← Назад к обзору

я не смогу полюбит тебя

Колыбельная из колючей проволоки

Прошло три дня с той ночи, которую в поместье Кимов старались не называть вслух. Дом наполнился вязкой, удушливой тишиной, какая бывает перед сокрушительным штормом. Тэхён не появлялся в спальне Чонгука, давая омеге время «прийти в себя», но на самом деле он просто боялся собственного отражения в этих бездонных, полных ужаса глазах.

Чонгук сидел на подоконнике, обхватив колени руками. На нем была одна из шелковых рубашек Тэхёна — альфа настоял, чтобы всю старую одежду Чона сожгли, заменяя её лучшими тканями, которые только можно было купить за деньги. Но этот шелк казался Чонгуку наждачной бумагой. Каждый раз, когда ткань касалась кожи, он вспоминал грубые руки, которые срывали с него одежды.

Дверь тихо щелкнула. Чонгук вздрогнул, вжимаясь в холодное стекло. Он ждал Тэхёна, ждал нового раунда своего персонального ада, но в комнату вошел не он.

– Чонгук-и... – голос был едва слышным, надтреснутым.

– Чимин? – Чонгук сорвался с места, едва не запутавшись в длинном подоле рубашки.

Чимин выглядел ужасно. Под глазами залегли глубокие тени, идеальная укладка сменилась беспорядком, а в руках он сжимал небольшой поднос с едой. Он подкупил охрану — Тэхён недооценил преданность некоторых слуг младшему брату.

– Тише, родной, тише, – Чимин быстро подошел к нему, ставя поднос на столик и заключая омегу в объятия.

Чонгук уткнулся носом в изгиб его шеи, жадно вдыхая родной запах цитруса и мяты, который теперь едва пробивался сквозь тяжелый, доминирующий аромат сандала, пропитавший всё помещение.

– Забери меня, – всхлипнул Чонгук, цепляясь за пиджак Чимина. – Пожалуйста, Чимин-а, я не выдержу еще одной ночи. Он... он сказал, что я его мир. Он сумасшедший.

– Я знаю, – Чимин гладил его по волосам, а его собственные глаза наполнялись слезами ярости. – Он всегда был таким. Если Тэхён чего-то хочет, он выжигает землю вокруг, чтобы это получить. Но я не дам ему тебя уничтожить. Слушай меня внимательно.

Чимин отстранился, взяв лицо Чонгука в свои ладони.

– Отец завтра уезжает в Токио на подписание контракта. Тэхён будет занят делами фирмы, он будет в офисе до поздней ночи. Я подготовил машину у черного входа. У меня есть ключи от старого домика в горах, о котором Тэхён забыл еще в детстве. Мы сбежим, Чонгук.

– Он найдет нас, – прошептал омега, дрожа. – Он перевернет весь мир.

– Пусть пробует, – Чимин горько усмехнулся. – К тому времени я найду способ связаться с прессой или с юристами, которые не куплены нашей семьей. Мы выберемся. Просто потерпи еще сутки. Ты сможешь?

Чонгук посмотрел на дверь, за которой скрывался его кошмар, а затем снова на Чимина. В глазах альфы он видел единственную надежду.

– Смогу. Я всё сделаю.

– Я люблю тебя, – Чимин прижался своим лбом к его. – Больше жизни.

– Я тоже тебя люблю, – ответил Чонгук, и в этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что оба отлетели друг от друга.

На пороге стоял Тэхён. Его лицо было бледным, почти восковым, а глаза горели тем самым нездоровым огнем, который так пугал Чонгука. За его спиной стояли двое охранников, которые, судя по их виноватым лицам, уже получили свою порцию наказания за промах.

– Какая трогательная сцена, – голос Тэхёна был пугающе спокойным. – Братская любовь в самом её извращенном проявлении.

– Тэхён, это не то, что ты думаешь, – Чимин загородил собой Чонгука, расправив плечи.

– О, я как раз думаю именно то, что вижу, – Тэхён медленно вошел в комнату, и с каждым его шагом концентрация феромонов в воздухе росла, становясь почти невыносимой для омеги. – Мой младший брат прокрался в спальню моей жены, чтобы строить планы побега? Ты действительно считаешь меня настолько глупым, Чимин?

Тэхён остановился в двух метрах от них. Его взгляд упал на переплетенные руки брата и Чонгука.

– Чимин, выйди, – приказал Тэхён.

– Нет. Я не оставлю его с тобой. Ты уже причинил ему достаточно боли.

– Я сказал — выйди, – Тэхён сделал шаг вперед, и его голос перешел в низкий рык. – Или я прикажу охране вышвырнуть тебя из дома прямо сейчас. И ты больше никогда, слышишь, никогда не переступишь порог этого поместья. Ты потеряешь всё: наследство, имя, статус. Ты готов стать никем ради омеги, который уже принадлежит мне?

