← Назад к обзору

Yandere Shinobu Kocho

Шепот мертвых цветов

Утро в поместье Бабочки началось с необычайной суеты. Шинобу Кочо, как обычно, парила по коридорам, её шаги были легкими, а хаори развевалось, словно крылья махаона. Она заглянула в палаты, проверила состояние Танджиро и его друзей, раздала указания Аой и, убедившись, что всё идет своим чередом, направилась к выходу. Её лицо озаряла привычная, безупречная улыбка, но в глубине глаз застыл холодный расчет.

Вчерашний ужин с Гию прошел превосходно. Он съел всё, что она приготовила, и хотя его ответы были односложными, Шинобу чувствовала, как лед между ними медленно истончается. Она была готова на всё, чтобы сохранить этот хрупкий мир. Однако сегодня её ждало новое испытание.

У ворот поместья стояла молодая женщина. Она не была истребительницей и не принадлежала к знатным родам. На ней было простое, но чистое кимоно лавандового цвета, а в руках она держала небольшую корзинку, накрытую расшитым платком.

– Доброе утро, – мягко произнесла Шинобу, подходя к гостье. – Вы кого-то ищете?

Девушка обернулась. У неё было доброе, открытое лицо и глаза цвета спелой вишни. Она выглядела так невинно, что у Шинобу на мгновение кольнуло в груди — не от жалости, а от предвкушения.

– Здравствуйте, Кочо-сама! – Девушка низко поклонилась. – Меня зовут Мицу. Мой брат служит в корпусе, и он рассказывал, как вы спасли ему жизнь. Я пришла принести немного домашних рисовых лепешек в знак благодарности.

– Это очень мило с вашей стороны, Мицу-тян, – Шинобу склонила голову набок. – Но, боюсь, я сейчас очень занята. Вы можете оставить подарок у помощниц.

– О, на самом деле... – Мицу замялась, её щеки порозовели. – Я также хотела увидеть Столпа Воды, Томиоку-саму. Мой брат говорил, что он часто бывает здесь на лечении. Видите ли, он спас меня от демона три года назад, и я... я все эти годы мечтала поблагодарить его лично.

Улыбка Шинобу не дрогнула ни на миллиметр, но внутри неё словно лопнула тонкая струна. «Ещё одна», — пронеслось в её голове. Очередная «спасенная душа», решившая, что её благодарность имеет значение. Очередная помеха, стремящаяся коснуться того, что принадлежало только Шинобу.

– Томиока-сан очень скрытный человек, – вкрадчиво произнесла Столп Насекомого. – Он не любит встреч с незнакомцами. Это может его расстроить.

– Я только на минутку! – взмолилась Мицу. – Я просто отдам ему лепешки и уйду. Пожалуйста, Кочо-сама, вы ведь такая добрая!

Шинобу на мгновение закрыла глаза, делая глубокий вдох. Аромат глицинии, окружавший поместье, обычно успокаивал её, но сейчас он казался слишком слабым, чтобы заглушить запах чужого присутствия.

– Хорошо, Мицу-тян, – Шинобу открыла глаза, и в них блеснул странный огонек. – Раз уж вы проделали такой долгий путь. Томиока-сан сейчас тренируется в бамбуковой роще за западным флигелем. Пойдемте, я провожу вас.

Они шли по тропинке, усыпанной мелкими камнями. Мицу восторженно щебетала о том, как она счастлива, как долго хранила в памяти образ своего спасителя и как надеется, что он её узнает. Шинобу слушала молча, лишь изредка вставляя короткие, вежливые реплики. Каждый восторженный вздох девушки был для неё как укус мелкого насекомого — зудящий и раздражающий.

Когда они достигли рощи, Гию действительно был там. Он отрабатывал движения меча — плавные, сокрушительные, подобные течению горной реки. Его движения были совершенны.

– Томиока-сама! – Мицу не удержалась и сделала шаг вперед, нарушая тишину леса.

Гию замер. Его клинок застыл в нескольких дюймах от ствола бамбука. Он медленно обернулся, его взгляд был пустым и холодным.

– Кто это? – коротко спросил он, глядя на Шинобу.

– Это Мицу-тян, – Шинобу подошла ближе, вставая чуть впереди девушки, как бы невзначай перекрывая ей обзор. – Она говорит, что вы спасли её несколько лет назад. Пришла выразить благодарность.

