← Назад к обзору

я всегда рядом

Одержимость в бархате

Утро для Пака Чимина теперь всегда начиналось одинаково — с липкого чувства тревоги, которое сковывало грудь ещё до того, как он открывал глаза. Он знал, что ровно в восемь утра под окнами его скромного дома припаркуется чёрный матовый внедорожник, похожий на хищного зверя, затаившегося в ожидании.

Чимин медленно натягивал школьную форму, стараясь не смотреть на синяки, которые иногда оставались на его запястьях — не от побоев, нет. Чонгук никогда не бил его. Он просто сжимал слишком сильно, словно боялся, что омега растворится в воздухе, если ослабить хватку хотя бы на секунду.

Когда Чимин вышел на крыльцо, Чонгук уже стоял у машины, прислонившись к дверце. На нём не было школьного пиджака, только чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающими вид на татуировки, уходящие под воротник. Увидев Чимина, его взгляд, обычно холодный и колючий, мгновенно преобразился. В нём вспыхнуло то самое пугающее пламя, которое Чимин научился узнавать.

– Ты опоздал на две минуты, мышонок, – произнёс Чонгук, отталкиваясь от машины и делая шаг навстречу.

Чимин инстинктивно вжал голову в плечи, крепче сжимая лямки рюкзака.

– Прости... я долго не мог найти ключи.

Чонгук подошёл вплотную. Его присутствие ощущалось как статическое электричество перед бурей. Он протянул руку, и Чимин мелко вздрогнул, ожидая резкого движения, но пальцы альфы лишь нежно заправили выбившуюся прядь волос омеги за ухо. Это контрастировало с его репутацией настолько сильно, что Чимину становилось ещё страшнее. Жестокий Чонгук, который вчера разбил нос старшекласснику просто за то, что тот слишком громко смеялся в коридоре, сейчас смотрел на него с какой-то болезненной нежностью.

– Садись в машину, – тихо сказал Чон, открывая перед ним дверцу. – Я купил тебе какао. Твой любимый, с маршмэллоу.

Чимин послушно сел, чувствуя себя птицей в золотой клетке. В салоне пахло Чонгуком — кожей, дорогим парфюмом и тем самым металлическим ароматом силы. Весь путь до школы прошёл в тишине, нарушаемой только тихим гулом мотора. Чонгук одной рукой крутил руль, а вторую положил на колено Чимина. Он не двигал ею, не пытался забраться выше, просто держал, утверждая своё право собственности.

В школе всё оставалось по-прежнему: стоило им войти в холл, как толпа расступалась. Но теперь шепотки за спиной изменились. «Смотри, он опять с ним», «Неужели Чонгук его ещё не вышвырнул?», «Бедный омега, он выглядит как живой труп».

Чимин действительно чувствовал себя истощённым. Внимание Чонгука было удушающим. Альфа не отходил от него ни на шаг. Он сидел с ним на всех уроках, даже если это были предметы не его профиля. Учителя просто молчали, боясь вызвать гнев наследника влиятельной семьи.

На большой перемене, когда Чимин попытался уйти в библиотеку, чтобы побыть в тишине, Чонгук перехватил его в пустом коридоре.

– Куда ты собрался? – Голос Чона был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

– Я... я хотел почитать, Чонгук. Мне нужно подготовиться к тесту по истории.

– Почитаешь дома. Сейчас ты пойдёшь со мной на крышу, там никого нет, – Чонгук взял его за руку и потянул за собой.

– Пожалуйста, – прошептал Чимин, пытаясь остановиться. – Дай мне хотя бы полчаса. Мне трудно дышать, когда ты постоянно рядом.

Чонгук резко остановился и обернулся. Его глаза потемнели, челюсти сжались. Чимин зажмурился, ожидая, что сейчас на него накричат, что его прижмут к стене и заставят подчиниться силой. Но вместо этого он почувствовал, как хватка на запястье ослабла.

– Тебе трудно со мной? – спросил Чонгук. В его голосе не было злости, только какая-то странная, надломленная горечь. – Я ведь не трогаю тебя. Я не кричу на тебя, как на этих идиотов в спортзале. Я защищаю тебя, Чимин.

– Ты не защищаешь, ты душишь, – Чимин открыл глаза, и в них блестели слёзы. – Все боятся меня из-за тебя. У меня нет друзей, я не могу просто поговорить с кем-то...

