Я верил в эту любовь?
Анатомия мести и кудрявый хаос
Утренний свет в Дерри всегда был каким-то особенно беспощадным. Он пробивался сквозь пыльные щели штор в комнате Ричи Тозиера, высвечивая каждую пылинку, танцующую в воздухе, и каждую деталь того хаоса, который воцарился здесь после бурной ночи. На полу валялись разбросанные комиксы, перевернутый стакан из-под воды и злосчастный ингалятор, который Эдди так и не поднял.
Сами герои спали, сплетясь в какой-то невообразимый узел из конечностей и простыней. Баррикада из подушек давно была погребена под их телами. Они спали абсолютно голыми, и прохладный утренний воздух, казалось, ничуть их не беспокоил. За ночь их положение изменилось: теперь Эдди, маленький и обычно такой осторожный, лежал сверху, придавливая Ричи своим весом. Его голова покоилась на плече Тозиера, а одна нога была закинута на бедро друга.
Первым проснулся Эдди. Он приоткрыл один глаз, чувствуя непривычную тяжесть в теле и странную сухость во рту. Память возвращалась вспышками: горячие руки Ричи, стоны, которые он сам издавал, и то невероятное чувство капитуляции, которое стерло все его страхи перед микробами.
Эдди резко приподнялся на локтях, осознав, в каком положении они находятся. Он ахнул, когда его кожа соприкоснулась с обнаженной грудью Ричи. На мгновение паника — старая, добрая ипохондрия — попыталась поднять голову. «Мы голые! Мы потели! Это же прямой контакт слизистых без защиты!» — закричал внутренний голос миссис Каспбрак.
Но голос тут же затих. Эдди посмотрел вниз, на спящего Ричи. Без своих огромных очков Тозиер выглядел почти беззащитным. Его кудри разметались по подушке, рот был слегка приоткрыт, а ресницы подрагивали во сне. И тут в голове Эдди что-то щелкнуло.
Вчерашнее «наказание», как он сам его окрестил, всё еще отзывалось приятной ломотой в теле. Ричи взял его. Ричи доминировал. Ричи заставил его кричать. И теперь, глядя на этого развалившегося «балабола», Эдди почувствовал, как внутри него закипает не злость, а странная, злонамеренная насмешка.
– Просыпайся, придурок, – прошептал Эдди, и на его губах заиграла улыбка, которой Ричи точно бы испугался, если бы видел её раньше.
Ричи что-то промычал, поморщился от света и медленно открыл глаза. Несколько секунд он просто моргал, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Эдди, которое находилось всего в паре сантиметров от его собственного.
– Эдс? – голос Ричи был хриплым и сонным. – Ты чего... ты чего сверху? Решил проверить мои легкие на наличие хрипов?
– Почти, Ричи, – Эдди не сдвинулся ни на миллиметр. – Я тут подумал... Вчера ты был очень убедителен. Ты много говорил о том, как мне «надо» закрыться.
Ричи попытался пошевелиться, но Эдди плотно прижал его плечи к матрасу. Тозиер оказался в ловушке под маленьким астматиком, и, к его удивлению, Эдди держал его с неожиданной силой.
– О, принцесса решила поиграть в доктора? – Ричи попытался вернуть свою привычную наглую ухмылку, но в его глазах промелькнуло беспокойство. Эдди выглядел слишком решительным. – Слушай, если ты хочешь измерить мне температуру ректально, то давай хотя бы сначала найдем очки...
– Очки тебе не понадобятся, – Эдди перебил его, и его голос звучал пугающе спокойно. – Вчера ты преподал мне урок анатомии. Сегодня я хочу сдать зачет.
Ричи сглотнул. Он чувствовал, как возбуждение Эдди упирается ему в живот, и это было совсем не то, к чему он привык. Обычно он был инициатором, он был тем, кто нападает. Сейчас же он чувствовал себя связанным, хотя на его запястьях не было веревок.
– Эдди, ты же не будешь этого делать, правда же? – спросил Ричи, и в его голосе впервые за всё время их знакомства прозвучала настоящая, неприкрытая опаска. – Ты же... ты же боишься бактерий! Там же... ну, ты сам говорил про кишечную палочку!
Эдди наклонился к самому уху Ричи, обжигая его дыханием, точь-в-точь как Ричи делал это вчера.
– Буду, Ричи, еще как, – прошептал он с насмешкой, от которой у Тозиера по спине пробежали мурашки. – К черту гигиену.
Всё произошло в одно мгновение. Эдди, не давая Ричи опомниться и не тратя времени на прелюдии, о которых Ричи вчера так много рассуждал, резко сменил позу. Он приподнялся и, направляемый каким-то инстинктивным, почти яростным желанием мести, вошел в Ричи.
– А-А-АХ! – Ричи выгнулся дугой, его крик разорвал утреннюю тишину комнаты.
Это не был крик боли, хотя неожиданность была шокирующей. Это был звук полного, сокрушительного поражения. Член Эдди зашел внутрь него глубоко и решительно, заполняя Ричи так, как тот никогда не ожидал.
– Боже... Эдс... – Ричи вцепился в простыни, его пальцы судорожно сжимали ткань.
Эдди не собирался медлить. Злонамеренная насмешка на его лице сменилась выражением предельной концентрации. Он начал двигаться. И если Ричи вчера был властным и размеренным, то Эдди сейчас напоминал пулю. Он двигался быстро, ритмично, с какой-то отчаянной скоростью, которая не оставляла Ричи возможности даже перевести дыхание.
