Я немогу спать без тебя
Зелёный свет в конце туннеля
Утреннее солнце бесцеремонно пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу комнаты Вару золотистые полосы. Пятый проснулся от того, что в голове словно кто-то методично бил в крохотный, но очень звонкий колокол. Похмелье — штука неприятная, но для Вару оно всегда сопровождалось ещё и странным чувством «провала». Однако в этот раз провала не было.
Воспоминания о вчерашнем вечере накатывали волнами, яркими и болезненными. Встреча с Лизой, смех, несколько лишних коктейлей, а потом... коридор. Тёплые руки Фёдора. И слова. Те самые слова, которые он клялся себе никогда не произносить вслух, тем более — Создателю.
– Черт, – прохрипел Вару, накрывая лицо подушкой. – Какой же я идиот.
Он пролежал так минут десять, пытаясь убедить себя, что это был просто сон. Но вкус губ Фёдора и запах его домашней футболки казались слишком реальными. Нужно было что-то делать. Сбежать? Слишком просто. Сделать вид, что ничего не было? Фёдор не дурак, он не поверит.
Вару с трудом поднялся с кровати. Тело ломило, но желание смыть с себя вчерашний день было сильнее. Он отправился в душ. Горячая вода немного привела его в чувство, смывая запах перегара и липкое ощущение беспомощности. Выйдя из ванной, он натянул свою «домашнюю униформу» — ту самую растянутую футболку, которая едва прикрывала короткие шорты. В этой одежде он чувствовал себя на удивление уязвимым, но искать что-то другое просто не было сил.
Вытирая мокрые кудри полотенцем, Вару замер перед дверью комнаты Фёдора. Сердце пустилось вскачь. «Либо сейчас, либо я окончательно превращусь в тряпку», — подумал он.
Фёдор проснулся рано. Сон после вчерашнего был на удивление крепким, несмотря на то, что мысли о Вару не покидали его до самого рассвета. Он уже успел умыться и теперь сидел на краю кровати, глядя в окно и пытаясь переварить произошедшее. Был ли Вару искренен? Или это просто алкоголь говорил за него?
Тихий скрип двери заставил Фёдора обернуться. На пороге стоял Вару. Без своих вечных очков, с влажными волосами, рассыпавшимися по плечам, он выглядел совсем не как грозный тролль-манипулятор. Его щеки горели густым румянцем, а взгляд метался по комнате, не решаясь остановиться на Создателе.
– О, ты уже встал, – голос Вару прозвучал тише обычного.
– Да, – Фёдор поднялся на ноги, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. – Как голова?
Вару сделал шаг в комнату, прикрыв за собой дверь. Он подошёл ближе, почти вплотную. Фёдор видел, как дрожат его пальцы, вцепившиеся в край футболки.
– Голова — фигня, – буркнул Вару. Он наконец поднял глаза, и в их зелёной глубине Фёдор увидел смесь страха и решимости. – Слушай, Федь... про вчерашнее.
Фёдор затаил дыхание. Он приготовился услышать оправдания, шутки, что угодно, что разрушило бы магию той ночи.
– Если ты хочешь сказать, что это была ошибка из-за коктейлей, то я пойму, – мягко произнёс Фёдор, делая шаг навстречу.
Вару вдруг резко сократил расстояние между ними. Он порывисто схватил Фёдора за края домашней рубашки и, привстав на цыпочки, прижался своими губами к его. Это был уже не тот хаотичный поцелуй пьяного человека. Этот поцелуй был осознанным, отчаянным и невероятно нежным.
Фёдор на мгновение опешил, но тут же ответил, обнимая Вару за талию и притягивая к себе. Вару издал тихий звук, похожий на вздох облегчения, и расслабился в его руках.
Когда они отстранились друг от друга, Вару не отвёл взгляда. Его лицо всё ещё было пунцовым, но глаза горели упрямым огнём.
– То, что я наплел вчера ночью... – начал он, сглатывая ком в горле. – Это правда. Каждое слово. Я не собираюсь отнекиваться, ясно тебе? Я... я реально тебя люблю, бородатый ты придурок.
Фёдор почувствовал, как огромный камень, который он таскал в груди последние месяцы, наконец-то рассыпался в пыль. Он улыбнулся — искренне и широко, — и снова прижал Вару к себе, утыкаясь носом в его мокрые кудри.
– Ты даже не представляешь, как долго я ждал, когда ты это скажешь, – прошептал Фёдор.
– Фу, не разводи сопли, – Вару попытался изобразить привычное ворчание, но его руки, крепко обнимающие Фёдора за шею, выдавали его с головой. – Теперь ты от меня не отделаешься. Буду пить твою кровь и мешать работать до конца жизни.
– Я на это и рассчитываю, – рассмеялся Фёдор.
Они простояли так ещё несколько минут, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга. Это было странное, новое чувство — знать, что тебе не нужно больше прятаться.
– Ладно, пошли, – Вару наконец отстранился, хотя всё ещё держал Фёдора за руку. – Я хочу кофе. И если эти придурки внизу будут на нас пялиться, я кому-нибудь точно что-нибудь подсыплю в завтрак.
– Они и так всё знают, Вару, – напомнил Фёдор, поглаживая большим пальцем его ладонь.
– Знать — это одно, а видеть моё триумфальное шествие на кухню — другое, – Вару снова нацепил свою невидимую маску уверенности, хотя румянец с его щек так и не сошёл.
Когда они спустились на кухню, там было подозрительно тихо. Все клоны сидели за столом, но никто не ел. Как только Фёдор и Вару вошли — причём Вару так и не выпустил руку Создателя, — наступила гробовая тишина.
Куромаку медленно отложил газету. Феликс замер с ложкой во рту. Ромео расплылся в такой победной улыбке, что Вару захотелось запустить в него тапком.
– Ну? – Вару обвёл всех вызывающим взглядом. – Чо уставились? Увидели, что Создатель наконец-то нашёл себе достойную компанию?
– На 99 процентов мы предполагали такой исход, – торжественно произнёс Куромаку, поправляя очки. – Но оставшийся один процент на твою неадекватность всё же оставался. Рад, что расчеты подтвердились.
– О боже, это так романтично! – воскликнул Феликс, вскакивая с места. – Вару, ты наконец-то перестал быть вредным!
– Слышь, позитивный, не нарывайся, – огрызнулся Вару, но в его голосе не было злобы.
Он прошел к плите, налил себе кофе и, к удивлению всех присутствующих, не сел на своё обычное место в углу, а пристроился рядом с Фёдором, демонстративно положив ногу на ногу. Его короткие шорты и футболка снова стали предметом молчаливого обсуждения, но теперь Вару было абсолютно плевать.
Данте, наблюдавший за этой сценой с мягкой улыбкой, произнёс:
– Истинный покой наступает тогда, когда маски сброшены, а души обнажены. Сегодня чай будет особенно вкусным.
– Согласен, Данте, – ответил Фёдор, накрывая ладонь Вару своей.
Пик, сидевший напротив, лишь хмыкнул и кивнул Вару, как бы признавая его право на этот выбор. Для Вару это было важнее любых слов.
Утро продолжалось. Клоны шутили, спорили о планах на день, а Вару, попивая свой кофе, чувствовал, что бессонница больше никогда не вернётся в этот дом. Потому что теперь, когда правда была произнесена вслух, им обоим было за что держаться в этой долгой, иногда пугающей, но теперь определенно счастливой реальности.