Мицу выбежала из-за спины Шинобу и протянула корзинку.

– Вы, наверное, не помните, это было в деревне на севере... Вы убили демона под дождем. Спасибо вам огромное! Эти лепешки — лучшее, что я умею готовить.

Гию посмотрел на корзинку, затем на девушку. В его памяти не было места для лиц всех, кого он спас. Для него это была лишь работа, долг, который он выполнял, считая себя недостойным.

– Не помню, – бесстрастно ответил он. – Оставь это там.

Он указал на плоский камень у края тропы и снова отвернулся, возвращаясь к тренировке. Мицу застыла, её лицо выражало смесь боли и надежды.

– Но... может быть, вы попробуете хотя бы одну? Я старалась...

– Он сказал оставить там, Мицу-тян, – голос Шинобу прозвучал мягко, но в нем послышались стальные нотки. – Томиока-сан сейчас сосредоточен. Не стоит его отвлекать. Пойдемте, я провожу вас обратно.

Девушка, подавленная холодностью своего кумира, покорно последовала за Шинобу. Когда они отошли достаточно далеко, Мицу всхлипнула.

– Он такой... одинокий. Мне так хотелось согреть его сердце.

Шинобу остановилась и медленно повернулась к ней. Они стояли на краю обрыва, откуда открывался вид на долину, залитую утренним солнцем. Красивое место для конца.

– Согреть его сердце? – переспитала Шинобу. Её голос изменился, стал ниже и лишился той напускной жизнерадостности. – Какая самонадеянность. Вы, обычные люди, думаете, что пара добрых слов и корзинка еды могут исцелить то, что разрушалось годами?

Мицу испуганно отступила назад.

– Кочо-сама? Что вы...

– Вы видите только его красивое лицо и силу, – продолжала Шинобу, делая шаг навстречу. – Но вы не видите его тьмы. Вы не слышите криков тех, кого он потерял. Я — единственная, кто знает каждую его рану. Я — единственная, кто имеет право быть рядом. А вы... вы просто шум. Лишний, раздражающий шум в его и без того неспокойной жизни.

– Мне жаль, я не хотела... – Мицу споткнулась о корень дерева и упала на колени.

Шинобу склонилась над ней, её лицо было близко, и на нем застыла та самая улыбка, которую демоны видели перед смертью.

– Знаете, Мицу-тян, в медицине есть понятие «избыточность». Когда что-то мешает организму восстанавливаться, это нужно удалить. Вы — избыточны.

Шинобу не использовала меч. Это было бы слишком заметно, слишком много крови. Она достала из складок хаори тонкую, почти невидимую иглу.

– Это яд из желез особого вида пауков, – прошептала она, прижимая иглу к шее парализованной страхом девушки. – Он вызывает мгновенную остановку сердца. Никакой боли, никакой борьбы. Просто вечный сон. Вы ведь хотели оставить о себе память? Что ж, ваше исчезновение станет еще одной тайной этого леса.

Один короткий укол. Мицу даже не успела закричать. Её глаза расширились, зрачки сузились, и через мгновение тело обмякло в руках Шинобу.

Столп Насекомого аккуратно уложила тело в густые заросли кустарника, которые скрывали вход в глубокую расщелину. Она знала, что через несколько дней природа сделает своё дело, а её собственные химикаты ускорят процесс. Ни следов, ни улик. Только пустая корзинка с лепешками, которую она позже сожжет в печи лаборатории.

Шинобу выпрямилась, поправила хаори и глубоко вдохнула. Гнев ушел, сменившись приятной пустотой. Она снова была в контроле.

Вернувшись в рощу, она застала Гию на том же месте. Он закончил тренировку и теперь сидел на траве, вытирая клинок куском ткани.

– Она ушла? – спросил он, не поднимая головы.

– Да, – Шинобу присела рядом, сложив руки на коленях. – Она была очень расстроена тем, что вы её не узнали. Сказала, что больше не вернется. Видимо, её благодарность была не такой уж глубокой.

Гию промолчал. Ему было всё равно. Люди приходили и уходили, оставляя в его жизни лишь мимолетные тени. Единственной постоянной величиной оставалась эта женщина рядом с ним.

– Кочо, – внезапно произнес он, глядя на свои руки. – Почему ты всегда рядом?

