← Назад к обзору

я выбираю тебя

Призраки старых привязанностей

Университетские коридоры гудели от сплетен. Новости здесь разлетались быстрее, чем запахи альф во время гона. Чонгук чувствовал на себе каждое слово, каждый смешок и каждый завистливый вздох. Его союз с Тэхеном — если это можно было назвать союзом — стал главной темой для обсуждения. Но внутри самого Чонгука царил хаос. Он ощущал себя канатоходцем, который пытается удержать равновесие над бездной, в то время как с одной стороны его тянет привычная, хоть и болезненная привязанность, а с другой — удушающая, властная страсть.

Через два дня после того, как он публично проигнорировал Чимина, Пак подкараулил его в библиотеке. В самом дальнем углу, среди пыльных стеллажей с архивными документами, где почти никогда не бывало студентов.

– Чонгук-и, – голос Чимина прозвучал надтреснуто, лишившись той привычной насмешливой легкости.

Чонгук вздрогнул, выронив ручку. Он медленно обернулся, глядя на альфу, который еще неделю назад был его единственным смыслом жизни. Чимин выглядел непривычно: растрепанные светлые волосы, помятая рубашка и глаза, в которых застыла мольба.

– Нам не о чем говорить, Чимин, – Чонгук попытался собрать свои вещи, но руки предательски дрожали. – Уходи. Тэхен может увидеть.

– К черту Ким Тэхена! – Чимин сделал шаг вперед, сокращая расстояние. – Гук-и, послушай меня. Я был идиотом. Я заигрался в крутого парня перед друзьями, я привык, что ты всегда рядом, что ты — моя надежная гавань. Я не ценил этого, пока не увидел тебя за руку с этим монстром.

– Ты сам подтолкнул меня к нему, – горько усмехнулся омега, чувствуя, как в груди начинает ныть старая рана. – Ты смеялся надо мной. Ты использовал меня, чтобы покрасоваться.

– Я знаю! – Чимин внезапно упал на колени прямо перед ним, хватая Чонгука за руки. – Я клянусь, я всё осознал. Этот взгляд, которым он на тебя смотрит... он же не любит тебя, Гук-и. Он хочет обладать тобой, как дорогой машиной. А я... я дурак, но я твой. Прости меня. Дай мне один шанс всё исправить. Я больше никогда не позволю себе даже слова грубого в твой адрес.

Чонгук смотрел на макушку Чимина и чувствовал, как его решимость тает. Это был тот самый Чимин, о котором он мечтал: раскаявшийся, нежный, признающий свои ошибки. Его омежье сердце, привыкшее прощать обиды ради редких моментов тепла, забилось чаще. Возможно ли, что Тэхен ошибся? Что Чимин действительно его любит?

– Встань, – тихо попросил Чонгук. – Пожалуйста, встань.

– Только если ты скажешь, что не бросишь меня, – прошептал Чимин, поднимая на него полные слез глаза.

– Хорошо, – выдохнул Чонгук, чувствуя, как с души падает огромный камень. – Я прощаю тебя. Но Тэхен... он не оставит это просто так. Он угрожал твоей семье, Чимин.

– Мы что-нибудь придумаем, – Чимин поднялся и осторожно обнял омегу за талию, прижимаясь лбом к его плечу. – Главное, что ты снова со мной.

***

Вечер того же дня встретил Чонгука тяжелым ароматом горького шоколада еще до того, как он открыл дверь своей квартиры. Ким Тэхен сидел в кресле в его гостиной, закинув ногу на ногу и вертя в пальцах бокал с янтарной жидкостью. На нем был безупречный черный костюм, но взгляд, которым он встретил вошедшего омегу, был страшнее любого оружия.

– Ты сегодня задержался, – произнес Тэхен холодным, ровным тоном. – Библиотека закрылась полчаса назад.

Чонгук замер в дверях, сжимая лямки рюкзака. Он знал, что Тэхен следит за ним. Знал, что у него везде есть уши и глаза.

– Я встретил Чимина, – честно ответил он, решив, что ложь только усугубит ситуацию.

Тэхен медленно поднялся. Бокал на столике звякнул, когда альфа сделал шаг к Чонгуку. Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным.

– И? – Тэхен остановился в паре сантиметров, возвышаясь над омегой темной тенью. – Ты выполнил мою просьбу?

– Он просил прощения, Тэхен, – Чонгук вскинул подбородок, стараясь не выказывать страха. – Он плакал. Он осознал всё, что делал не так. Я простил его.

Тэхен рассмеялся — этот звук был похож на хруст ломающегося льда. Он внезапно схватил Чонгука за плечи, встряхивая его.