Чонгук сделал шаг вперёд, загоняя Чимина в пространство между шкафчиками, но не касаясь его. Он навис над омегой, тяжело дыша.

– Тебе не нужен никто, кроме меня. Разве ты не понимаешь? Они все ничтожества. Они не оценят тебя так, как я.

– Ты сумасшедший... – Чимин всхлипнул, закрывая лицо руками.

Чонгук замер. Его руки потянулись к Чимину, задрожали в воздухе и наконец опустились на плечи омеги. Он медленно потянул его к себе, утыкаясь носом в макушку.

– Прости, – едва слышно произнёс альфа. – Прости, мышонок. Я не хотел тебя пугать. Просто... когда я не вижу тебя, мне кажется, что я перестаю существовать.

Это признание прозвучало так искренне и так жутко одновременно, что Чимин застыл. Он чувствовал, как бешено бьётся сердце Чонгука под его ладонями. Этот монстр, которого боялась вся школа, сейчас дрожал от одной мысли о том, что его «добыча» недовольна.

– Пойдём на крышу, – уже мягче сказал Чонгук, отстраняясь. – Я обещаю, я не буду мешать тебе учиться. Просто посиди рядом.

На крыше дул прохладный ветер. Чимин устроился на скамейке с книгой, а Чонгук сел на пол у его ног, положив голову на колени омеги. Это было так странно — видеть самого опасного альфу школы в такой позе. Чимин пытался сосредоточиться на тексте, но буквы расплывались. Он чувствовал тепло, исходящее от Чонгука, и его запах, который теперь казался не таким уж и пугающим.

Через некоторое время Чонгук поднял голову и посмотрел на Чимина снизу вверх.

– Ты правда меня так сильно боишься? – спросил он, внимательно изучая лицо омеги.

Чимин закусил губу, раздумывая, стоит ли говорить правду.

– Да. Ты непредсказуемый. Ты можешь быть добрым, а через минуту — сломать кому-то руку. Я не знаю, когда наступит моя очередь.

Чонгук резко сел, его лицо исказилось.

– Никогда. Слышишь? Никогда я не подниму на тебя руку. Я могу сжечь этот город дотла, если мне станет скучно, но тебя я не обижу. Ты — единственное, что в моей жизни имеет смысл.

Он потянулся к лицу Чимина, осторожно обхватывая его ладонями. Чимин замер, глядя в эти бездонные чёрные глаза. В них была такая глубина одержимости, что кружилась голова.

– Можно? – прошептал Чонгук, глядя на губы омеги.

Это был первый раз, когда он спросил разрешения. Чимин, поражённый этой переменой, медленно кивнул.

Поцелуй был совсем не таким, как ожидал Чимин. Он думал, что Чонгук будет грубым, властным, требующим. Но альфа коснулся его губ так осторожно, словно Чимин был сделан из тончайшего льда, который мог растаять от одного лишнего движения. Это было мягкое, почти невесомое прикосновение, полное невысказанной мольбы.

Чимин невольно выдохнул, его пальцы запутались в черных волосах Чонгука. Альфа издал низкий, гортанный звук, похожий на стон облегчения, и углубил поцелуй, но всё так же бережно. Он не заходил дальше, не пытался сорвать одежду или прижать сильнее. Ему было достаточно этого — чувствовать дыхание Чимина на своих губах.

Когда они отстранились друг от друга, Чонгук прижался своим лбом ко лбу Чимина.

– Видишь? – прошептал он. – Я не причиню тебе боли. Я просто хочу, чтобы ты был моим.

– Но я не вещь, Чонгук, – тихо ответил Чимин, всё ещё приходя в себя от поцелуя. – Ты не можешь просто владеть мной. Любовь — это не контроль.

Чонгук на мгновение нахмурился, словно это понятие было ему незнакомо.

– Я учусь, – наконец сказал он. – Ради тебя я готов учиться.

Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Чонгук действительно старался давать Чимину больше пространства, хотя всё равно следовал за ним на расстоянии нескольких шагов. В столовой он не сел напротив, а занял соседний стол, отпугивая всех своим хмурым видом, но позволяя Чимину съесть свой обед в относительном покое.

Однако идиллия была недолгой. После уроков, когда Чимин ждал Чонгука у выхода (альфе нужно было зайти в кабинет директора по какому-то вопросу), к нему подошли двое старшеклассников-альф. Это были те самые «псы» Чонгука, которые обычно следовали за ним тенью.