Шинобу замерла. Её сердце пропустило удар.

– А вы хотите, чтобы я ушла, Томиока-сан? – она улыбнулась, но в этой улыбке была скрыта тень тревоги.

– Нет, – он покачал головой. – Просто... все остальные либо боятся меня, либо ненавидят. Ты — единственная, кто тратит на меня время.

Шинобу почувствовала, как волна тепла разливается по её телу. Это было именно то, что ей нужно было услышать. Его признание, его зависимость от её присутствия.

– Это потому, что я вижу вас настоящего, Гию, – она впервые назвала его по имени, и это слово прозвучало как клятва. – Вы можете отталкивать весь мир, но меня вам не прогнать. Я буду охранять ваш покой, даже если мне придется уничтожить всё, что его нарушает.

Гию посмотрел на неё. В его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание, но он быстро отвел взгляд.

– Ты слишком много на себя берешь.

– Возможно, – она легко рассмеялась и поднялась на ноги. – Но кто-то же должен присматривать за таким непутевым Столпом, как вы. Пойдемте, скоро обед. Сегодня я приготовлю что-нибудь особенное.

Они шли по тропинке обратно к поместью. Шинобу чувствовала себя абсолютно счастливой. Она знала, что где-то там, в тени леса, лежит очередная жертва её любви, но это не вызывало у неё ни капли раскаяния. Для неё мир делился на две части: Гию и всё остальное. И «всё остальное» было лишь декорацией, которую можно было менять или уничтожать по её усмотрению.

Вечером, когда поместье погрузилось в сон, Шинобу сидела в своей лаборатории. Перед ней на столе стояла та самая корзинка. Она медленно доставала одну лепешку за другой и бросала их в огонь горелки.

– Глупая Мицу-тян, – шептала она, глядя на танцующее пламя. – Ты думала, что сможешь войти в его жизнь так просто? Его сердце — это крепость, и я — её единственный страж.

Она знала, что завтра придет кто-то другой. Возможно, новая истребительница, или спасенная крестьянка, или даже другая женщина из Столпов попытается заговорить с ним чуть дольше, чем положено. Но Шинобу была готова. Её яды были остры, её улыбка — безупречна, а её решимость — непоколебима.

Вдруг дверь лаборатории тихо скрипнула. На пороге стоял Гию. Он выглядел растерянным, его волосы были растрепаны после сна.

– Кочо? Почему ты не спишь?

Шинобу быстро накрыла корзинку тканью и обернулась к нему.

– О, Томиока-сан! Просто засиделась над новыми рецептами лекарств. А вы? Вам что-то приснилось?

Гию прошел в комнату и остановился у окна. Лунный свет падал на его лицо, делая его похожим на статую из бледного мрамора.

– Мне показалось, что я слышал чей-то голос в лесу сегодня, – тихо сказал он. – Словно кто-то звал на помощь. Но когда я пришел туда, там никого не было.

Шинобу подошла к нему со спины и положила руку на его лопатки. Она чувствовала, как напряжены его мышцы.

– Это просто ветер в бамбуке, Гию. Или ваша совесть снова напоминает о себе. Вы слишком много думаете о прошлом.

– Наверное, – он вздохнул и закрыл глаза. – Ты права.

– Я всегда права, когда дело касается вас, – она прижалась щекой к его спине, вдыхая запах воды и холодного металла. – Идите спать. Я скоро приду и проверю, уснули ли вы.

Когда он ушел, Шинобу вернулась к столу. Последняя лепешка превратилась в пепел. Она стерла невидимую пыль с поверхности стола и погасила свет.

В темноте её глаза светились лихорадочным блеском. Она была готова убивать снова и снова. Тысячи раз, если потребуется. Потому что в её мире не было места для конкуренции. Только она и её молчаливый Столп Воды.

– Спите спокойно, Томиока-сан, – прошептала она в пустоту. – Пока я жива, никто не посмеет встать между нами.

Она вышла из лаборатории, и звук её шагов затих в длинных коридорах поместья. А за окном, в лесу, ветер продолжал раскачивать бамбук, скрывая под своим шелестом тайны, которые Шинобу Кочо унесет с собой в могилу. Или в рай, если боги окажутся достаточно безумны, чтобы впустить туда женщину, чья любовь стала самым смертоносным из её ядов.