Якорь для монарха
Свет сквозь тень
Утро в нашем доме всегда начиналось одинаково — с запаха жареного кунжутного масла, свежесваренного риса и тишины, которую мы с Кён Хе выстрадали за долгие десятилетия разлуки.
После всего, что произошло с этим миром, после бесконечных войн, разломов и гибели богов, простая чашка горячего чая на деревянной веранде казалась мне высшим благословением. Сила Светлых Правителей, дремавшая в моих жилах, давно успокоилась, свернувшись теплым клубком где-то под сердцем. Я был стариком, вернувшимся из небытия. Мужчиной, который когда-то не смог защитить свою семью, но получил второй шанс увидеть, как растут его сын и внук.
Я сидел за низким столиком, наблюдая, как Кён Хе хлопочет у плиты. Ее движения были размеренными, домашними, и в этом незамысловатом уюте не было места магии, смертям и подземельям.
Ровно в семь утра тишину нарушил резкий, требовательный звонок моего телефона.
Я нахмурился. Мой номер знали немногие, а в такую рань звонить мог только один человек.
– Джинву? – ответил я, поднося трубку к уху.
– Доброе утро, отец, – голос сына прозвучал непривычно ровно, словно он сознательно удерживал каждую интонацию под жестким контролем. Так он говорил только на брифингах перед штурмом врат катастрофического масштаба. – Вы дома? Не заняты?
– Дома, – я выпрямил спину, и старая охотничья привычка мгновенно отозвалась легким покалыванием в кончиках пальцев. – Что-то стряслось? Прорыв?
– Нет. Врата стабильны, – Джинву сделал крошечную паузу, и в трубке послышался едва уловимый шорох. – Мы с Юки сейчас приедем к вам. И… с нами будет кое-кто еще. Нам нужно поговорить всем вместе. Это касается семьи.
– Кое-кто еще? – переспросил я, но сын уже отключился.
Кён Хе обернулась от плиты, вытирая руки полотенцем. В ее мягких карих глазах промелькнула материнская тревога:
– Кто звонил, дорогой? Джинву?
– Да. Сказал, что едет к нам вместе с Юки. И с гостем.
– С гостем? – лицо жены мгновенно озарилось радостным удивлением. – Неужели Юки наконец познакомил кого-то со своим отцом? Боже мой, этому мальчику всего шестнадцать, но он так замкнулся после всей этой истории с Хэ Ин… Иль Хван, помоги мне! Нужно накрыть на стол, достать лучшее мясо, приготовить токпокки! Мальчик вечно голодный после своих подземелий!
Я лишь покачал головой, но спорить не стал. Слушать сердце матери было бесполезно, когда дело касалось единственного внука. Для Кён Хе Юки был светом в окошке — она прощала ему и проколотые уши, и странные абстрактные татуировки, запечатывающие ману, и прогулы в школе ради зачистки опасных зон. Она видела в нем просто ребенка, недополучившего материнской ласки.
Но моя интуиция — интуиция воина, прошедшего сквозь измерения, — шептала другое. В голосе Джинву не было радости помолвки. Там звенела сталь.
Через двадцать минут пространство в прихожей нашего традиционного дома слегка дрогнуло.
Джинву не стал пользоваться парадной дверью, как делал обычно, уважая покой матери. Он применил обмен тенями прямо в коридоре. Это само по себе было дурным знаком.
Воздух наполнился морозным озоном и чистой, подавляющей силой Теневого Монарха.
Я поднялся из-за стола и шагнул в коридор. Кён Хе вышла следом за мной, держа в руках фарфоровую супницу.
– Джинву, мальчик мой, ну зачем же пугать так… – начала было она, но слова застряли у нее в горле.
Посреди прихожей возвышался мой сын. Сто девяносто два сантиметра гранитной мощи, черное пальто нараспашку, глаза цвета грозовой тучи, в которых плясали холодные тени. Но держал он не оружие. В его руках покоилась технологичная детская колыбель-переноска из матового черного металла с мягкой голубоватой подсветкой артефактных печатей.