– Ну что, куколка? – один из них, с выбеленными волосами, ухмыльнулся, преграждая Чимину путь. – Как тебе живётся под крылышком у нашего босса? Говорят, он с тобой как с принцессой возится. Неужели ты такой особенный в постели?

Чимин побледнел и попытался отойти.

– Оставьте меня, пожалуйста.

– А если не оставим? – второй альфа шагнул ближе, обдавая Чимина неприятным запахом дешёвого табака. – Чонгук сейчас занят. Мы можем немного развлечься, пока он не видит.

Чимин почувствовал, как внутри всё заледенело. Он оглянулся по сторонам, но коридор был пуст. Учителя уже ушли, а другие ученики старались не задерживаться в школе.

– Я позову его, – дрожащим голосом сказал Чимин.

– Зови, – расхохотался первый. – Он всё равно узнает, что ты тут с нами любезничал. Думаешь, он тебе поверит? Он же псих.

В этот момент дверь кабинета директора в конце коридора с грохотом распахнулась. Чимин никогда не видел Чонгука таким. Его лицо превратилось в маску первобытной ярости, а аура стала настолько тяжёлой, что, казалось, стены начали вибрировать.

– Убрали. От него. Руки. – Каждое слово упало как тяжёлый камень.

Альфы мгновенно отпрянули, их лица исказились от ужаса.

– Чонгук, мы просто... мы просто шутили! – заикаясь, пробормотал один из них.

Чонгук преодолел расстояние между ними за несколько секунд. Он не стал ничего обсуждать. Одним резким движением он схватил первого за воротник и с силой впечатал в стену.

– Я сказал вам никогда не приближаться к нему, – прорычал Чонгук прямо в лицо испуганному альфе. – Вы думали, я шучу? Вы думали, что если я проявляю к нему терпение, то я стал слабым?

– Нет, босс! Прости! Мы не знали...

– Вон отсюда, – Чонгук отшвырнул его в сторону. – Если я ещё раз увижу вас в радиусе десяти метров от Чимина, вы не просто вылетите из школы. Вы забудете, как ходить.

Парни бросились бежать, не оглядываясь. В коридоре воцарилась звенящая тишина. Чонгук стоял, тяжело дыша, его кулаки были сжаты до белизны костяшек. Он медленно повернулся к Чимину.

Чимин сжался, ожидая, что сейчас эта ярость перекинется на него. Он видел, как Чонгук борется с собой, как его внутренний зверь рвётся наружу, требуя крови.

– Чимин... – Голос Чонгука сорвался.

Он подошёл к омеге, и Чимин невольно отступил на шаг. Чонгук тут же остановился, и в его глазах промелькнула такая невыносимая боль, что Чимину стало физически больно на это смотреть.

– Я не трону тебя, – повторил Чонгук, опуская голову. – Я просто... я чуть не опоздал.

Чимин посмотрел на него — на этого всесильного альфу, который сейчас выглядел как потерянный ребёнок, боящийся, что его единственное сокровище отнимут. Его страх перед Чонгуком никуда не делся, но к нему добавилось что-то ещё. Жалость? Или, может быть, странная форма привязанности, которая рождается из общей боли.

Чимин сделал шаг вперёд и осторожно коснулся руки Чонгука. Альфа вздрогнул, но не отстранился.

– Всё в порядке, – тихо сказал Чимин. – Ты пришёл вовремя.

Чонгук поднял взгляд, и в нём снова затеплилась надежда. Он осторожно переплёл свои пальцы с пальцами Чимина, сжимая их достаточно крепко, чтобы чувствовать связь, но недостаточно сильно, чтобы причинить боль.

– Поехали домой, мышонок, – сказал он, и в его голосе снова появилась та самая бархатная властность. – Я не оставлю тебя сегодня одного.

Чимин знал, что это значит. Чонгук будет сидеть в своей машине под его окнами всю ночь, охраняя его сон. Он будет следить за каждым его шагом завтра, и послезавтра, и, возможно, всю оставшуюся жизнь. Это был ад, но это был ад, в котором Чонгук готов был сжечь себя ради того, чтобы Чимин оставался в безопасности.

Садясь в машину, Чимин в последний раз оглянулся на здание школы. Он понимал, что его жизнь никогда не будет прежней. Он был связан с этим человеком невидимыми цепями, которые Чонгук выковал из своей одержимости и странной, искажённой любви. И, возможно, где-то в глубине души Чимин начинал привыкать к этому теплу, которое всегда сопровождалось запахом надвигающейся грозы.