характерные щелчки. Никита не пошевелился. Его пальцы на её запястьях на мгновение сжались чуть сильнее, а потом обмякли.

– Что? – голос его прозвучал глухо, почти неузнаваемо.

– Я беременна, Никита. Восемь недель.

Соня зажмурилась, ожидая чего угодно: крика, обвинений, того, что он вскочит на байк и исчезнет в сумерках. Она помнила того Никиту из прошлого — пошлого, безответственного, думающего только о своем «стояке» и крутости.

Но вместо этого она почувствовала, как он медленно опустился на скамейку, увлекая её за собой. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, запустив пятерню в свои волосы.

– Восемь недель... – пробормотал он. – Это значит... тот вечер после соревнований, когда мы забыли про всё на свете.

– Прости, – прошептала Соня, и слезы снова покатились по её щекам. – Я знаю, что сейчас не время. У тебя контракт на следующий сезон, у меня экзамены... Если ты хочешь, я...

– Замолчи, – твердо прервал её Никита.

Он поднял голову, и Соня увидела в его глазах странную смесь шока и какой-то новой, пугающей ответственности. Он посмотрел на её живот, пока еще абсолютно плоский под тонкой тканью платья, а потом снова на неё.

– Никогда больше не говори «если ты хочешь». Ты думаешь, я такой подонок, что брошу тебя сейчас?

– Я не знаю, Ник... Это просто так страшно.

Никита вдруг резко притянул её к себе, вжимаясь лицом в её плечо. Соня почувствовала, как его бьет крупная дрожь.

– Мне тоже страшно, Сонь. Капец как страшно. Я же... я же только-только начал понимать, как жить эту жизнь. А тут — человек. Мой. Наш.

Он отстранился и взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Слушай меня внимательно. Никаких «если». Мы справимся. Продадим этот байк, если понадобится. У меня есть накопления, я найду вторую работу. Контракт... черт с ним, пересмотрим. Главное — ты и он. Или она.

– Ты серьезно? – Соня всхлипнула, не веря своим ушам. – Ты не злишься?

– Злюсь? – Никита горько усмехнулся. – На себя — да. На то, что не уберег тебя от этого стресса сейчас. Но на ребенка... Сонь, это же наше продолжение. Ты только представь: маленький карапуз с твоими глазами и моим дурным характером. Это же... это же круче любого кубка.

Он обнял её так крепко, что ей стало трудно дышать, но это была самая приятная теснота в её жизни. Граф, почувствовав смену настроения хозяев, радостно гавкнул и попытался втиснуться между ними.

– Фу, Граф, место! – засмеялся Никита сквозь подступающие слезы. – Видишь, Сонь? У нас уже есть практика воспитания крупных существ. Справимся.

Через час они сидели в машине Артёма — старой, но идеально ухоженной «бэхе», которую тот купил на заработанные в IT-компании деньги. Артём сидел за рулем, задумчиво постукивая пальцами по ободу, а рядом, на пассажирском сиденье, Вика не сводила глаз с Сони и Никиты, расположившихся сзади.

– Ну что, папаша, – Артём первым нарушил тишину, глядя на Никиту через зеркало заднего вида. – Готов менять питбайк на коляску с повышенной проходимостью?

– Издевайся-издевайся, – буркнул Никита, но руку Сони не отпустил. – Сам-то скоро в наших рядах будешь? Вы с Викой уже три года вместе, пора бы.

Вика покраснела и легонько ударила Артёма по плечу.

– Мы сначала университет закончим, – отрезала она. – Но за Соню я горой. Никита, если я узнаю, что ты хотя бы раз заставил её нервничать...

– Вик, остынь, – Никита посмотрел на неё серьезно. – Я всё понял. Ей сейчас нельзя нервничать. Мы завтра идем к врачу, а потом... потом к её родителям.

При упоминании родителей Соня снова сжалась.

– Папа меня запрёт в башне, – прошептала она.

– Пусть попробует, – Никита сжал её ладонь. – У него теперь есть я. И я не отступлю. Я теперь не просто «парень на мотоцикле». Я семья.

Артём завел мотор, и машина плавно тронулась с места.