А прямо за его широкой, непроницаемой спиной прятался Юки.
Мой шестнадцатилетний внук — грозный теневой убийца, юноша ростом метр восемьдесят шесть с великолепным атлетическим телом, способный рассечь щупальцами тьмы адамантиевую броню босса ранга S, — сейчас буквально вжался в спину отца. Его полумаска висела на шее, фарфорово-бледное лицо казалось смертельно белым, а небесно-голубые глаза метались из стороны в сторону, словно он искал ближайшую щель в полу, чтобы провалиться сквозь землю. Серебряные кольца в его ушах мелкой дрожью звенели от колотившего его нервного озноба, а черные линии татуировок на предплечьях пульсировали так лихорадочно, будто сдерживали взрыв реактора.
– Здравствуйте, мама, отец, – негромко произнес Джинву.
– Джинву… – мой голос прозвучал глухо и раскатисто. Свет Правителей внутри меня шевельнулся, откликаясь на чужую, доселе незнакомую ауру. – Что это значит?
Кён Хе застыла, ее пальцы судорожно сжались на ручках супницы:
– Сынок… кто там? В люльке?
Джинву сделал шаг в сторону, слегка обнажая за своей спиной оцепеневшего Юки. Внук дернулся было спрятаться обратно за отцовское плечо, но Джинву мягко, но властно положил тяжелую ладонь ему на затылок, удерживая на месте.
– Отец, мама, – ровно, без единой запинки произнес мой сын, глядя нам прямо в глаза. – Познакомьтесь. Это Сон Мирэ. Дочь Юки. Ваша правнучка.
В прихожей воцарилась такая тишина, что стало слышно, как на улице с ветки сорвался и упал сухой кленовый лист.
Супница в руках Кён Хе опасно накренилась. Ее глаза распахнулись до предела, губы задрожали, а лицо приобрело оттенок свежевыбеленной стены:
– Ч-что?.. Правнучка?..
Я перевел тяжелый, леденящий взгляд с младенца на внука.
Юки сжался так, будто ожидал прямого попадания небесной кары. Его плечи вжались в шею, зубы стиснулись, а взгляд упал в пол, не смея подняться на меня. В шестнадцать лет! Пацан, у которого на губах еще молоко не обсохло, который только месяц назад сдал экстерном школьные экзамены, притащил в наш дом младенца!
Во мне закипела первобытная ярость предка, сурового защитника чести клана. Золотое сияние силы Правителей вырвалось из моих зрачков, заставив воздух задрожать от чудовищной гравитации. Половицы жалобно заскрипели под моими ногами.
– Юки, – пророкотал я голосом, способным дробить горные хребты. – Шагни вперед. Живо.
Внук вздрогнул всем телом, судорожно сглотнул и с мольбой в глазах посмотрел на Джинву снизу вверх:
– Пап… он меня сейчас прикончит… Он с меня кожу снимет…
– Иль Хван, остановись! – вскрикнула Кён Хе, наконец очнувшись от оцепенения. Она бросила посуду на столик и ринулась вперед, вставая между мной и внуком, словно я действительно собирался испепелить мальчишку прямо на пороге. – Ты с ума сошел?! Не смей кричать на ребенка! Ты его аурой раздавишь!
– Ребенка?! – рявкнул я, не сбавляя давления, хотя золотистый свет в глазах немного померк, чтобы не задеть жену. – Этот «ребенок» сам стал отцом в шестнадцать лет, Кён Хе! Пока мы думали, что он изучает право и тренируется в залах гильдии, он шлялся по злачным местам и бросал семя направо и налево, как безответственный сопляк?! Род Сон никогда не опускался до подобного позора!
– Отец. Хватит, – голос Джинву был тихим, но в нем прозвучала такая непререкаемая мощь Теневого Монарха, что мое давление света мгновенно рассеялось, наткнувшись на непробиваемую стену первородной тьмы. – Остынь. Сначала выслушай.
