Якорь для монарха
Кровь и тени
Теневой переход схлопнулся за нашими спинами бесшумно, оставив за пределами восприятия затхлый воздух гостиничного люкса и шелест сеульского дождя.
Мы шагнули в центральный холл моей загородной резиденции. Это место было не просто домом — оно являлось неприступной крепостью, выстроенной на стыке миров. Стены из темного зачарованного камня поглощали любые магические эманации, защитные печати высшего порядка переплетались с барьерами из чистой теневой энергии, а под полированным паркетом спали миллионы моих воинов. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием зачарованного камина.
Юки стоял посреди гостиной, все еще сжимая в руках драгоценный сверток. На фоне массивных колонн и холодного величия зала мой сын с растрепанными черными волосами, серебряными кольцами в ушах и пульсирующими черными татуировками на обнаженном предплечье выглядел неестественно застывшим. Словно статуя воина, которому вместо смертоносного клинка внезапно вложили в ладони хрупкий фарфоровый кубок.
– Пап… – тихо позвал он, боясь повысить голос. – Она спит. Но… что нам с ней делать прямо сейчас? Она же голодная, наверное? Или замерзла? Полотенце остывает.
Я стряхнул с плеч тяжелое темное пальто, и оно тут же растворилось в тени у моих ног.
– Спокойно, Юки. Не паникуй, – произнес я ровным, глухим голосом, в котором не должно было звучать ни капли растерянности. Хотя внутри меня самого бушевала буря.
Я достал защищенный коммуникатор и активировал прямой канал с экстренной службой снабжения гильдии «Эджин» и доверенным медицинским сектором. Мои пальцы замелькали по экрану.
– Приоритет «Ноль», – холодно отдал я команду в микрофон, даже не дожидаясь приветствий дежурного оператора. – В резиденцию. В течение тридцати минут. Полный комплект для ухода за новорожденным экстра-класса: гипоаллергенные смеси высшей категории очистки, артефактная колыбель с контролем микроклимата и стабилизацией маны, одежда из чистого шелка и органического хлопка без примесей синтетики, запас пеленок, стерилизаторы, детская аптечка ранга S. Выкупить лучший педиатрический центр Сеула целиком, если потребуется. Без вопросов. Без лишних глаз. Доставка личным теневым курьером.
– Принято, владыка, – отозвался дрожащий голос на том конце, и связь оборвалась.
Тень за моей спиной колыхнулась. Один из маршалов, Кайсель, призрачной тенью метнулся сквозь пол, отправляясь координировать доставку, чтобы ни одна посылка не прошла мимо проверки на яды и скрытые проклятия. В этом мире, где предательство могло скрываться под любой улыбкой, паранойя была единственной гарантией жизни.
Я подошел к сыну. Юки осторожно переложил Мирэ на широкий диван из темной кожи, предварительно накрыв его своим мягким кашемировым шарфом. Девочка тихо засопела, пошевелив крошечным кулачком. Ее серо-голубые глаза были плотно закрыты, дыхание оставалось ровным, а мана — невероятно стабильной для только что родившегося младенца.
Юки опустился на колени перед диваном, уперев локти в край сиденья. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое во время зачистки врат, сейчас выражало такую гамму растерянности и подросткового ужаса, что я невольно вспомнил, сколько ему на самом деле лет.
Шестнадцать.
Ему было всего шестнадцать лет.
Из-за своего невероятного роста в сто восемьдесят шесть сантиметров, широких плеч, закаленного в сотнях смертельных схваток тела и взгляда прожженного убийцы он казался взрослым мужчиной. Общество охотников воспринимало его как безжалостного принца теней, ходячую катастрофу, скрывающую лицо под черной полумаской. Но за этой броней из темной магии и смертоносных парных клинков все еще скрывался мальчишка. Мальчишка, у которого в три года умерла родная мать, а затем приемная — Ча Хэ Ин — хладнокровно растоптала его веру в людей.
И сейчас этот мальчишка сидел перед собственной дочерью, бледный как полотно.
– Пап… – Юки медленно повернул голову ко мне. В его небесно-голубых глазах застыл неподдельный ужас, которого я не видел даже тогда, когда на него в подземелье ранга S впервые бросился титан бездны.
– Что такое? – нахмурился я, присаживаясь рядом в кресло.
– Дед… – выдохнул он, сглотнув ком в горле. – Бабушка… Пап, они же меня убьют. Они просто сорвут с меня шкуру и развесят сушиться на тренировочном полигоне.
