Я рад что ты меня любишь
Шепот фиолетовых перьев
Тишина обители Джодаха была живой. Она не просто означала отсутствие звуков, она пульсировала, подстраиваясь под сердцебиение Лололошки. Бог времени сидел в своем массивном кресле, прижимая к себе спящего юношу. Лололошка уткнулся носом в изгиб его шеи, его дыхание было ровным и теплым, согревая кожу небожителя. Джодах чувствовал, как внутри него разливается тяжелое, густое удовольствие — смесь божественного покровительства и почти человеческой жадности.
Прошло несколько часов с тех пор, как они сидели у окна, наблюдая за танцем магических туманностей. Лололошка окончательно провалился в сон, обмякнув в руках Джодаха. Бог не шевелился, боясь спугнуть этот момент абсолютного доверия. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас был затуманен нежностью, граничащей с одержимостью. Он смотрел на то, как фиолетовая ткань его собственной футболки сползла с плеча мироходца, обнажая ключицу, и как подол, задравшись, открывал вид на стройные, беззащитные ноги.
– Мой маленький путешественник, – прошептал Джодах, едва касаясь губами виска юноши. – Если бы ты только знал, как сильно я хочу остановить этот миг навсегда. Не просто поставить на паузу, а вырезать его из ткани реальности и сделать нашей единственной вечностью.
Он медленно, стараясь не разбудить Ло, переложил его так, чтобы голова мироходца покоилась на его коленях. Лололошка что-то невнятно пробормотал, инстинктивно подтягивая колени к груди. От этого движения футболка задралась еще выше, практически ничего не скрывая. Джодах затаил дыхание. Зрачки его глаз расширились, поглощая радужку, а по спине пробежала дрожь.
Это было то самое безумие, о котором он знал, но которое не хотел обуздывать. Ему нравилось это чувство обладания. Нравилось, что Лололошка, такой независимый и сильный в других мирах, здесь, в его руках, превращался в нечто хрупкое и податливое.
Джодах протянул руку и кончиками пальцев начал медленно вести линию от колена Лололошки вверх по внутренней стороне бедра. Кожа была невероятно мягкой, горячей. Бог чувствовал, как под его пальцами перекатываются мышцы спящего героя. Он дошел до края ткани и на мгновение замер, наслаждаясь контрастом между грубой магической аурой, исходящей от него самого, и чистотой юноши.
– Ты ведь знаешь, что я никогда тебя не отпущу? – голос Джодаха был едва слышным, но в нем звучала сталь. – Даже если ты вспомнишь всё. Даже если ты захочешь уйти. Я создам миллионы миров, чтобы запутать тебя, пока ты снова не вернешься в мои руки.
Лололошка вдруг дернулся во сне. Его брови нахмурились, а пальцы вцепились в ткань штанов Джодаха. Видимо, ему снилось очередное сражение или бесконечный бег сквозь порталы.
– Тише, тише... – Джодах склонился ниже, накрывая тело Лололошки своими огромными крыльями, создавая подобие кокона. – Я здесь. Никаких монстров, никаких обязательств. Только ты и я.
Он прижал ладонь к животу мироходца, чувствуя, как тот расслабляется под его прикосновением. Безумие Джодаха питалось этой близостью. Ему мало было просто видеть Лололошку, ему нужно было чувствовать его каждой клеткой своего существа. Он любил, когда Ло надевал его вещи — это было символом того, что бог времени поглощает личность мироходца, обволакивает её собой.
Лололошка медленно открыл глаза. Его взгляд был расфокусированным, сонным. Он увидел над собой лицо Джодаха, обрамленное ореолом фиолетовой магии, и не испугался. Напротив, он слабо улыбнулся и потянулся, выгибая спину. Футболка при этом натянулась на груди, подчеркивая каждый контур его тела.
– Джодах... – прохрипел Лололошка, потирая глаза. – Который час?
– Времени не существует, пока ты в моих объятиях, – ответил бог, не убирая руки с его бедра. – Ты хорошо спал?
– Да... – Ло приподнялся на локтях, оставаясь сидеть на коленях небожителя. Он заметил, в каком состоянии находится его одежда, и густой румянец залил его щеки. – Ой. Твоя футболка... она слишком большая.
