← Назад к обзору

Яой гарем

Шепот звезд и эхо запретных желаний

Ночь в Тейвате никогда не бывала по-настоящему тихой. Для Итэра она всегда была наполнена шорохами Артерий земли, далеким воем волков в Вольфендоме или мерным гулом механизмов в Фонтейне. Но в последнее время ночи стали другими — они стали душными от невысказанных слов и тяжелыми от взглядов, которые жгли кожу даже сквозь ткань накидки.

Первым его нашел Сяо. Адепт не привык просить, он просто появлялся там, где его присутствие было необходимо, и в эту ночь его необходимость граничила с одержимостью. Они стояли на самой вершине пика Цинъюнь, там, где облака казались густым, прохладным морем.

– Ты слишком беспечен, Путешественник, – голос Сяо дрожал от сдерживаемого напряжения. – Твой свет притягивает не только монстров, но и тех, кто готов растерзать тебя из жажды обладания.

Итэр не успел ответить. Сяо резко сократил дистанцию, прижимая юношу к холодному камню беседки. Его руки, закованные в перчатки, сжали плечи Итэра, а янтарные глаза горели опасным, почти диким огнем.

– Сяо... – выдохнул Итэр, и его голос сорвался, когда Адепт прижался к нему всем телом.

– Молчи, – прошептал Сяо, утыкаясь лицом в изгиб его шеи. – Просто дай мне почувствовать, что ты здесь. Что ты реален.

Он повалил Итэра на каменный пол, покрытый мягким мхом. Сяо навис сверху, упираясь коленями в бедра Путешественника, фиксируя его на месте. Его поцелуи были резкими, полными многовековой боли и внезапно вспыхнувшей страсти. Итэр запрокинул голову, и из его горла вырвался низкий, вибрирующий стон, когда зубы Адепта прикусили чувствительную кожу за ухом.

– А-ах... Сяо, тише... – прошептал Итэр, его пальцы запутались в темных волосах Якши.

– Не могу, – выдохнул тот, и его руки скользнули под топ Итэра, оглаживая горячую кожу спины. – Ты — мое единственное лекарство.

Когда Сяо исчез в бирюзовых искрах, оставив Итэра тяжело дышащим на камнях, тишину прорезал насмешливый голос.

– Какое драматичное представление. Наш Адепт совсем потерял голову.

Скарамучча стоял в тени колонны. Он подошел медленно, его шляпа отбрасывала глубокую тень на лицо. Он не стал ждать приглашения. Итэр всё еще лежал на спине, пытаясь прийти в себя, когда Странник опустился над ним, упираясь руками по обе стороны от его головы.

– Ты выглядишь жалко, – прошипел он, но его взгляд был прикован к припухшим губам Итэра. – Ждешь, что я тоже буду молиться на тебя?

Он наклонился ниже, так что их дыхание смешалось.

– Я не буду просить, Путешественник. Я просто возьму то, что мне причитается за все те разы, когда ты мешал моим планам.

Скарамучча схватил руки Итэра и прижал их к полу над его головой. Его поцелуи были злыми, властными, он словно пытался выпить саму душу Итэра. Итэр дернулся, и из его груди вырвался протяжный, надрывный звук, когда Странник резко прижался к нему, не давая пошевелиться.

– Н-нх... пусти... – стон Итэра утонул в новом поцелуе.

– Никогда, – ответил Скарамучча, и в его голосе, вопреки яду, послышалась отчаянная нужда.

Следующая ночь застала Итэра в лаборатории Альбедо на Драконьем хребте. Алхимик был спокоен, но его движения были лишены привычной отстраненности.

– Итэр, я хотел бы провести один эксперимент, – Альбедо мягко подтолкнул его к столу, заваленному чертежами и колбами. – Речь идет о резонансе чувств.

Он уложил Итэра на стол, и его пальцы, испачканные в мелу, начали медленно расстегивать пуговицы на одежде юноши. Альбедо навис сверху, глядя на Итэра с такой научной страстью, которая была куда опаснее открытой агрессии.

– Твое тело... оно реагирует на меня иначе, чем на других, – констатировал Альбедо, проводя ладонью по животу Итэра.

Итэр вздрогнул, его спина выгнулась дугой, и он издал тихий, гортанный звук, когда губы Альбедо коснулись золотой отметины на его собственной шее, а затем спустились к ключицам Итэра.

– М-м-м... Альбедо... стой...

– Нет, – алхимик прижал его плечи к столу. – Я хочу зафиксировать каждый твой вздох. Ты — самая прекрасная тайна, которую мне когда-либо доводилось изучать.

В Мондштадте, в тени старой мельницы, его подстерег Лоэн. Рыцарь не церемонился. Он просто подхватил Итэра и повалил его в высокую траву.

– Наконец-то мы одни! – Лоэн оскалился, его красные зрачки лихорадочно блестели. – Я так долго ждал момента, когда смогу проверить, насколько ты крепок в ближнем бою.

Он прижал Итэра к земле всем своим весом, его руки грубо, но с явным восторгом исследовали тело Путешественника.

– Лоэн, прекрати! – Итэр попытался оттолкнуть его, но рыцарь только сильнее прижал его бедра к траве.

– Не проси о том, чего сам не хочешь, – прохрипел Лоэн, впиваясь в его губы.

Итэр невольно застонал — громко, отчаянно, когда Лоэн прикусил его мочку уха. Этот звук, казалось, окончательно сорвал тормоза у рыцаря.