– Он не вещь, Тэхён! – выкрикнул Чимин. – И он никогда не будет твоим! Тело можно взять силой, но его сердце... оно всегда будет моим. Ты проиграл в ту секунду, когда коснулся его без согласия.

Тэхён на мгновение замер. Слова брата попали в самую цель, вскрывая нарыв, который ныл внутри него все эти дни. Он знал это. Знал, что Чонгук содрогается от его прикосновений. Но признать это вслух означало признать собственное поражение. А Ким Тэхён никогда не проигрывал.

– Взять его, – коротко бросил Тэхён охране, указывая на Чимина.

– Нет! – закричал Чонгук, пытаясь удержать Чимина, но двое крепких альф быстро и профессионально оттащили младшего Кима от омеги.

– Тэхён, ты пожалеешь об этом! – Чимин отчаянно сопротивлялся, но его уже волокли к выходу. – Ты не сможешь держать его в клетке вечно! Слышишь? Я вернусь за ним!

Дверь закрылась, отсекая крики Чимина. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Чонгук стоял посреди ковра, обхватив себя руками, его плечи мелко дрожали. Он не смел поднять глаз.

Тэхён подошел к нему вплотную. Он чувствовал запах страха, исходящий от омеги, и это вызывало в нем странную смесь боли и возбуждения.

– Посмотри на меня, – тихо сказал он.

Чонгук не шелохнулся.

– Чонгук, посмотри на меня, иначе я заставлю тебя это сделать.

Омега медленно поднял голову. Его лицо было мокрым от слез, а губы искусаны в кровь.

– Зачем вы это делаете? – прошептал Чонгук. – Вы же видите, что я вас ненавижу. Каждой клеткой своего тела. Каждым вдохом.

Тэхён протянул руку, намереваясь утереть слезу с его щеки, но Чонгук отшатнулся, как от удара. Рука Тэхёна замерла в воздухе и медленно сжалась в кулак.

– Ненависть — это тоже чувство, – Тэхён усмехнулся, хотя в этой усмешке было больше горечи, чем торжества. – Это лучше, чем безразличие. Со временем ты привыкнешь. Ты поймешь, что Чимин не смог бы дать тебе и сотой доли того, что дам я. Он слаб. Он готов бежать и прятаться. А я... я готов сжечь этот город ради тебя.

– Мне не нужен сожженный город, – Чонгук выпрямился, в его глазах вдруг блеснула сталь, которой Тэхён раньше не замечал. – Мне нужен был человек, который меня любит. И это не вы. Вы просто хотите обладать редкой игрушкой, которую не смог получить ваш брат. Это не любовь, Тэхён-ши. Это ваша гордыня.

Тэхён почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Слова этого хрупкого мальчика били больнее, чем любые обвинения Чимина.

– Возможно, ты прав, – Тэхён подошел еще ближе, сокращая расстояние до минимума. – Но эта «гордыня» теперь — твоя единственная реальность. Завтра мы улетаем в Швейцарию. Только ты и я. Никакого Чимина, никаких родителей, никаких долгов. Там ты научишься быть Ким Чонгуком. Моим мужем.

– Я лучше умру, – выдохнул Чонгук.

– Не умрешь, – Тэхён резко обхватил его за талию, притягивая к себе. – Я не позволю тебе даже поцарапать эту кожу. Ты будешь жить, Чонгук. И ты будешь принадлежать мне, даже если мне придется ломать тебя каждый день, пока ты не забудешь, как сопротивляться.

Он впился в губы омеги поцелуем, в котором не было нежности — только требование и отчаяние. Чонгук не отвечал, он стоял неподвижно, как мраморная статуя, позволяя альфе делать всё, что тот захочет. Это безразличие было страшнее любых криков.

Тэхён отстранился, тяжело дыша. Он видел пустой взгляд Чонгука, направленный куда-то сквозь него.

– Собирайся, – бросил Тэхён, направляясь к выходу. – Мы уезжаем на рассвете. И не надейся, что Чимин найдет нас. Я позабочусь о том, чтобы он не смог покинуть страну.

Когда дверь снова закрылась и щелкнул замок, Чонгук медленно опустился на пол. Он не плакал. Внутри него выжженная пустыня. Он вспомнил теплые руки Чимина и его обещание.

– Я буду ждать, Чимин-а, – прошептал он в пустоту. – Даже если он увезет меня на край света. Я буду ждать.

***

Ночь в поместье Ким была полна шорохов. Чимин, запертый в своей комнате под охраной, метался из угла в угол. Он знал, что Тэхён не блефует. Брат был способен на всё.

– Ты думаешь, ты победил, Тэхён? – прошептал Чимин, глядя на семейный герб над камином. – Но ты забыл одну вещь. Ты научил меня всему, что знаешь сам. Ты научил меня быть жестоким, когда это нужно. И если ты украл у меня единственное, что я любил, я не просто верну его. Я разрушу всё, что ты строил.

