← Назад к обзору

я выбираю тебя

Бледные тени на разбитом стекле

– Потерпи еще немного, Гук-и, – прошептал Чимин, сжимая его руку под столом в придорожной закусочной. – Еще пара сотен километров, и нас никто не найдет. Мы начнем всё с чистого листа. Только ты и я. Без Ким Тэхена, без его угроз и его власти.

Чонгук смотрел на него, и в его глазах, несмотря на дикую усталость и страх, всё еще горел огонек надежды. Он верил. Он искренне верил, что любовь способна исцелить человека, что Чимин, укравший его из-под самого носа Тэхена, наконец-то осознал ценность их отношений. Они сбежали ночью, бросив всё: учебу, семьи, комфорт. В старом подержанном фургоне они мчались прочь от Сеула, стремясь в маленький городок у моря, где их имена ничего не значили.

– Я верю тебе, Чимин-и, – ответил Чонгук, прислоняясь лбом к его плечу. – Мне не нужны деньги или статус. Мне нужен только ты.

Первые несколько месяцев в Пусане действительно напоминали сказку. Они сняли крохотную квартиру в старом доме, где пахло солью и жареной рыбой. Чимин устроился на стройку, а Чонгук подрабатывал в местной пекарне. Вечерами они гуляли по побережью, прячась от ветра в объятиях друг друга. Чимин был нежным, внимательным, он клялся, что Чонгук — его единственное спасение.

Но сказки имеют свойство заканчиваться, когда сталкиваются с реальностью быта и отсутствием легких денег.

Перелом наступил внезапно. Чимин, привыкший к вниманию толпы и легкой жизни в университете, начал тяготиться однообразием и тяжелым физическим трудом. Его характер, который Чонгук так отчаянно пытался «исправить» своей любовью, начал проступать сквозь маску нежности, как ржавчина сквозь свежую краску.

– Опять эта дрянь на ужин? – Чимин с грохотом отодвинул тарелку с простым рагу. – Я впахиваю весь день на холоде, а ты даже не можешь купить нормального мяса?

– Чимин, у нас почти не осталось денег, – тихо ответил Чонгук, вытирая руки о передник. – Нам нужно заплатить за аренду на следующей неделе. Я стараюсь экономить.

– Ты стараешься? – Чимин резко встал, и стул с противным скрипом отлетел назад. – Ты сидишь в тепле, торгуешь булками и строишь из себя мученика! А я гну спину ради чего? Чтобы жить в этой дыре?

– Мы сами выбрали это, – Чонгук почувствовал, как к горлу подкатывает комок. – Ты сказал, что мы будем счастливы здесь.

– Я сказал это, потому что думал, что ты стоишь этого! – выкрикнул Чимин, и в его глазах блеснуло то самое высокомерие, которое Чонгук так хотел забыть. – Но посмотри на себя. Бледный, вечно ноющий... Ты даже не омега теперь, ты просто обуза.

Первая пощечина была резкой и неожиданной. Чонгук не успел даже вскрикнуть, как его голова откинулась назад, а щеку обожгло огнем. Он замер, не в силах поверить в происходящее. Чимин, его «ангел», стоял перед ним с тяжело вздымающейся грудью, и в его взгляде не было ни капли раскаяния — только кипящая злоба.

– Не смей мне перечить, – прошипел альфа. – Я ради тебя лишился всего. Ты принадлежишь мне по праву.

С того дня жизнь превратилась в ад, о котором Тэхен когда-то предупреждал, но Чонгук был слишком слеп, чтобы слушать. Чимин быстро понял, что Чонгуку некуда бежать. У него не было документов — они остались в Сеуле или были уничтожены Чимином «для безопасности». У него не было денег. А вскоре у него не стало и связи с миром.

– Дай мне телефон, – приказал Чимин однажды вечером, когда застал Чонгука с аппаратом в руках.

– Я просто хотел посмотреть новости... – прошептал омега, пряча руки за спину.

– Ты хотел позвонить ему? – Чимин схватил его за волосы, заставляя вскрикнуть от боли. – Хотел пожаловаться своему Ким Тэхену? Думаешь, он примчится и спасет тебя? Ты ему не нужен, Чонгук. Он поиграл и забыл. А я — единственный, кто у тебя есть.

Чимин вырвал телефон и со всей силы швырнул его в стену. Пластик разлетелся на куски, как и последняя надежда Чонгука на спасение.