– Вот так! – Лоэн дышал тяжело и часто. – Кричи еще! Я хочу слышать, как ты сдаешься мне!

В Сумеру, среди густых зарослей леса Авидья, Итэр оказался во власти Тигнари. Лесной страж был нежен, но в его глазах светилось упрямство.

– Ты слишком переутомился, Итэр, – прошептал он, укладывая юношу на мягкий ковер из опавших листьев в своей хижине. – Твои мышцы напряжены... позволь мне помочь.

Тигнари навис над ним, его пушистый хвост непроизвольно обвился вокруг ноги Итэра. Он начал растирать плечи юноши с лечебными маслами, но вскоре его руки спустились ниже.

– Тигнари... это уже не массаж... – выдохнул Итэр, чувствуя, как внутри всё плавится от тепла.

– Я знаю, – Тигнари наклонился, и его длинные уши коснулись щек Итэра. – Но это тоже часть терапии. Самая важная часть.

Итэр издал долгий, вибрирующий стон, когда Тигнари прижался губами к его солнечному сплетению.

– О-ох... м-м-м...

– Тише, – Тигнари накрыл его губы своими. – Лес слышит всё, но я не позволю ему забрать ни одного твоего вздоха. Они только мои.

Сетос нашел его в пустыне, под сенью оазиса. Юноша был полон энергии, его глаза сияли азартом.

– В пустыне нет места секретам, Итэр! – рассмеялся он, увлекая Путешественника на песок, который всё еще хранил дневное тепло.

Сетос навис над ним, его смуглая кожа контрастировала с бледностью Итэра. Он целовал его с жадностью странника, нашедшего источник воды.

– Сетос... песок... он везде... – пытался протестовать Итэр.

– Пусть, – Сетос прижал его руки к песку. – Ты мой оазис. И я не отпущу тебя, пока не утолю жажду.

Итэр застонал, когда рука Сетоса уверенно скользнула вниз. Звук эхом отразился от скал оазиса, полный неги и капитуляции.

В Фонтейне, за кулисами оперного театра, Лини устроил для него «приватное шоу».

– А теперь, мой дорогой ассистент, – Лини толкнул Итэра на мягкую кушетку в гримерной, – я покажу тебе магию, которой не учат в книгах.

Иллюзионист навис над ним, его плащ окутал их обоих, создавая интимный кокон. Его пальцы, привыкшие к ловким трюкам, творили с телом Итэра нечто невероятное.

– Лини... подожди... – Итэр задыхался, его пальцы впились в бархат кушетки.

– Тсс... – Лини прижал палец к его губам. – Просто смотри на меня. Видишь? Всё, что ты чувствуешь — это не иллюзия.

Итэр издал сдавленный, мелодичный стон, когда Лини приник к его шее.

– Ах-х... Лини...

– Браво, – прошептал тот. – Это была лучшая нота за весь вечер.

Детектив Хэйдзо подошел к делу с другой стороны. Он «задержал» Итэра в заброшенном додзё в Инадзуме.

– У меня есть подозрение, Путешественник, – Хэйдзо повалил его на татами и навис сверху, хитро щурясь. – Что ты скрываешь от меня очень важную информацию. О том, как сильно ты меня хочешь.

– Хэйдзо, это превышение полномочий! – рассмеялся Итэр, но его смех оборвался, когда детектив прижал его запястья к полу.

– Я провожу следственный эксперимент, – Хэйдзо стал серьезным. Он начал покрывать лицо Итэра короткими, дразнящими поцелуями.

Итэр не выдержал, его бедра непроизвольно дернулись навстречу Хэйдзо, и из его груди вырвался глубокий, откровенный стон.

– Ага! – Хэйдзо торжествующе улыбнулся, прижимаясь к нему всем телом. – Признание получено. Теперь перейдем к исполнению наказания.

Последним был Иллуги. Капитан «Соловьев Ночного Кошмара» был молчалив и суров. Он привел Итэра в свою палатку, когда метель снаружи заглушала все звуки.

– Ты замерз, – коротко бросил он, укладывая Итэра на меховые шкуры.

Иллуги навис над ним, его тяжелая шуба создала вокруг них палатку тепла. Его взгляд был полон такой преданности, что Итэру стало трудно дышать.

– Иллуги... – Итэр потянулся к нему, обнимая за шею.

Капитан не ответил словами. Он просто прижался к Итэру, его движения были медленными, почти благоговейными. Но когда Итэр застонал, уткнувшись ему в плечо, Иллуги вздрогнул, и его страсть прорвалась наружу, как пламя сквозь лед.

– Я не отдам тебя... – шептал Иллуги, вжимаясь в Итэра. – Никогда и никому. Ты мой свет в этом кошмаре.

Итэр лежал, глядя в потолок палатки, чувствуя на себе тяжесть и тепло Иллуги. Его тело горело, его разум был в тумане. Он знал, что завтра они снова будут спорить, ревновать и соперничать. Но сегодня... сегодня каждый из них получил свою частичку его света, а он — их бесконечную, безумную любовь.

– Итэр? – раздался тихий голос Дурина, который заглянул в палатку, хлопая крыльями. – Ты спишь? Ты так странно дышишь...

– Спи, Дурин, – выдохнул Итэр, закрывая глаза. – Всё хорошо. Просто... просто Тейват — это очень, очень жаркий мир.

И в этой тишине, нарушаемой лишь свистом ветра, Итэр наконец уснул, окруженный эхом стонов и обещаний, которые будут преследовать его в каждом из семи регионов.