– Ты простил его? После всего, что я тебе рассказал? После того, как он выставлял тебя на посмешище? Ты настолько ничтожен в своей любви к нему, что готов снова стать его ковриком для ног?

– Он не такой! – выкрикнул Чонгук. – Он изменится!

– Люди не меняются, Чонгук! – прорычал Тэхен, и его глаза полыхнули опасным золотом. – Они просто находят новые способы лгать. Ты обещал быть моим. Я дал тебе защиту, я дал тебе статус, который этому выскочке и не снился. А ты бежишь к нему по первому свисту?

Тэхен сжал пальцы на плечах омеги так сильно, что завтра там наверняка останутся синяки.

– Я предупреждал тебя. Завтра его отец лишится работы. А сам Чимин...

– Нет! Стой! – Чонгук прижался к груди Тэхена, хватая его за лацканы пиджака. – Пожалуйста, не делай этого. Тэхен, выслушай меня!

Альфа замер, глядя на него сверху вниз с нескрываемым презрением и яростью.

– Почему я должен слушать омегу, который предает меня при первой же возможности?

– Потому что ты не можешь заставить меня любить тебя силой! – голос Чонгука сорвался на шепот. – Ты можешь запереть меня в золотой клетке, можешь уничтожить всех, кто мне дорог, но мое сердце... оно никогда не будет принадлежать тебе. Я никогда не смогу полюбить тебя так, как его, Ким Тэхен. Ты — насилие, ты — угроза. Как можно любить того, кого боишься до дрожи в коленях?

Тэхен на мгновение застыл. Его лицо превратилось в маску из застывшего камня. Слова Чонгука ударили точнее, чем любой физический удар. В этой тишине было слышно только тяжелое дыхание обоих.

– Никогда? – переспросил Тэхен, и в его голосе проскользнула странная, непривычная для него нотка боли, которую он тут же скрыл за еще большей порцией яда.

– Никогда, – повторил Чонгук, глядя ему прямо в глаза. – Но если ты оставишь его в покое, если перестанешь угрожать его семье... я буду рядом с тобой. Я буду играть роль твоего омеги. Я буду ходить с тобой на приемы, буду улыбаться твоим партнерам, буду принадлежать тебе так, как ты этого хочешь. Только не трогай его.

Тэхен медленно отпустил его плечи. Он отошел к окну, глядя на ночной город. Его спина казалась напряженной струной.

– Ты предлагаешь мне сделку, – подытожил он. – Свое тело и свое присутствие в обмен на безопасность этого ничтожества.

– Да, – выдохнул Чонгук.

Тэхен молчал долго. Так долго, что Чонгуку захотелось сбежать из собственной квартиры. Наконец, альфа обернулся. В его взгляде больше не было ярости, только холодная, расчетливая пустота, за которой скрывалось нечто гораздо более глубокое и темное.

– Хорошо, – произнес Тэхен. – Я приму твои условия. Пока. Но запомни, Чонгук: я не Чимин. Я не буду плакать у твоих ног и просить прощения. Я буду забирать то, что принадлежит мне, по кусочку. Каждый день. Пока от твоей любви к нему не останется даже пепла.

Он подошел к двери, но остановился на пороге.

– Завтра в восемь вечера благотворительный вечер у моего отца. Платье-костюм доставят утром. Будь готов вовремя. И не забудь свою фальшивую улыбку, «любимый».

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Чонгук опустился на пол, закрывая лицо руками. Он добился своего — Чимин был в безопасности. Но цена этой безопасности казалась ему теперь непосильной ношей. Он спас человека, которого любил, ценой собственной свободы, отдавая себя в руки того, кто не знал слова «нет».

***

На следующее утро Чимин встретил его у входа в университет. Он сиял, пытаясь обнять Чонгука, но тот мягко отстранился.

– Что случилось, малыш? – Чимин заглянул ему в глаза. – Тэхен что-то сделал?

– Нет, Чимин-и, всё в порядке, – соврал Чонгук, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. – Просто... нам нужно быть осторожнее. Тэхен согласился не трогать тебя, но я должен быть с ним.

– Что значит «быть с ним»? – лицо Чимина мгновенно изменилось, в нем промелькнуло раздражение. – Ты будешь его омегой на виду у всех? Ты понимаешь, как это выглядит? Мои друзья будут смеяться надо мной!

Чонгук замер, глядя на него с недоумением.

– Твои друзья? Чимин, я только что продал себя, чтобы твоего отца не выкинули на улицу, а тебя не посадили, а ты думаешь о том, как это выглядит перед друзьями?

– Нет, нет, я не это имел в виду! – Чимин тут же спохватился, снова принимая вид заботливого альфы. – Просто мне больно видеть тебя с ним. Я хочу, чтобы ты был только моим.