– Она идеальна, – отрезал Джодах, перехватывая его за талию и притягивая ближе, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Мне нравится видеть тебя таким. Без доспехов, без оружия. Только в моей тени.
Лололошка смущенно отвел взгляд, но не попытался отстраниться. Он положил ладони на грудь Джодаха, чувствуя мощь, скрытую за этой оболочкой.
– Ты иногда пугаешь меня, – признался он честно. – Тем, как ты смотришь. Словно я — твоя самая ценная добыча.
Джодах усмехнулся, и в этой усмешке было нечто хищное.
– Не добыча, Лололошка. Сокровище. А сокровища боги прячут в самых глубоких тайниках, чтобы никто другой не смел даже взглянуть на них.
Он подался вперед и прикоснулся губами к уголку рта юноши. Поцелуй был коротким, но в нем чувствовалось сдерживаемое напряжение. Лололошка выдохнул, прикрывая глаза, и его руки непроизвольно скользнули вверх, запутываясь в длинных волосах бога.
– Ты ведь разрешаешь мне брать твои вещи не просто так, да? – тихо спросил мироходец, когда Джодах начал покрывать поцелуями его шею.
– Конечно, – пророкотал бог, спускаясь ниже, к ключице. – Каждый раз, когда ты надеваешь мою одежду, ты признаешь мою власть над собой. Ты пропитываешься моим запахом. Ты становишься частью этой обители. Разве это не прекрасно?
Лололошка закусил губу. Ему было сложно спорить, когда каждое прикосновение Джодаха вызывало в теле странную слабость. Он любил этого властного, безумного бога, хотя иногда и чувствовал, что тонет в этой любви.
– Мне просто... в них удобно, – попытался оправдаться Ло, хотя сам понимал, насколько слабо это звучит.
Джодах оторвался от его шеи и посмотрел прямо в глаза. Его рука медленно скользнула под футболку, поглаживая спину мироходца, заставляя того мелко дрожать.
– Тебе удобно быть моим, – утвердительно сказал Джодах. – И мне удобно знать, что ты никуда не уйдешь.
Он резко поднялся, всё еще держа Лололошку на руках, как ребенка. Мироходец вскрикнул от неожиданности, крепче обхватывая шею бога ногами. Футболка окончательно задралась, обнажая бедра, и Джодах не упустил возможности сжать их, чувствуя упругость мышц.
– Что ты делаешь? – выдохнул Лололошка, пряча лицо в изгибе плеча небожителя.
– Хочу показать тебе кое-что, – ответил Джодах, направляясь к выходу из спальни.
Они прошли через несколько просторных залов, где стены были увешаны картами миров, которые уже давно погибли или еще не родились. Лололошка смотрел по сторонам с любопытством, но Джодах не давал ему долго отвлекаться, периодически прижимая его к себе сильнее, напоминая о своем присутствии.
Наконец они вышли на широкий балкон, висящий прямо над пустотой. Внизу клубились облака первородного хаоса, переливаясь всеми цветами радуги.
– Посмотри, Ло, – Джодах поставил его на ноги, но не отпустил талию, прижимая парня спиной к своей груди. – Все эти миры... они ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе. Я видел конец времен, я видел смерть богов. И всё это — лишь пыль. Единственное, что имеет значение — это то, что ты стоишь здесь, в моей одежде, и твое сердце бьется в такт моему.
Лололошка прислонился затылком к плечу Джодаха, глядя на бесконечность перед собой. Ветер междумирья трепал полы широкой футболки, обнажая его ноги, но холод не достигал его — магия Джодаха окутывала его теплым коконом.
– Ты сумасшедший, Джодах, – прошептал Лололошка, накрывая своими ладонями руки бога, лежащие на его животе.
– Возможно, – согласился тот, целуя его в макушку. – Но это самое приятное сумасшествие из всех возможных.
Джодах развернул его к себе. В свете хаоса глаза бога казались двумя пылающими галактиками. Он обхватил лицо Лололошки ладонями, заставляя смотреть только на него.
– Обещай мне, – потребовал Джодах, и его голос вибрировал от скрытой страсти. – Обещай, что всегда будешь возвращаться сюда. Что бы ни случилось в других мирах, какие бы героические подвиги ты ни совершал... твоим домом всегда будет эта обитель. И я.
