Я рад что ты меня любишь
Клыки под зелёным стеклом
Прошло два дня с их последней встречи, и город снова погрузился в липкую, серую морось. Для Вару эти сорок восемь часов тянулись неестественно долго. В доме клонов всё было по-прежнему: Пик ворчал на шум, Куромаку высчитывал вероятность того, что Феликс когда-нибудь перестанет гиперактивно прыгать по кухне, а Ромео страдал по очередной «неземной любви». Вару же чувствовал себя так, будто у него под кожей поселились сотни мелких электрических разрядов. Он постоянно ловил себя на том, что проверяет наличие пластырей в карманах.
На третий день он не выдержал. Как только сумерки коснулись крыш, Вару выскользнул из дома, проигнорировав подозрительный взгляд Пика, и направился к окраине, где раскинул свои шатры «Цирк уродов».
Гримерка Пьеро была самым тихим местом в этом балагане. Когда Вару вошёл, Пьеро сидел перед треснувшим зеркалом. Он не красился, просто смотрел в пустоту, сжимая в руках тот самый зеленый пластырь, который Вару наклеил ему в их первую встречу — Пьеро сохранил его как величайшую драгоценность.
– Скучал, бледный? – Вару по-хозяйски уселся на край стола, едва не смахнув баночку с белилами.
Пьеро вздрогнул, но тут же расцвел. Его глаза засияли, и он быстро спрятал пластырь в рукав своего широкого костюма.
– Вару! Я... я не думал, что ты придешь сегодня. Здесь сегодня неспокойно, директор не в духе, и...
– Забей на директора, – отмахнулся Вару, поправляя очки. – Я пришел посмотреть, не обижает ли тебя кто. А то вид у тебя такой, будто ты собрался в обморок упасть от избытка чувств.
Пьеро покраснел, густо и искренне, его бледные щеки стали похожи на лепестки роз под снегом. Он хотел что-то ответить, признаться, что его мысли были заняты только этим язвительным парнем в зеленых очках, но не успел.
Дверь гримерки распахнулась с таким грохотом, что Пьеро подпрыгнул на месте, а Вару лишь лениво повернул голову. На пороге стоял Арлекин. Он был полной противоположностью Пьеро: яркий, агрессивный, в красно-черном трико, с вечно кривящимся в издевке ртом. В цирке его боялись почти так же сильно, как директора, потому что Арлекин обожал причинять боль тем, кто слабее.
– О, наш маленький мученик не один! – Арлекин вошел в комнату, чеканя шаг. – А я-то думал, кто это тут воняет дешевой краской и самомнением.
Пьеро сжался, втянув голову в плечи. Его буквально парализовал страх, который он испытывал перед Арлекином годами.
– Арлекин, пожалуйста... мы просто разговариваем, – прошептал Пьеро, пятясь к стене.
Арлекин проигнорировал его, остановив свой взгляд на Вару. Он оглядел его с ног до головы, задержавшись на ярко-зеленых волосах и очках.
– Ого, а это что за зеленое чучело? – Арлекин расхохотался, его голос был резким и неприятным, как скрип несмазанных петель. – Пьеро, ты теперь коллекционируешь мусор с городских помоек?
Вару, который до этого момента выглядел абсолютно безразличным, медленно выпрямился. Его аура изменилась в мгновение ока. Если секунду назад он казался просто скучающим подростком, то теперь от него повеяло чем-то по-настоящему опасным, холодным и ядовитым.
– Кого ты чучелом назвал, клоун из закулисья? – голос Вару был тихим, но в нем слышался скрежет металла.
Арлекин, не привыкший к отпору, лишь сильнее оскалился. Он подошел к Вару почти вплотную, возвышаясь над ним.
– Боже, тебя, конечно, – Арлекин с презрением скривил губы. – Ты выглядишь как ошибка природы, которую забыли стереть. Убирайся отсюда, пока я не сделал из твоих очков стеклянную крошку.
Вару не стал дожидаться продолжения. Движение было настолько быстрым, что Пьеро даже не успел вскрикнуть. Вару вскочил и с разворота ударил Арлекина по лицу. Удар пришелся точно в челюсть. Арлекин отлетел назад, врезавшись спиной в вешалку с костюмами, которая с грохотом повалилась на него.
– Ты... ты что творишь, урод?! – взвизгнул Арлекин, хватаясь за лицо.
Вару подошел к нему, нависая над поверженным врагом. Он схватил Арлекина за воротник и притянул к себе так близко, что тот мог видеть свое испуганное отражение в зеленых линзах. Пьеро застыл, боясь пошевелиться, он видел только спину Вару и то, как дрожат ноги Арлекина.
Вару что-то зашептал прямо в ухо клоуну. Пьеро не слышал слов, но он увидел, как лицо Арлекина стремительно бледнеет, становясь белее, чем грим Пьеро. Глаза обидчика расширились от первобытного ужаса.
– Я не просто человек, мусор, – прошипел Вару так, чтобы слышал только Арлекин. – Ты думаешь, почему у меня такие зубы?
Вару на мгновение приподнял губу, демонстрируя неестественно острые, хищные клыки. В тусклом свете гримерки они блеснули холодным глянцем.
