Я верил в эту любовь?
Анатомия возмездия и кудрявый хаос
Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в тяжелых шторах, бесцеремонно полоснул Эдди по лицу. Он поморщился, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от непривычного напряжения. Вчерашний вечер и ночь казались лихорадочным сном, если бы не липкое ощущение на коже и стойкий запах секса, смешанный с ароматом старых комиксов Ричи.
Эдди медленно открыл глаза и обнаружил, что Тозиер уже не спит. Ричи лежал на боку, подперев голову рукой, и с какой-то невыносимо самодовольной ухмылкой разглядывал Эдди. Его очки съехали на кончик носа, а кудрявые волосы напоминали взорвавшееся гнездо вороны.
– Доброе утро, моя маленькая принцесса, – промурлыкал Ричи, протягивая руку, чтобы ущипнуть Эдди за щеку. – Как спалось в замке из подушек?
Эдди замер. В голове, словно вспышка магния, пронеслось его вчерашнее предупреждение. Он ясно, четко и почти официально заявил Ричи, что если тот еще хоть раз назовет его «принцессой», последствия будут катастрофическими. Эдди предупреждал, что лимит его терпения исчерпан.
Ярость, холодная и острая, как скальпель хирурга, мгновенно вытеснила остатки сна. Эдди не стал кричать. Он не стал читать лекцию о гигиене или хвататься за ингалятор. Он просто молча откинул одеяло и, прежде чем Ричи успел осознать перемену в атмосфере, резко перекатился, оказываясь сверху.
– Эй, Эдс, ты чего? Решил сменить позицию для утренней молитвы? – Ричи попытался рассмеяться, но смех вышел нервным. Он увидел взгляд Эдди — сосредоточенный, темный и совершенно лишенный привычной ипохондрической суеты.
– Я предупреждал тебя, Ричи, – голос Эдди звучал непривычно низко. – Я сказал, что будет, если ты снова это произнесешь.
– Да брось, я же любя! – Ричи попытался дернуться, но Эдди с неожиданной силой прижал его плечи к матрасу, фиксируя своим весом. – Эддик, ты меня пугаешь. Ты сейчас похож на свою мамашу, когда она видит скидки на тальк.
Эдди не ответил. Он действовал быстро и решительно, словно по заранее намеченному плану. Вчерашняя роль «жертвы» была отыграна до конца, и теперь пришло время для реванша. Он рывком развел ноги Ричи, вклиниваясь между ними своими коленями.
– О боже, Эдс, ты серьезно? – Ричи сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он увидел, что Эдди не собирается тратить время на нежности. – Подожди, я... я не готов, мы же не...
Эдди не слушал. Он действовал жестко, почти грубо, игнорируя любые попытки Ричи протестовать. Его движения были лишены вчерашней осторожности. Без всякой подготовки, движимый чистой, концентрированной жаждой мести за годы насмешек и вчерашнюю капитуляцию, Эдди резко и глубоко вошел в него.
– А-А-А-АХ! – Крик Ричи был таким громким, что, казалось, стекла в старом доме Тозиеров жалобно звякнули.
Он выгнулся дугой, его пальцы судорожно впились в простыни, раздирая их. Лицо Ричи исказилось, очки окончательно слетели, падая куда-то на пол. Он не ожидал такой ярости от «тихого и спокойного» астматика.
– Эдди, стой! Прости! – Захлебываясь, простонал Ричи, его голова моталась по подушке. – Прости, пожалуйста, я больше не буду!
– Поздно, Ричи, – Эдди наклонился к самому его уху, обжигая кожу горячим, рваным дыханием. – Теперь ты будешь молчать.
Эдди начал двигаться. Это не был ритм любви или близости; это был ритм наказания. Быстрый, рваный, безжалостный. Он вбивался в Ричи с такой силой, что кровать начала ритмично биться о стену. Эдди чувствовал, как внутри него закипает странное торжество. Он видел, как ломается этот вечный балабол, как исчезают его шутки, сменяясь животными звуками.
– О-о-ох... Эдди... пожалуйста... – Ричи стонал со всей силы, его голос срывался на высокие, почти девчоночьи ноты. – Ты... ты меня убьешь... А-а-ах!
– Тебе нравится быть принцессой, Ричи? – Эдди нанес очередной мощный толчок, заставляя Ричи буквально подскочить на матрасе. – Тебе нравится, как это звучит?
Ричи не мог ответить. Его сознание плавилось. Он пытался что-то возразить, пытался оттолкнуть Эдди, но его руки были слабыми, а тело предательски отзывалось на каждый выпад. Он захлебывался собственными стонами, которые теперь заполняли всю комнату, не оставляя места для слов.