Джинву шагнул вперед, отрезая Юки от любого удара — хоть физического, хоть магического. Он опустил колыбель на низкую тумбу в прихожей, снял защитный полог и повернулся ко мне:
– Пройдем в комнату. Все. Юки, иди сюда.
Внук, понурив голову и не поднимая небесно-голубых глаз, на цыпочках просеменил за отцом, стараясь держаться как можно дальше от моих кулаков.
Мы вошли в гостиную. Атмосфера была накалена до предела. Кён Хе металась взглядом от колыбели к внуку, прижимая ладонь к груди, готовая в любой момент либо упасть в обморок, либо растерзать любого, кто посмеет обидеть ее мальчика.
Я сел на циновку, скрестив руки на груди. Мой взгляд буравил макушку Юки.
– Я слушаю, Джинву, – холодно произнес я. – И советую твоему сыну иметь очень веские оправдания, прежде чем я заставлю его провести следующий год в медитации под водопадом на вершине горы Халласан.
– У него есть оправдание, отец, – спокойно ответил Джинву, садясь напротив меня. Юки опустился на колени рядом с ним, аккуратно пристроив колыбель возле своих бедер. – Юки ни с кем не спал.
Я нахмурился, чувствуя, как праведный гнев натыкается на глухую стену непонимания:
– Что ты несешь? Дети не берутся из воздуха, даже если в твоих жилах течет магия теней.
– Это была спланированная операция, – жестко отрезал Джинву. Его грозовые глаза полыхнули фиолетовым огнем. – Десять месяцев назад. Рейд в разлом ранга S под Инчхоном. Юки был легко ранен темным эльфом-ассасином. Клинок монстра был зачарован на сбор биологического материала и экстракцию эссенции души. Оружие исчезло. Мы посчитали это случайностью. Но это был заказ.
Я замер. Мои пальцы, сжимавшие предплечья, невольно разжались.
– Кровь… – выдохнул я, осознавая весь масштаб сказанного.
– Кровь Монарха, – кивнул Джинву. – Чистый первородный геном нашего рода. Искусственный сосуд не выдержал бы такой силы, гомункул бы просто сгорел. Поэтому они использовали суррогатный инкубатор. Человеческую женщину, охотницу ранга В по имени Пак Со Ён. Ее накачали стимуляторами и стабилизаторами маны, внедрили эмбрион, созданный на основе биоматериала Юки. А вчера она явилась к нему в гостиницу с юристами и животом наперевес, требуя миллиарды вон, статус и недвижимость, угрожая предать всё огласке.
Кён Хе ахнула, закрыв рот ладонями. Ее материнское сердце, секунду назад готовое разорваться от возмущения, теперь обливалось кровью от ужаса за внука.
– Господи помилуй… – прошептала она со слезами на глазах. – Юки… мальчик мой… тебя использовали?!
Юки наконец поднял голову. В его небесно-голубых глазах не было стыда распутника — там застыла бездонная боль преданного ребенка, которого снова, во второй раз после побега Ча Хэ Ин, попытались превратить в инструмент грязной политической игры.
– Деда… – голос шестнадцатилетнего парня надломился, став тонким и жалобным. – Я клянусь тебе памятью мамы… Я не трогал ее. Я вообще терпеть не могу, когда ко мне кто-то чужой прикасается. Она подошла ко мне на том аукционе, я ее послал. А вчера она пришла шантажировать… Я прижал ее теневыми щупальцами к стене, хотел вытрясти правду, но у нее начались схватки. Я вызвал медиков гильдии. Она родила девочку и тут же подписала отказ от ребенка за деньги. Ей плевать было на малышку… ей нужны были только бабки и влияние.