– Знаешь, Ник, – сказал Артём, выруливая на проспект. – Я всегда знал, что из тебя выйдет толк. Просто тебе нужен был очень мощный стимул. Похоже, ты его получил.

– Самый мощный, – согласился Никита, глядя на профиль Сони, освещенный огнями ночного города.

Вечером, когда Никита провожал Соню до двери, он долго не мог уйти.

– Сонь, – позвал он её, когда она уже открывала замок.

– Да?

– А как ты думаешь... он будет любить мотоциклы?

Соня улыбнулась — впервые за этот бесконечный день по-настоящему тепло и спокойно.

– Думаю, он начнет просить руль раньше, чем научится ходить. Весь в отца.

– Тогда я начну присматривать маленький детский квадроцикл, – подмигнул он ей. – Иди отдыхай. Я позвоню утром.

Соня зашла в квартиру, и привычный запах дома больше не казался ей удушающим. Она прошла в свою комнату, легла на кровать и положила руку на живот. Там, внутри, была тайна, которая изменила всё. Она больше не была «мелочью», не была просто школьницей с СДВГ. Она становилась центром чьей-то вселенной.

А на улице Никита еще долго стоял у своего байка. Он смотрел на свои руки — те самые руки, которые когда-то лезли к Соне под футболку с одной лишь целью, а теперь готовы были строить дом и качать колыбель. Он достал телефон и удалил объявление о продаже старой экипировки. Ему нужны были деньги, много денег.

– Ну что, Вольт, – сказал он подошедшему джек-расселу, который ждал его у подъезда. – Похоже, у нас скоро будет прибавление в стае. Придется тебе потесниться.

Пес радостно залаял, виляя хвостом.

Никита сел на мотоцикл, но на этот раз не стал рвать с места. Он ехал медленно, наслаждаясь прохладным воздухом. Он знал, что завтра будет тяжело. Будет крик отца Сони, будут слезы матери, будут косые взгляды в школе. Но внутри него горело такое спокойствие, какого он не чувствовал никогда.

За два года он прошел путь от пацана до мужчины, но только сегодня, в этот душный вечер у гаражей, он окончательно понял, что это значит.

Через неделю они все вместе — Вика, Артём, Соня и Никита — сидели в том самом парке, где когда-то познакомились. Соня ела мороженое, а Вика с энтузиазмом выбирала в интернете имена.

– Если девочка — то Виктория! – заявила Вика. – В честь меня, конечно.

– А если пацан — то Артем, – вставил Никита, толкая друга локтем.

– Ну уж нет, – рассмеялся Артём. – Пусть будет Никита-младший. Чтобы мир окончательно сошел с ума от двух таких экземпляров.

Соня слушала их перепалку и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она посмотрела на Никиту — он сидел на траве, прислонившись спиной к дереву, и в его взгляде, направленном на неё, было столько тихой, осознанной любви, что ей стало почти физически жарко.

– Всё будет хорошо, – прошептал он, поймав её взгляд.

– Я знаю, – ответила она.

И в этот момент осенний ветер, сорвавший первый желтый лист, показался ей не предвестником холодов, а свежим дыханием новой, огромной и удивительной жизни. Жизни, в которой больше не было места пошлости, а был только крепкий союз четырех сердец, готовых встретить любые штормы.

Никита поднялся, подошел к Соне и, не обращая внимания на прохожих, опустился перед ней на одно колено. Он достал из кармана куртки небольшую коробочку — не бархатную, а простую, металлическую, из-под каких-то деталей. Внутри лежало кольцо. Простое, серебряное, но для Сони оно сияло ярче любого бриллианта.

– Сонь... я не умею красиво говорить, ты знаешь. Но я хочу, чтобы ты знала. Ты — мой финиш и мой старт. Выйдешь за меня?

Вика охнула, закрыв рот ладонью. Артём одобрительно кивнул.

– Да, – выдохнула Соня. – Конечно, да.

И пока Никита надевал кольцо на её палец, Соня поняла: их история только начинается. И эта глава будет самой лучшей, потому что в ней больше не было места одиночеству. Только они, их друзья и то маленькое чудо, которое уже начало менять этот мир к лучшему.