– Мы, вампиры, не любим, когда трогают то, что принадлежит нам, – добавил Вару, обдав шею Арлекина ледяным дыханием. – Если я еще раз увижу тебя рядом с Пьеро, я не просто ударю. Я выпью тебя досуха и оставлю гнить в этих тряпках. Понял?
Арлекин судорожно кивнул, его зубы застучали. Как только Вару разжал пальцы, клоун в красно-черном костюме вскочил и, спотыкаясь о собственные ноги, вылетел из гримерки быстрее, чем пушечное ядро.
Вару постоял секунду, глядя на закрытую дверь, а затем глубоко вздохнул и обернулся к Пьеро. Его лицо мгновенно приняло обычное, слегка насмешливое выражение, а клыки исчезли за привычной ухмылкой.
– Ну и ну, – хмыкнул Вару, отряхивая руки. – И этот хлюпик тебя пугал? Да он же трус первой категории.
Пьеро смотрел на него с нескрываемым восхищением и легким трепетом. Он не слышал угроз про вампиров, но видел, как Вару защитил его, не колеблясь ни секунды.
– Что... что ты ему сказал? – тихо спросил Пьеро, подходя ближе. – Он выглядел так, будто увидел привидение. Или смерть.
– А, ерунда, – Вару небрежно махнул рукой. – Сказал, что у него грим отстойный и что я знаю, где он живет. Клоуны — народ впечатлительный.
Пьеро не поверил, но настаивать не стал. Он чувствовал, как его сердце, до этого сжатое страхом, теперь колотится от совсем другого чувства. Ему хотелось подойти и обнять Вару, сказать, как много это для него значит, но он лишь робко коснулся края его зеленой толстовки.
– Спасибо, Вару. Ты снова меня спас.
– Хватит ныть, – проворчал Вару, хотя в его голосе не было злости. – Лучше скажи, у тебя есть что-нибудь поесть? А то драки на голодный желудок — это не по моей части.
Пьеро улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему тепло.
– У меня есть чай и немного печенья, которое дала Хелен в прошлый раз... ты ведь приносил его?
– А, эта сладкая отрава, – Вару поморщился, вспоминая стряпню «белой королевы». – Ладно, давай свой чай.
Они просидели в гримерке еще час. Вару рассказывал какие-то нелепые истории про то, как он подшутил над Зонтиком, заставив того поверить, что в ванной живет крокодил. Пьеро слушал, затаив дыхание, и смеялся в нужных местах. В эти моменты мир за пределами комнаты переставал существовать. Не было ни пугающего цирка, ни странного дома карт, ни Арлекина, ни обязательств. Были только зеленый и белый — два цвета, которые, казалось, идеально дополняли друг друга.
Вару смотрел на Пьеро сквозь свои линзы и ловил себя на мысли, что этот хрупкий парень в гриме — единственное существо, которое он действительно хочет защищать. Это пугало его больше, чем любой гнев Пика или угрозы Джокера. Он всегда считал чувства слабостью, но рядом с Пьеро эта «слабость» казалась единственной вещью, имеющей смысл.
– Слушай, – вдруг прервал тишину Вару, – завтра я не смогу прийти. Куромаку затеял какую-то проверку «интеллектуальных способностей», и если я прогуляю, он мне все мозги вынесет.
Пьеро заметно поник, его плечи опустились.
– О... я понимаю. Ничего страшного.
– Но, – Вару выдержал паузу, – послезавтра в парке будет ярмарка. Там куча народу, шумно и бесит, но... там есть одно место у пруда, где никого нет. Придешь?
Глаза Пьеро расширились. Это было почти свидание. Настоящее, вне стен цирка.
– Я... я обязательно приду! – воскликнул он, и его голос сорвался от волнения.
– Ну вот и отлично, – Вару встал, потягиваясь. – Только не забудь смыть этот свой траурный грим. Хочу увидеть твое лицо, а не эту маску.
Он направился к выходу, но у самой двери остановился. Обернувшись, он увидел, что Пьеро все еще смотрит на него с той самой немой обожающей преданностью.
– И еще, Пьеро, – Вару на секунду замялся. – Если Арлекин или кто-то еще хоть пальцем тебя тронет... просто помни, что я рядом. Даже если меня нет в комнате.
– Я помню, – прошептал Пьеро.
Вару вышел в прохладную ночь. Дождь почти прекратился, оставив после себя запах свежести и мокрой земли. Он шел по улице, и его пальцы невольно коснулись губ, там, где скрывались клыки. Он соврал Арлекину про вампира — это был всего лишь трюк с пластиковыми накладками, которые он сделал, чтобы пугать Зонтика. Но тот страх, который он внушил обидчику Пьеро, был самым настоящим.
– Норм, а чё? – усмехнулся Вару, глядя на луну. – Для него я могу быть кем угодно. Хоть вампиром, хоть героем. Главное, чтобы он продолжал так улыбаться.
А в гримерке Пьеро бережно прижимал к груди бумажный цветок, который Вару случайно выронил из кармана. Он знал, что их дружба — это нечто большее, что-то тайное и хрупкое, как стекло. Но теперь он больше не боялся, что оно разобьется. Потому что у него был его личный зеленый защитник.