– Теперь ты будешь сидеть дома, – Чимин запер дверь на ключ снаружи. – В пекарню ты больше не пойдешь. Там на тебя слишком пялятся другие альфы. Ты мой, Гук-и. И я научу тебя верности, раз ты такой непонятливый.

Насилие стало обыденностью. Чимин возвращался домой злым, часто пьяным, и вымещал всю свою несостоятельность на омеге. Он брал его грубо, без любви, лишь для того, чтобы доказать свою власть. Чонгук перестал плакать. Он просто лежал на холодных простынях, глядя в потолок, и вспоминал... вспоминал тот вечер на обрыве. Вспоминал запах горького шоколада и тяжелый, но честный взгляд Тэхена.

«Я — сумасшедший, который всегда получает то, что хочет», – звучал в его голове бархатистый голос.

Где же ты, Тэхен? Почему ты не нашел меня?

***

Ким Тэхен сидел в своем кабинете в Сеуле, окруженный мониторами и горой отчетов. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Прошло восемь месяцев. Восемь месяцев с тех пор, как Чонгук исчез, оставив после себя лишь пустоту и разбитое сердце альфы, который впервые в жизни позволил себе открыться.

– Господин Ким, – в кабинет вошел начальник его службы безопасности. – Мы проверили еще три города на побережье. Никаких следов. Они словно в воду канули. Пак Чимин использовал поддельные документы для покупки фургона, дальше след обрывается.

Тэхен медленно поднял взгляд. В его глазах не было ярости — там была холодная, мертвая решимость. Он уничтожил семью Пака в первую же неделю. Отец Чимина был разорен, его репутация смешана с грязью, но это не принесло Тэхену облегчения. Ему нужен был Чонгук. Живой или мертвый, но принадлежащий ему.

– Продолжайте искать, – голос Тэхена был сухим, как осенняя листва. – Проверяйте каждую больницу, каждый приют, каждую захудалую пекарню. Если он жив, он где-то там. Если этот ублюдок хоть пальцем его тронул...

Тэхен не договорил. Он сжал в руке дорогую перьевую ручку, и та с хрустом лопнула, заливая чернилами ладонь. Чернила были похожи на кровь в тусклом свете лампы.

– Я найду его, – прошептал Тэхен сам себе, когда дверь за охранником закрылась. – И на этот раз никакие сделки не помогут.

***

В Пусане шел дождь. Холодные капли стучали по стеклу маленькой квартиры, где Чонгук сидел на полу, обняв колени. На его предплечьях цвели некрасивые синяки, а губа была разбита — результат вчерашнего «ужина».

Чимин спал в соседней комнате, тяжело дыша во сне. Он стал похож на тень самого себя: озлобленный, опустившийся, потерявший всякое человеческое достоинство.

Чонгук медленно подошел к окну. Он смотрел на пустую улицу, по которой ветер гонял мусор. Ему казалось, что он уже умер, что его душа покинула это избитое, измученное тело давным-давно.

– Ты был прав, Тэхен, – прошептал он, прижимаясь лбом к холодному стеклу. – Ты был прав во всем. Любовь не меняет людей. Она только дает им власть разрушать нас до основания.

Он закрыл глаза, и на мгновение ему почудилось, что в воздухе разлился аромат горького шоколада и дорогого табака. Это была лишь галлюцинация, игра измученного разума, но Чонгук позволил себе на секунду окунуться в это воспоминание. Там, в той жизни, он был «произведением искусства». Здесь он был вещью, которую забыли выбросить на помойку.

Внезапно в дверь постучали. Это не был обычный стук — это были тяжелые, уверенные удары, от которых содрогнулась вся хлипкая дверная коробка.

Чимин в соседней комнате вскочил, выругавшись.

– Кто там еще в такую погоду? – проорал он, выходя в коридор и потирая заспанные глаза. – Чонгук, иди открой!

Чонгук не шелохнулся. Он замер, чувствуя, как внутри него что-то обрывается. Сердце, которое, как он думал, уже не способно на эмоции, вдруг забилось в сумасшедшем ритме. Этот стук... он знал его.

Чимин, ворча и пошатываясь, сам подошел к двери.

– Кого принесло? – он резко дернул ручку. – Если это за арендой, то я сказал...

Слова застряли у него в горле.

На пороге, под проливным дождем, стоял человек, который казался выходцем из другого мира. Черное кашемировое пальто, идеально уложенные волосы, несмотря на ветер, и взгляд, от которого кровь стыла в жилах. За его спиной стояли четверо широкоплечих мужчин в темных костюмах.

– Здравствуй, Чимин, – произнес Ким Тэхен. Его голос был тихим, почти ласковым, но в нем слышался приговор. – Я долго тебя искал.