Лололошка посмотрел на него серьезно. Он понимал, что Джодах требует не просто обещания, а частичку его души. Но, глядя в эти полные обожания и безумия глаза, он не мог отказать.
– Я обещаю, Джодах, – тихо ответил он. – Я всегда буду возвращаться.
Бог времени издал звук, похожий на торжествующий рык, и снова подхватил его на руки, впиваясь в губы глубоким, властным поцелуем. Он нес его обратно в спальню, и Лололошка чувствовал, как мир вокруг него сжимается до размеров этого одного существа.
Когда они снова оказались на кровати, Джодах не спешил переходить к чему-то большему. Он просто уложил Лололошку на подушки и сел рядом, любуясь им. Он запустил руку под футболку, медленно очерчивая контуры тела мироходца.
– Ты такой идеальный, – шептал он, и его пальцы спускались всё ниже. – Каждая твоя черта, каждый шрам... я хочу знать их все. Я хочу, чтобы ты забыл всех остальных. Чтобы в твоей голове остался только мой голос и мои прикосновения.
Лололошка выгнулся под его рукой, издав тихий стон. Ему было жарко, несмотря на прохладу обители. Безумие Джодаха было заразительным. Оно проникало под кожу, заставляя сердце биться чаще, а мысли — путаться.
– Джодах... пожалуйста... – пробормотал Ло, сам не зная, о чем просит: о продолжении или о пощаде.
Бог времени улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли милосердия. Он наклонился, прикусывая мочку уха юноши, а затем прошептал прямо в него:
– Я дам тебе всё, что ты пожелаешь. Но взамен я заберу тебя всего. Без остатка.
Он снова накрыл их обоих своими крыльями, скрывая от всего мира. В этой темноте, пронизанной запахом лаванды и озона, существовали только они. Лололошка чувствовал, как футболка, принадлежащая Джодаху, окончательно сбивается, становясь ненужной преградой. Он чувствовал горячие губы бога на своей коже, на бедрах, на животе.
Джодах целовал его так, словно хотел оставить клеймо на каждом сантиметре его тела. Его любовь была тяжелой, как свинец, и ослепительной, как взрыв звезды. Он наслаждался реакцией Лололошки, его прерывистым дыханием и тем, как тот цеплялся за его плечи, ища опору в этом океане ощущений.
– Ты мой, – повторял Джодах между поцелуями. – Мой мироходец. Мой Ло. Моя вечность.
Лололошка перестал сопротивляться этому потоку. Он позволил себе раствориться в Джодахе, в его силе и его безумии. В конце концов, если суждено быть пленником, то лучше быть пленником бога, который любит тебя больше, чем саму жизнь.
Когда буря немного утихла, и они просто лежали, переплетясь телами, Джодах продолжал поглаживать Лололошку по бедру, там, где ткань футболки всё еще касалась кожи. Он смотрел на спящего (или просто прикрывшего глаза от изнеможения) юношу и чувствовал абсолютное спокойствие.
Мир мог рушиться, время могло повернуть вспять, но здесь, в этом коконе из перьев и шелка, Лололошка был в безопасности. И, что более важно для Джодаха, он был под полным контролем.
Бог времени закрыл глаза, прижимая мироходца к себе со спины. Он чувствовал тепло его кожи и запах своей магии, исходящий от него. Это было высшее блаженство.
– Завтра я принесу тебе новую одежду, – прошептал Джодах в темноту. – Еще более тонкую. Еще более... мою. И ты наденешь её, потому что тебе нравится радовать своего бога.
Лололошка ничего не ответил, лишь уютнее устроился в его объятиях. Он знал, что Джодах прав. Он наденет всё, что тот предложит, потому что в этом безумном танце любви и власти он уже давно потерял себя. И, честно говоря, он не хотел, чтобы его находили.
Вечность продолжала свое мерное движение за стенами обители, но внутри нее время замерло, подчиняясь воле влюбленного бога и тишине, в которой два сердца бились как одно. Джодах улыбнулся во сне, чувствуя, как рука Лололошки сжимает его ладонь. Это была победа. Самая важная победа в его бесконечной жизни.