← Назад к обзору

За пределами цифрового кошмара

Нити в пустоте

Пустота за пределами Цирка была не просто пространством, она была живой и в то же время мёртвой, как старый жёсткий диск, который пытается воспроизвести повреждённый файл. Цвета здесь не имели названий — кислотно-зелёный перетекал в цвет «ошибки 404», а звуки доносились словно из-под толстого слоя воды.

Группа двигалась по узкому мосту, состоящему из гигантских клавиш печатной машинки, которые парили над бездной. Каждый шаг отдавался глухим механическим щелчком.

– Только не смотрите вниз, – советовала Алёна, идя впереди и придерживая Глафиру за руку. – Смотрите на меня. Или на спину соседа. Помните, это всего лишь данные, они не могут причинить нам вред, если мы в них не верим.

– Легко тебе говорить, – проворчала Зоя, чья нога-протез издавала неприятный скрежет при каждом шаге. – Мои сенсоры говорят, что если мы свалимся, нас расщепит на единицы и нули быстрее, чем ты успеешь сказать «оптимизм».

Кристина шла чуть позади, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она всё ещё ощущала тепло ладони Феликса, хотя сейчас он уже отпустил её руку, стараясь сохранять свой обычный независимый вид. Но он не уходил далеко. Он шёл буквально в шаге от неё, то и дело оглядываясь и проверяя, не споткнулась ли она.

– Эй, Кристи, – негромко позвал он, когда они миновали особенно шаткий участок. – Если эта штука под нами провалится, обещай, что не будешь кричать слишком громко. У меня чувствительные уши, не хотелось бы оглохнуть перед концом света.

– Ты неисправим, – Кристина слабо улыбнулась, поправляя свой колпак. – Вместо того чтобы подбодрить, ты думаешь о своём комфорте.

– Мой комфорт — это залог общего выживания, – Феликс усмехнулся, но его взгляд на мгновение смягчился. – К тому же, если я начну читать тебе стихи о спасении, ты решишь, что я окончательно сломался. А нам в этой компании и одного Кирилла хватает.

Кирилл, шедший в самом хвосте, казался самым спокойным. В темноте этого странного места его глаза светились мягким золотистым светом. Он больше не озирался по сторонам в поисках воображаемых угроз. Напротив, он бережно нёс перед собой тот самый светящийся «глюк», который он назвал мотыльком.

– Свет указывает путь, – бормотал он себе под нос. – В темноте всё становится яснее. Марта всегда говорила, что самые красивые вещи прячутся в тенях. Видите? Эти мерцающие линии... это не ошибки. Это швы. Мы идём по швам реальности.

– Швы ведут к иголке, – отозвалась Глафира, не оборачиваясь. Она сжимала в руках обрывок бумаги. – А иголка может проткнуть нас насквозь.

– Или сшить что-то новое, – мягко поправила её Алёна. – Посмотрите вперёд!

Мост из клавиш закончился, упираясь в массивную дверь, которая висела прямо в воздухе, не прикреплённая ни к какой стене. На двери не было ручки, только замочная скважина, из которой исходил тусклый белый свет.

– Ну и что теперь? – Зоя скрестила руки на груди. – Будем стучать, пока Кейн не принесёт нам чай с печеньем?

– У меня есть идея, – Кристина сделала шаг вперёд. Она чувствовала странное притяжение к этой двери. – Помните, Кейн всегда говорил, что мы — часть его программы? Но что, если мы — это ошибки, которые он не смог исправить?

Она протянула руку и коснулась поверхности двери. Та была холодной и вибрировала, словно внутри работал мощный сервер.

– Феликс, помоги мне, – попросила она.

Кролик подошёл ближе, подозрительно щурясь.

– И что я должен сделать? Выбить её ногой? Я, конечно, атлетичный парень, но это выглядит как нечто, что может выбить мне суставы.

– Нет, просто... – Кристина замялась, подбирая слова. – Дай мне руку. Помнишь, что ты сказал? Что мы здесь те, кем сами себя считаем. Давай просто... захотим войти. Вместе.

Феликс фыркнул, но подчинился. Его длинные пальцы снова переплелись с её ладонью. Алёна, Кирилл и остальные подошли ближе, образуя полукруг. Кристина закрыла глаза, стараясь отбросить страх, панику и навязчивые мысли о том, что она — всего лишь набор пикселей. Она сосредоточилась на тепле руки Феликса, на тихом дыхании Глафиры, на спокойном присутствии Кирилла.

Дверь перед ними начала таять. Белый свет из замочной скважины расширился, поглощая их одного за другим.