Я на мгновение замер. Мысль о моих родителях как-то ускользнула от меня в суматохе последних двух часов.
Сон Иль Хван и Пак Кён Хе.
Мой отец, вернувшийся из разломов между измерениями, прошедший через ад и обладавший силой Правителей, до сих пор оставался человеком суровых, консервативных взглядов на семью и долг. А мама… Моя мать пережила вечный сон, выкарабкалась с того света благодаря святой воде жизни и теперь больше всего на свете ценила традиционный порядок, тишину и благочестие. Для нее Юки был главным сокровищем, драгоценным внуком, которого она закармливала домашними пирожками и наставляла прилежно учиться, закрывая глаза на его походы по подземельям.
– Шестнадцать лет, пап… – простонал Юки, уронив лицо в ладони и взъерошив черные пряди волос. Тонкие серебряные кольца в его ушах жалобно звякнули. – Мне всего шестнадцать! Я даже старшую школу экстерном закрыл только в прошлом месяце! Бабушка мечтала, чтобы я поступил в Сеульский университет на юридический, просто для галочки, чтобы у клана Сон был хоть один человек с нормальным дипломом! А я… я принесу ей в подоле правнучку? Она же меня деревянной лопаткой для риса забьет до полусмерти, и никакая регенерация монарха меня не спасет! А дед… дед просто молча посмотрит на меня тем самым взглядом, и я сам захочу сброситься с крыши башни ассоциации!
Уголки моих губ дрогнули. Картина того, как грозный Теневой Принц, способный призвать армию призраков и разорвать щупальцами тьмы бронированного босса, дрожит перед перспективой получить выговор от бабушки, была почти комичной.
Но лишь почти.
Потому что для нас семья была единственным оплотом святости в мире, где доверие стоило слишком дорого.
– С матерью и отцом поговорю я, – спокойно произнес я, положив тяжелую ладонь на плечо сына. – Они примут Мирэ. Да, мама устроит тебе головомойку, от которой не спасет ни один теневой щит, а отец заставит провести пару суток в стойке медитации под водопадом. Но она — их кровь. Наша плоть и мана. Они полюбят ее больше жизни, точно так же, как любили тебя.
Юки тяжело вздохнул, убирая руки от лица. Линии абстрактной татуировки на его предплечье перестали нервно мерцать, постепенно успокаиваясь.
– Спасибо, пап… – он посмотрел на спящую малышку, и черты его лица снова стали мягкими, почти уязвимыми. – Но… есть кое-что еще.
Интонация, с которой он это произнес, заставила меня мгновенно насторожиться. Мои серые грозовые глаза сузились, а тени по углам комнаты дрогнули, вытягиваясь в струну.
– Говори.
Юки замялся. Он поднялся с колен, сделал пару нервных шагов по комнате и остановился у огромного панорамного окна, выходящего на темный сосновый лес, окружавший резиденцию. Он потер шею, словно ему внезапно стало тесно в собственном теле.
– Пап… это прозвучит безумно. Ты решишь, что я сошел с ума или пытаюсь оправдаться, как малолетний идиот. Но это чистая правда.
– Я слушаю тебя, Юки. Без осуждения.
Сын обернулся. Его небесно-голубые глаза смотрели на меня с предельной, отчаянной серьезностью.
– Ребенок мой. Я чувствую это каждой клеткой. Кровный тест, резонанс душ, аура теней — всё это подтверждает на сто процентов. Мирэ — моя дочь. Но… – он сжал кулаки так, что побелели костяшки, – я в упор не помню, чтобы спал с этой девкой.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Воздух словно похолодел на десяток градусов.
– Что значит «не помнишь»? – тихо спросил я. Мой голос звучал обманчиво спокойно, но в нем уже зародился гул надвигающейся катастрофы. – Алкоголь? Снотворное? Магическое воздействие?
– Никакого алкоголя, ты же знаешь, моя физиология расщепляет любые токсины за доли секунды, – резко качнул головой Юки. – Я помню ее лицо. Ее зовут Пак Со Ён. Охотница ранга В, крутилась вокруг гильдейских мероприятий около девяти месяцев назад. Строила глазки, пыталась подойти в ВИП-зоне после одного из благотворительных аукционов ассоциации. Мы обменялись буквально парой дежурных фраз. Я послал ее куда подальше, потому что терпеть не могу этих прилипал. И всё, пап! Больше я с ней не контактировал. Никогда. Ни в отелях, ни в клубах, ни в закрытых комнатах. У меня не было с ней близости! Я бы запомнил, черт возьми! Моя память идеальна благодаря пробужденному восприятию!