– Прости... АХ... АХ... – стонал Ричи, и эти стоны были гораздо громче и надрывнее, чем те, что издавал Эдди вчера.
Его голова моталась по подушке, кудри слиплись от мгновенно выступившего пота. Ричи пытался что-то сказать, пытался, возможно, пошутить или попросить пощады, но из его горла вырывались только эти рваные, высокие звуки.
– Что такое, Тозиер? – прохрипел Эдди, увеличивая темп. – Не нравится чувствовать себя принцессой? Ты ведь этого хотел, когда вчера рассуждал о своих «реакциях»?
– Эдди... пожалуйста... о-о-ох! – Ричи зажмурился, его тело содрогалось от каждого толчка.
Эдди чувствовал себя невероятно. Вся его многолетняя сдержанность, все страхи, всё давление со стороны матери — всё это сейчас трансформировалось в чистую кинетическую энергию. Он видел, как Ричи под ним ломается, как исчезает этот вечный «балабол» и остается только человек, полностью подчиненный его воле.
– Смотри на меня! – приказал Эдди, хватая Ричи за подбородок и заставляя его открыть глаза.
Ричи подчинился. Его взгляд был затуманенным, расфокусированным, полным слез и дикого наслаждения. Он смотрел на Эдди с таким выражением, будто тот был единственным богом в этой проклятой вселенной.
– Ты... ты сумасшедший... – выдохнул Ричи между стонами.
– Я астматик, Ричи. У меня мало кислорода, поэтому я не привык тратить время на болтовню, – Эдди нанес еще один мощный толчок, и Ричи вскрикнул так, что, казалось, стекла в окнах задрожали.
Ритм Эдди стал неистовым. Он двигался как заведенный, не давая Ричи ни секунды передышки. Каждое движение было направлено на то, чтобы выбить из Тозиера остатки его самоуверенности. В комнате стоял звук плоти о плоть, тяжелого дыхания и этих бесконечных, захлебывающихся стонов Ричи.
– Я сейчас... Эдс, я сейчас... – Ричи вскинул бедра навстречу, его тело натянулось как струна.
– Кончай, Ричи! – приказал Эдди, переходя на предельный темп. – Кончай для меня!
Вспышка накрыла их обоих одновременно. Ричи закричал, его голос сорвался на высокой ноте, и он излился прямо на свой живот, содрогаясь в мощном оргазме. Эдди последовал за ним через секунду, с рычанием прижимаясь к Ричи и чувствуя, как мир вокруг него взрывается миллионом искр.
Он упал на грудь Ричи, тяжело дыша. Оба они были покрыты потом, их сердца бились в унисон — два бешеных молота, пытающихся пробить грудные клетки.
Тишина, наступившая в комнате, была другой. В ней не было напряжения, только полное, абсолютное изнеможение.
Прошло несколько минут, прежде чем Ричи смог пошевелить рукой. Он медленно, наощупь нашел свои очки на тумбочке и дрожащими пальцами водрузил их на нос. Затем он посмотрел на Эдди, который всё еще лежал на нем, уткнувшись носом в его плечо.
– Ну и ну... – прошептал Ричи, и в его голосе вернулись искорки прежнего Тозиера, хотя и сильно приглушенные. – Каспбрак, я официально заявляю: твоя мама была права. Ты — биологическая угроза. Ты только что совершил террористический акт против моей задницы.
Эдди приподнял голову. Его лицо было влажным, волосы стояли дыбом, но в глазах светилось торжество.
– Это было наказание, Тозиер. За всё. За «принцессу», за маму и за вчерашний вечер.
Ричи хмыкнул, осторожно погладив Эдди по спине.
– Если это было наказание, то я требую пожизненного заключения. Желательно в этой кровати.
Эдди невольно улыбнулся. Он чувствовал, как остатки адреналина покидают тело, оставляя после себя приятную пустоту.
– Ты отвратителен, – сказал Эдди, но в его словах не было и тени прежней брезгливости.
– Я знаю, Эдс. Но ты только что вытравил из меня все шутки. Хотя бы на ближайшие десять минут. Это ли не чудо?
Эдди перекатился на бок, укладываясь рядом с Ричи. Он посмотрел на свои руки, потом на Ричи, потом на грязные простыни.
– Нам нужно помыться, – сказал он, но не сделал ни малейшей попытки встать. – Тут везде бактерии. И... и жидкости.
– К черту бактерии, – Ричи притянул его к себе, накрывая их обоих одеялом. – Давай полежим еще пять минут. Пусть бактерии думают, что они победили, пока мы празднуем триумф анатомии.
Эдди закрыл глаза, прижимаясь к горячему боку Ричи. Он знал, что через десять минут он снова начнет ворчать про гигиену, Ричи снова начнет шутить про миссис Каспбрак, а где-то в канализации Дерри их будет ждать древнее зло. Но сейчас, в этой комнате, залитой утренним светом, всё это не имело значения.
– Ричи? – позвал Эдди, уже засыпая.
– Да, мой маленький диктатор?
– Если ты еще раз назовешь меня принцессой... я повторю.
Ричи тихо рассмеялся, целуя его в макушку.
– Ловлю на слове, Эдс. Ловлю на слове.
И они заснули, сплетясь телами в самом негигиеничном, самом грязном и самом правильном объятии в их жизни. В это утро в Дерри стало на два счастливых неудачника больше, и никакие микробы мира не могли этого изменить.