Юки судорожно взглотнул, и по его фарфорово-бледной щеке скатилась одинокая, скупая слеза, которую он тут же яростно смахнул рукавом водолазки:
– Я сделал генетический тест через артефакт душ, дед. И отец проверил. Мирэ… она действительно моя. На сто процентов. Моя кровь. Моя тень. Они хотели создать рычаг давления на нас, хотели вырастить марионетку… А я не смог ее там оставить. Не смог отдать в приют или стереть. Она же… она же ни в чем не виновата!
В комнате снова повисла тишина. Но теперь она была другой.
Тяжелый, удушливый стыд обрушился на мои плечи. Я — воин, прошедший через ад бесконечной войны, сосуд Светлых Правителей — едва не растерзал собственного внука, даже не разобравшись в ситуации. Мальчишка прошел через кошмар. В шестнадцать лет столкнуться с тем, что твое тело, твою кровь осквернили ради создания оружия, и при этом найти в себе мужество не уничтожить плод этого заговора, а защитить его…
Я медленно поднялся со своего места.
Юки инстинктивно втянул голову в плечи, зажмурившись.
Я подошел к нему вплотную, опустился на одно колено и тяжело опустил свою широкую, мозолистую ладонь на его растрепанную черную макушку. Не для удара.
Я крепко прижал голову внука к своему плечу:
– Прости меня, Юки. Прости старого дурака.
Плечи шестнадцатилетнего теневого убийцы задрожали. Он уткнулся носом в мою домашнюю рубашку и тихо, прерывисто всхлипнул, сжимая мои предплечья с силой, способной погнуть танковую броню. Вся его напускная бравада, все его маски безжалостного принца теней рассыпались в прах. Передо мной был просто напуганный ребенок, искавший защиты у своей семьи.
– Ты поступил правильно, – глухо произнес я, поглаживая его по спине. – Как истинный мужчина рода Сон. Кровь от нашей крови не бросают на растерзание шакалам. Никогда.
– Иль Хван… – всхлипнула Кён Хе, уже не скрывая слез. Она опустилась на колени рядом с нами, обнимая Юки с другой стороны, целуя его в висок, перебирая черные пряди волос. – Мой бедный мальчик… бедное дитя… Что же за изверги такие на белом свете живут…
В этот момент из технологичной колыбели раздался тонкий, жалобный писк.
Все замерли.
Юки мгновенно отпрянул от меня, вытер лицо ладонью и с величайшей осторожностью, словно держал в руках нестабильную кварковую бомбу, извлек из люльки крошечный сверток из тончайшего белого шелка.
– Она проснулась, – испуганно прошептал он, глядя на нас. – Бабушка… деда… смотрите.
Кён Хе затаила дыхание. Я наклонился ближе.
В шелковом коконе шевельнулось крошечное, невероятно хрупкое существо. Черный пушок волос на аккуратной круглой головке, бледная, полупрозрачная кожа без единого изъяна и крошечный курносый носик. Но когда малышка широко распахнула глаза, я невольно затаил дыхание.
Ее глаза были потрясающими.
В них не было человеческой простоты. Глубокий, грозовой серый цвет — цвет глаз Джинву, цвет надвигающейся бури Монарха — был обрамлен тонким, сияющим ободком чистейшей небесной лазури, в точности как у Юки. Гроза и ясное небо. Тьма и рассвет.
В ее крошечной груди ровно, ритмично пульсировала искра маны — чернильно-фиолетовая, но удивительно мягкая, чистая, лишенная скверны бездны.
Малышка перевела взгляд на меня. Ее ротик забавно скривился, крошечные пальчики выбились из-под ткани и потянулись вверх.
– Боже мой… – выдохнула Кён Хе, и ее лицо озарилось таким неземным светом, какого я не видел с момента ее пробуждения от вечного сна. – Иль Хван, посмотри на нее… Она же вылитый Юки! Точь-в-точь как он, когда Джинву впервые принес его мне в одеяле!
