← Назад к обзору

я всегда рядом

Осколки тишины

Разрыв произошел внезапно, словно натянутая до предела струна не выдержала и лопнула, хлестнув обоих по лицу. Это случилось в пустом классе после уроков, когда Чонгук в очередной раз прижал Чимина к парте, вдыхая запах его шеи и шепча о том, что он запрещает ему ехать к родителям на выходные. Чимин, чье терпение иссякло под гнетом постоянного контроля, не выдержал. Хлесткий звук пощечины эхом отразился от стен.

Рука Чимина горела, а сердце, казалось, остановилось. Чонгук медленно повернул голову обратно, его щека покраснела, а в глазах застыло нечто такое, чего Чимин никогда раньше не видел — не ярость, не гнев, а ледяное, опустошающее разочарование.

– Ты ударил меня, – тихо, почти безжизненно произнес Чонгук.

– Ты заслужил это! – выкрикнул Чимин, хотя его голос дрожал. – Ты не мой хозяин! Оставь меня в покое, Чонгук! Просто исчезни из моей жизни!

Чонгук долго смотрел на него, и этот взгляд был тяжелее любых оков. Затем он просто отступил. Без угроз, без криков, без попыток схватить. Он развернулся и вышел, оставив Чимина одного в оглушительной тишине.

Следующая неделя стала для Чимина странным испытанием. Чонгук сдержал слово. Он перестал заезжать за ним по утрам. Перестал садиться рядом в столовой. Перестал ловить его в коридорах. Когда их взгляды случайно пересекались, Чонгук смотрел сквозь него, словно на месте Чимина была пустота.

Сначала Чимин почувствовал облегчение. Он наконец-то мог дышать. Он погрузился в учебу, проводя часы в библиотеке, стараясь наверстать всё, что упустил из-за вечного присутствия альфы. Но вскоре это облегчение сменилось странным, липким чувством тревоги. Без «защиты» Чонгука школа снова стала враждебным местом. Взгляды, которые раньше были испуганными, теперь стали хищными. Те, кто боялся даже дышать в сторону омеги Чонгука, начали понимать: фаворит в опале.

В четверг Чимин задержался в библиотеке дольше обычного. На улице уже сгущались сумерки, когда он, прижимая к груди учебник биологии, направился к выходу. Ему нужно было зайти в туалет на первом этаже, прежде чем отправиться в долгий путь домой.

Едва он переступил порог пустой уборной и подошел к раковине, дверь за его спиной с глухим стуком закрылась. Чимин вздрогнул и обернулся. Перед ним стояли трое альф из параллельного класса — те самые, которых Чонгук когда-то унизил на глазах у всех, защищая Чимина. Теперь их лица светились злорадством.

– Ну что, куколка? – заговорил рослый альфа по имени Кан. – Король тебя выбросил на помойку?

– Пропустите меня, – Чимин попытался пройти мимо, но его грубо толкнули назад, так что он ударился спиной о кафельную стену.

– Теперь за тебя некому заступиться, – прошипел второй, хватая Чимина за воротник рубашки. – Знаешь, сколько мы ждали этого момента? Чонгук так трясся над тобой, словно ты из золота. Нам очень интересно узнать, что же в тебе такого особенного.

Чимин почувствовал, как по комнате начал распространяться тяжелый, гнилостный запах чужих феромонов. Омежьи инстинкты кричали об опасности, тело онемело от ужаса.

– Не надо... пожалуйста... – прошептал он, чувствуя, как на глазах закипают слезы.

– Пожалуйста будет потом, – Кан цинично усмехнулся и потянулся к ремню на брюках Чимина. – Сначала мы преподадим тебе урок вежливости.

Когда чужая рука грубо вцепилась в его бедро, а вторая попыталась закрыть ему рот, в Чимине проснулась дикая, животная жажда выжить. Он не был сильным, но страх придал ему ускорение. Когда Кан наклонился к его шее, Чимин со всей силы ударил его коленом в пах. Альфа взвыл и согнулся пополам.

– Ах ты, дрянь! – закричал второй, замахиваясь для удара.

Чимин пригнулся, проскакивая под его рукой, и, не помня себя от ужаса, бросился к двери. Он дернул ручку — заперто. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он увидел маленькое окно над кабинками, которое обычно было открыто для проветривания. Взобравшись на бачок унитаза, он, сдирая кожу на ладонях и не обращая внимания на порванную форму, буквально вывалился наружу, в школьный двор.

Он бежал, не разбирая дороги. Легкие горели, холодный вечерний воздух обжигал горло. Ему казалось, что топот за спиной вот-вот настигнет его, что грязные руки снова вцепятся в его волосы.

Выбежав за угол школы к боковому входу, Чимин резко затормозил. Возле кованой ограды, прислонившись к своей машине, стоял Чонгук. В сумерках был виден только огонек его сигареты и тонкая струйка дыма, поднимающаяся вверх. Он выглядел спокойным, отстраненным, словно весь мир вокруг перестал для него существовать.

Чимин не думал. Он не помнил своей обиды, не помнил пощечины, не помнил своего желания быть свободным. В этот момент Чонгук был единственным безопасным местом во всей вселенной.