Чимин попытался захлопнуть дверь, но один из телохранителей Тэхена мгновенно выставил ногу, а затем мощным толчком отправил альфу в полет через весь коридор. Чимин врезался в стену, сползая на пол и хватаясь за сломанные ребра.

Тэхен вошел в квартиру, неторопливо снимая кожаные перчатки. Он оглядел убогую обстановку, обшарпанные стены и, наконец, его взгляд остановился на фигуре у окна.

Чонгук стоял неподвижно. Он выглядел так жалко в своей растянутой кофте, с синяками на лице и исхудавшими руками, что у Тэхена на мгновение перехватило дыхание от ярости и боли.

– Чонгук-и, – позвал он, и в этом имени было столько невысказанного страдания, что омега наконец-то всхлипнул.

– Тэхен... – это был едва слышный звук, больше похожий на выдох.

Тэхен в два шага преодолел расстояние между ними. Он не стал его ругать, не стал напоминать о предательстве или о том, как Чонгук сбежал. Он просто обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя.

– Посмотри на меня, – приказал он. – Всё закончилось. Слышишь? Я здесь.

Чонгук уткнулся лицом в его ладони, заливаясь слезами. Весь тот ужас, который он копил в себе месяцами, хлынул наружу. Он дрожал всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

– Уведите его, – бросил Тэхен через плечо, даже не глядя в сторону скулящего на полу Чимина. – Сделайте так, чтобы он до конца своих дней жалел о том, что вообще родился на свет. Только не убивайте сразу. Я хочу, чтобы он прочувствовал каждую секунду того, что заставил пережить Чонгука.

Телохранители подхватили Чимина под мышки и поволокли к выходу. Тот пытался что-то кричать, молить о пощаде, называть имя Чонгука, но один короткий удар в живот заставил его замолчать. Дверь закрылась, отсекая звуки борьбы.

В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только рыданиями омеги. Тэхен осторожно прижал Чонгука к себе, укутывая в свое пальто, пропахшее тем самым ароматом, который Чонгук так отчаянно пытался вспомнить.

– Прости меня... – шептал Чонгук в мокрую ткань. – Прости, что не верил... что убежал...

– Тсс, – Тэхен гладил его по волосам, целуя в макушку. – Не говори ничего. Ты дома. Теперь ты снова в безопасности.

– Ты уничтожишь меня? – Чонгук поднял на него заплаканные глаза. – Ведь я нарушил наш договор. Я предал тебя.

Тэхен на мгновение замер. Он посмотрел на разбитую губу омеги, на его потухший взгляд и на то, как тот инстинктивно сжимается, ожидая удара. Внутри альфы что-то окончательно надломилось. Его жестокость, его жажда обладания — всё это отступило перед простым и ясным желанием защитить это хрупкое существо от всего мира.

– Я уничтожу любого, кто посмеет причинить тебе боль, – тихо произнес Тэхен. – Даже если этим «любым» буду я сам. Я обещал приучить тебя к себе, Чонгук. Но я не думал, что цена обучения будет такой высокой для тебя.

Он поднял омегу на руки, словно тот ничего не весил.

– Мы возвращаемся в Сеул. У тебя будет лучший уход, лучшие врачи. И больше никто, слышишь, никто никогда не посмеет закрыть перед тобой дверь.

Когда они выходили из дома, Чонгук в последний раз оглянулся на окна их квартиры. Там осталась его наивная вера в то, что любовь — это цветы и обещания. Теперь он знал правду. Любовь — это когда тебя находят в самом темном углу мира, когда за тебя мстят с холодной яростью и когда тебя несут на руках сквозь дождь, не требуя ничего взамен, кроме того, чтобы ты просто продолжал дышать.

В машине Тэхен не отпускал его руки. Чонгук чувствовал, как тепло возвращается в его тело. Он знал, что впереди долгий путь исцеления, что кошмары о Чимине будут преследовать его еще долго. Но глядя на профиль Тэхена, освещенный огнями ночного города, он впервые за восемь месяцев почувствовал, что шелковая петля на его шее больше не душит его. Она превратилась в невидимую нить, которая крепко связывала его с человеком, ставшим его единственным реальным миром в океане лжи.

– Тэхен, – позвал он тихо.

– Да, маленький?

– Спасибо, что не перестал искать.

Тэхен лишь крепче сжал его пальцы.

– Я никогда не перестаю искать то, что принадлежит мне по праву сердца, Чонгук. Никогда.