Я медленно поднялся с кресла, распрямляясь во весь свой рост. Метр девяносто два чистой мощи.
Ситуация перестала быть просто семейным инцидентом. Она мгновенно переросла в вопрос безопасности клана.
– Ты абсолютно уверен? – переспросил я, глядя ему прямо в глаза.
– Абсолютно, – твердо ответил Юки, не отводя взгляда. – Когда она сегодня явилась ко мне в номер с животом и юристами, начав сыпать угрозами, я сначала подумал, что это бред сумасшедшей. Хотел вышвырнуть ее в окно. Но потом я почувствовал биение маны внутри нее. И меня переклинило. Я не понимал, как такое возможно. Поэтому и прижал ее щупальцами к стене, требуя объяснений. Но она начала кричать, что я воспользовался ею на какой-то закрытой вечеринке охотников, потом у нее начались схватки… а дальше ты знаешь.
Я подошел к сыну вплотную и протянул руку:
– Позволь мне посмотреть.
Юки без колебаний склонил голову, открывая свое сознание. Доверие между нами было абсолютным — единственным, что уцелело после крушения нашего прошлого.
Я коснулся пальцами его виска. Тончайшая струя теневой маны проникла в его энергетические каналы, мягко скользя к мозговым центрам и памяти души. Я не стал взламывать его мысли грубой силой, я лишь следовал по следам воспоминаний девятимесячной давности.
Тот аукцион. Зал, полный лицемеров в дорогих костюмах. Юки, стоящий в углу с бокалом минеральной воды, скучающий и раздраженный. Вот к нему подходит симпатичная шатенка в вызывающем красном платье. Пак Со Ён. Несколько фальшивых комплиментов, холодный отказ Юки, ее уязвленный уход.
Память была чиста. Никаких следов ментального вмешательства, никаких запечатанных зон, никаких подчиняющих заклинаний. Его разум не трогали — никто в этом мире, кроме Истинных Владык, не смог бы незаметно промыть мозги наследнику Монарха Теней.
Значит, полового контакта действительно не было.
Я убрал руку и вернулся к дивану, где лежала новорожденная Мирэ.
Я склонился над ней, вглядываясь в крошечное спящее существо. Мое восприятие Монарха проникло глубже плоти — в самую структуру ее генетического кода и духовного ядра.
Она была создана из двух начал. Часть человеческой женской клетки — слабая, незначительная. И подавляющая, колоссальная доля сущности Сон Юки. Его семя. Его жизненная искра. Его первородная теневая мана.
– Пап? – с тревогой в голосе позвал сын, подходя ближе. – Что ты увидел?
– Ты не спал с ней, – глухо произнес я.
– Тогда… как?! – в глазах Юки вспыхнул яростный, непонимающий огонь. – Из пробирки?! ЭКО? Но откуда у нее мой биоматериал?! Я никогда не сдавал кровь в гражданских клиниках! Все медицинские процедуры мы проходим только в закрытых лабораториях гильдии под охраной твоих теней!
– Вспоминай, Юки, – мой голос стал ледяным, заставляя тени по углам комнаты замереть. – Девять месяцев назад. Или чуть раньше. Были ли ранения? Бои, где ты пролил кровь? Моменты, когда твое тело получило повреждения за пределами нашей прямой досягаемости?
Юки замер. Его небесно-голубые глаза распахнулись шире, зрачки сузились до булавочных головок.
– Рейд в разлом ранга S под Инчхоном… – медленно, словно вытягивая слова из липкой паутины, проговорил он. – Десять месяцев назад. Прорыв темных эльфов-ассасинов. Один из них использовал зачарованный клинок с экстрактором душ. Он задел мое плечо. Порез был неглубоким, царапина… Но клинок вобрал в себя мою кровь, прежде чем я разрубил ублюдка пополам. Тот кинжал… его не нашли среди трофеев. Мы подумали, что он растворился вместе с телом монстра при закрытии врат.
Картина в моей голове мгновенно сложилась в единое, отвратительное полотно.
Это был не случайный залет охотницы за богатым наследством.
Это была выверенная, спланированная спецоперация.
Кто-то охотился за генетическим материалом рода Сон. Кто-то заполучил образец первородной крови Теневого Монарха, несущей в себе семя бессмертия и безграничной силы. Но просто вырастить гомункула в лаборатории было невозможно — сила теней отвергает искусственные сосуды, они распадаются в прах. Им нужен был живой инкубатор. Человеческая женщина, способная выносить плод, пусть даже на стимуляторах и магии подавления.