– Чонгук! – вскрикнул он, срываясь на рыдания.

Альфа вскинул голову, сигарета выпала из его пальцев. Он не успел даже ничего сказать, как Чимин на полной скорости врезался в его грудь. Удар был такой силы, что Чонгук покачнулся, едва не упав на капот машины, но мгновенно восстановил равновесие, инстинктивно обхватывая дрожащее тело омеги руками.

– Чимин? – В голосе Чонгука смешались шок и мгновенно вспыхнувшая тревога. – Что случилось? Что с тобой?!

Чимин не отвечал. Он вцепился в черную куртку Чонгука так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он зарылся лицом в его плечо, содрогаясь от рыданий, которые больше походили на крики раненого зверька. Его била крупная дрожь, а изо рта вырывались бессвязные всхлипы.

– Они... они там... в туалете... – захлебываясь слезами, выдавил Чимин. – Пожалуйста, не отпускай меня... Пожалуйста, Чонгук, не отдавай им меня!

Чонгук почувствовал, как внутри него всё превращается в раскаленную лаву. Он увидел разорванный воротник Чимина, ссадины на его руках и след от чужих пальцев на запястье. Его аура взорвалась такой мощью, что воздух вокруг, казалось, зазвенел.

– Кто? – Голос Чонгука стал тихим, и это было страшнее любого крика. – Кто это сделал, Чимин-а? Смотри на меня.

Он попытался немного отстранить омегу, чтобы заглянуть ему в лицо, но Чимин только сильнее прижался к нему, прячась под его подбородком, словно пытаясь слиться с ним воедино.

– Нет, нет, не отпускай! – кричал Чимин, захлебываясь плачем. – Пожалуйста, просто держи меня! Мне страшно, Чонгук, мне так страшно!

Чонгук замер. Его сердце, которое он считал ледяным камнем, болезненно сжалось. Он чувствовал, как слезы Чимина пропитывают его рубашку, чувствовал его безумный пульс. Вся его обида, всё его напускное безразличие рассыпались в прах.

– Тише, тише, маленький, – прошептал Чонгук, прижимая Чимина к себе с такой силой, словно хотел спрятать его от всего мира внутри своего тела. – Я здесь. Я рядом. Клянусь, никто больше к тебе не прикоснется. Я убью любого, кто просто посмотрит в твою сторону.

Он гладил Чимина по волосам, целуя его в макушку и вдыхая его запах, который сейчас был пропитан ужасом и солью.

– Прости меня, – шептал Чонгук, и в его глазах горел огонь истинного безумия. – Прости, что оставил тебя одного. Я больше никогда, слышишь, никогда не отойду от тебя ни на шаг.

Чимин продолжал плакать, но его хватка стала чуть менее судорожной. Запах грозы и горького шоколада, который раньше казался ему удушающим, теперь был единственным кислородом.

– Ты... ты не уйдёшь? – всхлипнул Чимин, поднимая на него свои покрасневшие, полные отчаяния глаза.

Чонгук осторожно стер слезы с его щек большими пальцами. Его взгляд был обещанием кровавой расправы для тех, кто обидел его омегу, и бесконечной, болезненной преданности для самого Чимина.

– Уйти от тебя? – Чонгук горько усмехнулся. – Мышонок, ты до сих пор не понял? Ты — мой воздух. А без воздуха не живут.

Он подхватил Чимина на руки, словно тот ничего не весил, и усадил на заднее сиденье машины.

– Сиди здесь и не выходи, – приказал он, и на этот раз Чимин послушно кивнул, не желая спорить. – Я сейчас вернусь. Мне нужно закончить одно дело в школе.

Чимин схватил его за руку.

– Не уходи надолго.

– Пять минут, – пообещал Чонгук, и его лицо на мгновение превратилось в маску беспощадного хищника. – Я просто объясню им, что трогать мое — это смертный приговор.

Когда Чонгук скрылся в дверях школы, Чимин свернулся калачиком на кожаном сиденье, вдыхая аромат альфы, который пропитал весь салон. Он знал, что завтра школа будет гудеть от новостей о том, что случилось с теми тремя альфами. Он знал, что его свобода закончилась, так и не начавшись. Но сейчас, прислушиваясь к затихающему внутри него страху, он понимал одну простую и страшную истину: в этом жестоком мире только одержимость Чонгука была его единственной защитой.

Через десять минут Чонгук вернулся. Его костяшки были разбиты, а на воротнике виднелось несколько капель чужой крови, но взгляд был спокойным и ясным. Он сел в машину, завел мотор и, прежде чем тронуться с места, перетянулся назад, снова касаясь щеки Чимина.

– Поедем ко мне, – сказал он. – Я обработаю твои раны. И больше ты не будешь плакать. Никогда.

Чимин закрыл глаза, подставляясь под его ладонь. Он был сломлен, напуган и измотан, но в этом темном внедорожнике, рядом с этим опасным человеком, он впервые за долгое время почувствовал, что может просто закрыть глаза и уснуть.

Охота закончилась. Хищник поймал свою добычу, но теперь он не собирался её терзать. Он собирался охранять её от всего мира, даже если для этого ему пришлось бы этот мир уничтожить.