– Я и так твой, – прошептал Чонгук, хотя в глубине души звякнул тревожный колокольчик. Слова Тэхена о том, что Чимин не изменится, на мгновение показались пугающе правдивыми. – Но сегодня я должен пойти с ним на вечер.

– Иди, – Чимин поцеловал его в щеку, но взгляд его уже блуждал по сторонам, выискивая знакомых. – Я подожду тебя. Мы встретимся позже.

Чонгук кивнул, провожая его взглядом. Почему-то радость от примирения сменилась тяжелым предчувствием.

Вечер наступил слишком быстро. Костюм, присланный Тэхеном, был совершенством: нежно-голубой шелк, подчеркивающий тонкую талию и белизну кожи омеги. Когда Тэхен заехал за ним, он не сказал ни слова. Он просто окинул Чонгука долгим, оценивающим взглядом, в котором на мгновение вспыхнуло нечто похожее на восхищение, прежде чем снова скрыться за маской безразличия.

На приеме Тэхен вел себя как идеальный партнер. Он держал руку на талии Чонгука, представлял его важным людям как своего спутника и следил за тем, чтобы бокал омеги никогда не был пуст. Но за этой безупречной вежливостью скрывалась стальная хватка. Каждый раз, когда Чонгук пытался отойти хотя бы на шаг, пальцы Тэхена сжимались сильнее, напоминая о договоре.

– Ты прекрасно справляешься, – прошептал Тэхен ему на ухо, когда они остались на террасе одни. – Если не знать правды, можно подумать, что ты действительно счастлив со мной.

– Это то, чего ты хотел, – ответил Чонгук, глядя на звезды.

– Я хотел тебя, Чонгук. И я тебя получил. А чувства... чувства — это вопрос времени.

Тэхен придвинулся ближе, вдыхая запах омеги.

– Твой Чимин сейчас в клубе, – буднично заметил он. – Отмечает свое «спасение». С той самой омегой-первокурсницей, которую он обнимал в день нашего первого разговора.

Чонгук резко повернулся к нему.

– Ты лжешь! Ты просто хочешь нас рассорить!

Тэхен спокойно достал телефон и вывел на экран фотографию. Она была сделана явно несколько минут назад: Чимин, смеющийся и пьяный, сидел на диване в окружении компании, а та самая омега сидела у него на коленях.

– Я не лгу, Чонгук-и. Я слишком уважаю себя для этого. Я просто показываю тебе реальность, от которой ты так упорно отворачиваешься.

Сердце Чонгука пропустило удар. Он смотрел на экран, и мир вокруг него начал рушиться во второй раз. Чимин обещал. Он клялся на коленях.

– Почему? – выдохнул омега.

– Потому что он такой, – Тэхен убрал телефон и нежно коснулся лица Чонгука. – Он любит не тебя, а то обожание, которое ты ему даришь. Ему нравится быть центром твоего мира, но он не готов сделать тебя центром своего.

Тэхен медленно наклонился, и на этот раз Чонгук не отстранился. Когда губы альфы коснулись его губ — властно, но неожиданно осторожно, — Чонгук почувствовал не только вкус дорогого вина, но и странное, пугающее тепло.

– Пойдем домой, – тихо сказал Тэхен, отрываясь от его губ. – На сегодня спектакль окончен.

Всю дорогу до дома Чонгук молчал. Он смотрел в окно на мелькающие огни и понимал, что шелковая петля на его шее затягивается всё туже. Но теперь он не был уверен, кто именно затягивает её — безжалостный Тэхен или «любящий» Чимин, чье предательство жгло сильнее любого приказа альфы.

Когда машина остановилась у его подъезда, Тэхен не вышел, чтобы проводить его. Он просто посмотрел на Чонгука своим тяжелым взглядом.

– Подумай о том, что ты видел сегодня, – произнес он. – И помни: я никогда не заставлю тебя плакать из-за другой омеги. Потому что для меня других просто не существует.

Чонгук вышел из машины, чувствуя себя совершенно опустошенным. Он поднялся в квартиру и увидел на телефоне сообщение от Чимина: «Гук-и, я так устал сегодня, завалился спать пораньше. Люблю тебя, до завтра».

Чонгук удалил сообщение, не прочитав его до конца. Он подошел к зеркалу и коснулся своих губ, которые всё еще горели после поцелуя Тэхена. В голове эхом отдавались слова альфы: «Я приучу тебя к себе».

И в этот момент, глядя на свое отражение, Чонгук с ужасом осознал, что процесс уже начался. Он ненавидел Тэхена за его жестокость, но еще больше он начал ненавидеть Чимина за его легкость, с которой тот предавал их «любовь». В мире, где всё покупалось и продавалось, одержимость Тэхена начинала казаться самой честной вещью, которую он когда-либо встречал.