А Пак Со Ён… кем бы она ни была — наемницей, марионеткой или слепым орудием, — ей внушили, что она сорвала куш. Что она сможет шантажировать самого опасного охотника планеты, прикрываясь ребенком. Ее использовали, чтобы легализовать появление плода в нашем мире.
– Пап… – голос Юки дрожал от поднимающейся ярости. Теневые щупальца за его спиной материализовались сами собой, хлеща по воздуху с тихим свистом, рассекающим пространство. – Это… они использовали меня? Они украли мою кровь, чтобы создать ее?!
– Успокойся, – скомандовал я, и волна моей властной маны мгновенно прижала его щупальца к полу, заставив их раствориться. – Контролируй себя. Ты разбудишь дочь.
Юки судорожно втянул воздух через нос, сжимая челюсти до хруста.
– Кто это сделал? – прошипел он. – Ассоциация? Выжившие фракции правителей? Американцы? Китайцы? Скажи мне, пап. Я лично вырежу каждого, кто приложил к этому руку. Я сдеру с них кожу заживо.
– Мы узнаем, кто за этим стоит, – холодно ответил я. – Женщина, Пак Со Ён, сейчас находится в руках целителей гильдии под присмотром Берлиона. Я приказал стереть ей память и отправить за границу, но теперь приказ меняется. Она никуда не уедет. Ее вывернут наизнанку ментальные ищейки Беру. Мы вытащим из ее головы имя каждого посредника, каждую копейку на ее счетах, каждого куратора, который внушил ей эту схему.
Я снова перевел взгляд на Мирэ.
Малышка внутри своего махрового кокона тихо шевельнулась. Из-под ткани показалась крошечная ручка, пальчики которой инстинктивно потянулись к свету камина.
Она родилась из грязи чужих интриг. Ее зачали в пробирке из украденной капли крови моего сына, выносили в чреве алчной женщины и пытались использовать как разменную монету для давления на абсолютную силу этого мира.
Те, кто стоял за этим, думали, что создали слабость. Рычаг шантажа. Оружие против клана Сон.
Они фатально ошиблись.
Они подарили нам будущее.
– Юки, – тихо позвал я.
Сын подошел ближе, все еще тяжело дыша от клокочущей в жилах ярости.
– Смотри на нее, – приказал я.
Он опустил глаза. Встретившись взглядом с крошечным существом, гнев в его небесно-голубых глазах начал медленно угасать, уступая место чему-то бесконечно глубокому и щемящему.
– Не важно, как именно она появилась на свет, – твердо сказал я, глядя сыну в лицо. – Не важно, какие темные замыслы плели наши враги. В этой девочке — твоя душа. Твоя плоть. Твое дыхание. Она не лабораторный образец и не инструмент шантажа. Она — Сон Мирэ. Твоя дочь. Моя внучка. Принцесса теней.
Юки опустился на колени перед диваном. Его бледная, сильная рука, украшенная абстрактной татуировкой, осторожно легла рядом с ребенком. Крошечные пальчики Мирэ коснулись его указательного пальца и крепко сжали его, словно признавая в нем своего единственного защитника.
Плечи шестнадцатилетнего охотника дрогнули. Он закрыл глаза, сдерживая рвущийся наружу стон облегчения и безграничной нежности.
– Я убью любого, кто попытается подойти к ней, пап, – прошептал он, не открывая глаз. – Клянусь своей тенью. Клянусь своей душой.
– Я знаю, – тихо ответил я, положив руку ему на затылок. – Но убивать будем вместе. А прямо сейчас…
Входная дверь резиденции бесшумно распахнулась. В холл бесшумно скользнул Берлион в сопровождении нескольких теневых пехотинцев, несущих массивные, зачарованные контейнеры с детскими вещами, артефактную колыбель и запасы питания.
– Доставка прибыла, владыка, – раздался глухой ментальный голос теневого генерала.
Я посмотрел на сына, у которого при виде коробок с сосками и бутылочками снова округлились глаза.
– А прямо сейчас, Юки, – усмехнулся я, чувствуя, как в груди впервые за долгие годы разливается тепло настоящего дома, – тебе предстоит самый сложный бой в твоей жизни. Учимся собирать артефактную колыбель по инструкции. А завтра… завтра мы поедем знакомить Мирэ с бабушкой и дедушкой. И поверь мне, этот бой будет еще страшнее.