Эдди действовал всё быстрее и быстрее. Его лицо было бледным, глаза горели лихорадочным огнем. Он не давал Ричи ни секунды передышки, ни возможности привыкнуть к боли или удовольствию. Это был хаос, в котором Эдди Каспбрак впервые в жизни чувствовал себя абсолютным хозяином положения.
– Прости... я... АХ... АХ... – Ричи зажмурился, из уголков его глаз брызнули слезы. Это было слишком много, слишком интенсивно. Его тело содрогалось в конвульсиях, подчиняясь воле того, кого он считал самым слабым в их компании.
– Смотри на меня, Ричи! – приказал Эдди, хватая его за подбородок и заставляя открыть глаза. – Смотри, что делает твоя «принцесса»!
Ричи подчинился. Его взгляд был расфокусированным, полным боли, шока и дикого, неконтролируемого обожания. Он смотрел на Эдди так, будто видел перед собой не друга детства, а какое-то древнее, мстительное божество.
– Да... да, Эдс... еще... – прохрипел Ричи, теряя последние остатки гордости.
Эдди почувствовал, как волна близящейся развязки накрывает его. Он перешел на предельный темп, игнорируя жжение в мышцах и нехватку воздуха. В этот момент ему не нужен был ингалятор. Ему нужен был этот звук — звук того, как Ричи Тозиер окончательно теряет дар речи.
Вспышка была ослепительной. Эдди закричал, впиваясь ногтями в плечи Ричи, когда оргазм накрыл его, вытряхивая всю душу. Ричи содрогнулся под ним, издав долгий, надрывный стон, который перешел в сдавленный всхлип, и обмяк на простынях, изливаясь прямо на свой живот.
Несколько минут в комнате слышалось только их тяжелое, свистящее дыхание. Эдди лежал на груди Ричи, чувствуя, как его сердце колотится под ребрами, словно пойманная птица. Пот капал с его лба на бледную кожу Тозиера.
Ричи лежал неподвижно, глядя в потолок остекленевшими глазами. Его рот был полуоткрыт, а на щеках горел нездоровый румянец.
– Ну что, Ричард? – Эдди наконец приподнялся, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – У тебя остались еще шутки про мою маму? Или, может, хочешь обсудить мой минет?
Ричи медленно повернул голову. Он выглядел так, будто по нему проехался товарный поезд, причем дважды. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь тихий, хриплый звук. Он нащупал на полу свои очки и дрожащими руками водрузил их на нос.
– Ты... ты маньяк, Каспбрак, – прошептал Ричи, и в его голосе не было и тени привычного сарказма. Только благоговейный ужас. – Я официально заявляю: ты опасен для общества. Твоя мать должна была держать тебя в клетке, а не в стерильной комнате.
– Я предупреждал тебя, Ричи, – Эдди слез с него и сел на край кровати, пытаясь унять дрожь в коленях. – Больше никаких «принцесс». Иначе следующее наказание будет еще дольше.
Ричи с трудом приподнялся на локтях, глядя на спину Эдди. На бледной коже Ричи отчетливо виднелись следы от пальцев Эдди, а простыни были скомканы в безобразный узел.
– Знаешь что? – Ричи вдруг слабо улыбнулся, хотя его губы всё еще подрагивали. – Кажется, я готов стать рецидивистом. Потому что это было... черт, Эдс, это было лучшее, что случалось в этом проклятом городе с момента основания канализации.
Эдди обернулся, собираясь возмутиться, но, увидев честный, почти нежный взгляд Ричи, лишь вздохнул и покачал головой.
– Ты неисправим, Тозиер. Иди в душ. От тебя пахнет... – Эдди замялся, подбирая слово.
– Мной? – подсказал Ричи, пытаясь встать. – Или твоим новым любимым хобби?
– Иди уже! – Эдди запустил в него подушкой, но Ричи, несмотря на слабость в ногах, увернулся и, прихрамывая, направился к двери, напоследок обернувшись.
– Слушаюсь, мой генерал. Но учти: я всё еще считаю тебя принцессой. Просто теперь я знаю, что у этой принцессы под юбкой спрятан пулемет.
Дверь ванной захлопнулась, и через секунду оттуда донесся шум воды и фальшивое пение Ричи. Эдди остался сидеть на кровати, глядя на свои руки. Он чувствовал себя странно — свободным, сильным и... абсолютно нестерильным. И, к своему огромному удивлению, ему это чертовски нравилось.
Он взял ингалятор с пола, повертел его в руках и, не глядя, забросил в самый дальний угол под кровать. Сегодня ему не нужно было лекарство. Сегодня он сам стал лекарством от всех страхов Ричи Тозиера.
– Придурок, – прошептал Эдди, улыбаясь самому себе, и отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак, который, скорее всего, будет содержать недопустимое количество холестерина. Но сегодня это не имело никакого значения.