Чимин подошел к столу и вытащил из потайного ящика мобильный телефон, о котором Тэхён не знал. Он быстро набрал номер.

– Алло? Это Ким Чимин. Мне нужны люди. Много людей. И мне плевать, сколько это будет стоить. Я хочу, чтобы завтрашний рейс в Швейцарию не состоялся.

На другом конце провода ответили согласием. Чимин сбросил вызов и посмотрел в окно. Рассвет уже начинал окрашивать небо в кроваво-красные тона.

В это же время в своей спальне Тэхён сидел в кресле напротив кровати, на которой беспокойно спал Чонгук. Альфа не смыкал глаз. Он смотрел на то, как подрагивают ресницы омеги во сне, как он сжимает подушку, будто ища защиты.

Тэхён знал, что совершает ошибку. Знал, что насильно мил не будешь. Но каждый раз, когда он вспоминал взгляд Чимина, направленный на Чонгука, его сердце сжималось от такой дикой, первобытной ревности, что разум отступал.

«Он мой», – билась в голове единственная мысль. – «Мой, мой, мой».

Он подошел к кровати и осторожно поправил одеяло, укрывая обнаженное плечо Чонгука, на котором всё еще виднелся багровый след от его зубов. Тэхён коснулся отметины кончиками пальцев.

– Прости меня, – прошептал он так тихо, что сам едва услышал. – Прости, что не умею по-другому. Но я не отпущу тебя. Даже если мне придется стать твоим личным дьяволом.

Чонгук во сне застонал и отвернулся, инстинктивно уходя от прикосновения даже в бессознательном состоянии. Тэхён отдернул руку, как от огня.

Утро обещало быть долгим. Утро обещало быть кровавым.

Когда первые лучи солнца коснулись золоченых шпилей особняка, три машины выехали из ворот. В первой сидел Тэхён, прижимая к себе спящего под действием успокоительного Чонгука. Во второй — охрана. Третья была пуста — для отвода глаз.

Тэхён смотрел на дорогу, не подозревая, что через несколько километров его ждет засада, организованная его собственным братом. Он не знал, что эта поездка в аэропорт станет началом открытой войны, которая расколет клан Ким на две части.

Чонгук приоткрыл глаза, чувствуя вибрацию машины. Он увидел профиль Тэхёна — жесткий, решительный.

– Мы едем? – прошептал он.

– Да, – Тэхён не смотрел на него. – Скоро всё закончится.

– Нет, – Чонгук слабо улыбнулся, глядя в окно, где на горизонте показались черные внедорожники, перерезающие трассу. – Всё только начинается.

Тэхён резко обернулся к окну, и его лицо исказилось в гримасе ярости. Он узнал машину брата.

– Чимин... – прорычал он. – Ты всё-таки решился.

Машины сблизились, послышался визг тормозов и первый выстрел, разбивший боковое стекло охранного джипа. Чонгук зажмурился, чувствуя, как Тэхён накрывает его своим телом, прижимая к полу автомобиля.

– Сиди тихо! – приказал Тэхён, выхватывая пистолет из кобуры под сиденьем. – Если хочешь жить — не шевелись!

Но Чонгук не боялся. Впервые за эти дни он чувствовал странное умиротворение. Пусть всё сгорит. Пусть этот мир шелка и крови рассыплется в прах. Лишь бы в конце этого пути он снова смог дышать.

Война братьев Ким перешла в активную фазу, и призом в этой битве была не власть, а сломленная душа омеги, который просто хотел любить. Но в этой семье любовь всегда была синонимом уничтожения.

Тэхён выстрелил в ответ, и звук выстрела в замкнутом пространстве машины оглушил Чонгука. Он видел профиль своего мужа — человека, который его изнасиловал, который его «любил», который готов был убить родного брата, чтобы не делить с ним «добычу».

И в этот момент Чонгук понял: он не будет ждать спасения. Он сам станет тем, кто положит конец этому безумию. Даже если для этого ему придется уничтожить обоих братьев.

– Тэхён! – крикнул он, перекрывая шум перестрелки.

Альфа на секунду обернулся к нему.

– Я никогда не буду твоим! – Чонгук рванул ручку двери, которая не была заблокирована в суматохе.

– Нет! Чонгук!

Машина неслась на огромной скорости, но Чонгуку было всё равно. Он распахнул дверь, встречая лицом холодный ветер свободы и запах пороха. Это был его единственный шанс — вырваться из этой золотой клетки, даже если цена — падение в бездну.

Тэхён бросился к нему, пытаясь перехватить, но в этот момент их машину протаранил внедорожник Чимина, и мир для всех троих погрузился в темноту, наполненную скрежетом металла и криками, которые больше не имели значения.