Моя жена, напрочь забыв обо всех тревогах, скандалах и заговорах, осторожно, с вековым материнским опытом приняла сверток из дрожащих рук внука. Она прижала правнучку к груди и начала тихо, напевно баюкать ее на старинный корейский мотив. Малышка мгновенно успокоилась, уцепившись крошечным кулачком за пуговицу на кофте прабабушки, и сладко зажмурилась.
Я посмотрел на Джинву. Мой сын сидел прямо, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине серых глаз я видел то, чего не замечал годами — лед в его душе наконец-то растаял.
– Кто заказчик? – спросил я, и мой голос упал на октаву ниже, обретая опасную, убийственную четкость. Свет Правителей в моих венах отозвался глухим, яростным гулом. – Ты нашел их?
– Берлион и Беру уже работают с сознанием Пак Со Ён, – холодно ответил Джинву. – Она была лишь слепым инструментом, но ментальные следы ведут к тайному синдикату бывших исследователей Ассоциации, работавших на международный картель. Они считали, что род Сон стал слишком опасен для мирового баланса, и хотели вырастить собственного «контролируемого бога» из украденной крови.
Я медленно поднялся на ноги. Мои плечи расправились, аура древнего охотника колыхнула занавески на окнах:
– Они посмели покуситься на нашего ребенка. На нашу кровь.
– Они уже мертвы, отец, – спокойно произнес Джинву, поднимаясь вслед за мной. Его рост позволял ему смотреть мне прямо в глаза. – Мои теневые легионы уже зачищают их подземные комплексы по всей Азии. К полудню от этого синдиката не останется даже праха. Их души пополнят армию теней и будут вечно страдать за то, что посмели задумать подобное.
Я тяжело кивнул. Мой сын не нуждался в моих наставлениях, когда дело касалось возмездия. Он был Монархом. Абсолютной силой этого мира.
– А эта женщина? Мать?
– Она отдала все права и стерта из реестров, – вмешался Юки, поднимаясь с колен. На его красивом лице, лишенном детской растерянности, снова проступили хищные черты принца теней. – Ей сохранили жизнь только потому, что она выносила Мирэ. Но ее память изменена. Она улетит в Южную Америку под чужим именем и никогда не вспомнит, что рожала. Мирэ — только моя дочь. Наша.
Я посмотрел на внука. В его осанке больше не было страха. Он стоял между мной и Джинву — третье поколение нашей семьи, юный клинок, закаленный в огне предательств, но сохранивший чистоту своего сердца.
Кён Хе подошла к нам, бережно держа на руках посапывающую девочку.
– Мирэ… – ласково прошептала она, смахивая слезу счастья. – Сон Мирэ. Будущее. Какое прекрасное имя ты выбрал, Юки.
– Спасибо, бабушка, – смущенно улыбнулся парень, потирая сережку в ухе.
– Так, – Кён Хе внезапно нахмурилась и строго посмотрела на Юки, вернув свой привычный командный тон матриарха семьи. – Насчет твоего возраста и школы мы еще поговорим отдельно, молодой человек! Никаких ночных рейдов в подземелья, пока ребенок не подрастет! Будешь сидеть дома, учиться варить детские смеси и стирать пеленки! А юридический факультет ты всё равно окончишь, хоть с ребенком на руках, понятно тебе?!
Юки испуганно вытянулся в струнку, как новобранец перед генералом:
– Да, бабушка! Так точно!
Мы с Джинву переглянулись. Впервые за долгие, мучительные годы на лице моего сына появилась настоящая, открытая, беззаботная улыбка. Та самая, с которой он когда-то, будучи еще слабым охотником ранга Е, возвращался домой к матери и сестре.
Тьма и свет, вечные противники в космической войне, сплелись в этом доме в единый, нерушимый щит. Вокруг нас могли рушиться миры, плестись заговоры и бушевать бури. Но здесь, под защитой трех поколений мужчин рода Сон, спала маленькая девочка с серо-голубыми глазами.
Наше будущее. Наш самый несокрушимый якорь.