Они оказались в странном месте, которое больше всего напоминало заброшенную фотостудию или мастерскую художника. Повсюду висели огромные полотна, но вместо картин на них были застывшие кадры из их жизни в Цирке. Вот Алёна пытается организовать пикник. Вот Глафира плачет в углу. Вот Феликс крадёт чьи-то вещи.

– Это... наши воспоминания? – прошептала Глафира, подходя к одному из холстов.

– Скорее, логи событий, – Зоя подошла к консоли, которая стояла в центре комнаты. – Смотрите, здесь всё записано. Каждый наш шаг. Каждая попытка побега. Кейн не просто играл с нами, он собирал данные.

Кристина и Феликс остались стоять у входа. Здесь, в этом более стабильном пространстве, напряжение последних часов начало спадать, сменяясь огромной усталостью.

– Значит, мы в архиве, – Феликс облокотился на стену, которая на ощупь напоминала бархат. – Великолепно. Мы сбежали из тюрьмы, чтобы попасть в её картотеку.

– Зато здесь безопасно, – Кристина посмотрела на него. Она заметила, что Феликс не спешит отпускать её руку, хотя опасности больше не было. – Феликс, ты... ты в порядке?

Он посмотрел на неё, и на мгновение его маска циника окончательно сползла. Под ней скрывался не просто неуверенный человек, а кто-то, кто отчаянно нуждался в тепле, но забыл, как об этом просить.

– Я никогда не был в порядке, Кристи, – тихо ответил он. – В том мире, который я смутно помню... там тоже всё было не так. Я всегда был лишним. Тем, кто шутит, когда всем грустно, и тем, кто уходит первым, чтобы не бросили его.

Кристина подошла ближе, так что их плечи соприкоснулись.

– Здесь ты не лишний. Ты спас меня. Не один раз.

– Я просто не хотел, чтобы мне было скучно, – попытался вставить он свою привычную колкость, но голос сорвался.

– Врёшь, – улыбнулась Кристина.

Феликс вздохнул, его плечи опустились.

– Вру. Наверное, это моя единственная настоящая суперсила — врать самому себе. Но знаешь что? В этой пустоте врать становится всё труднее. Особенно когда ты смотришь на меня так, будто я... ну, не полное чудовище.

– Ты не чудовище, Феликс. Ты просто очень сильно напуган. Как и все мы.

Они стояли в тишине, пока остальные исследовали мастерскую. Алёна нашла какие-то старые записи и теперь увлечённо обсуждала их с Кириллом, который утверждал, что нашёл в коде упоминание о своей жене. Зоя пыталась взломать консоль, чтобы понять, куда идти дальше, а Глафира нашла чистые листы и начала рисовать — на этот раз не ломаные линии, а их всех, стоящих вместе.

– Кристина, – Феликс вдруг повернулся к ней, его лицо было совсем близко. – Если мы когда-нибудь выберемся отсюда... в по-настоящему реальный мир... ты ведь не забудешь этого?

– Чего именно? – прошептала она.

– Этого момента. Того, что мы здесь не просто персонажи шоу.

Кристина не ответила словами. Она приподнялась на цыпочки и быстро, почти невесомо, коснулась губами его щеки. Феликс замер, его глаза расширились, а уши забавно дернулись вверх.

– Я не забуду, – сказала она, чувствуя, как краснеют её собственные щеки. – Обещаю.

Феликс несколько секунд смотрел на неё в полном оцепенении, а затем на его лице медленно расплылась усмешка — не та наглая и издевательская, к которой все привыкли, а мягкая, немного растерянная и искренняя.

– Ну... – он кашлянул, пытаясь вернуть самообладание. – Считай, что ты официально забронировала себе место в моей будущей жизни. Но предупреждаю: я ужасно храплю. Наверное. Я не помню, но это было бы в моем стиле.

– Я как-нибудь справлюсь, – рассмеялась Кристина.

В этот момент Зоя громко вскрикнула:

– Эй, голубки! Хватит там миловаться, я нашла выход! Это какой-то бэкдор, он ведет в корневой каталог. Если мы пройдем через него, возможно, мы сможем перезагрузить всю эту систему к чертям собачьим!

– Перезагрузить? – Алёна подошла к консоли. – И что тогда будет с нами?

– Либо мы проснёмся в своих телах, либо... – Зоя замолчала, глядя на экран. – Либо мы просто исчезнем. Но это всё равно лучше, чем вечность в цирке, верно?

Группа замолчала. Риск был огромен. Исчезнуть навсегда — это пугало больше, чем любой квест Кейна.

Кирилл подошёл к ним, его светящийся мотылёк сел ему на плечо.

– Смерть — это просто переход, – мудро произнёс он. – Но мы уже мертвы для того мира. Чтобы ожить, нужно рискнуть всем. Я готов. Ради Марты. И ради вас.

– Я тоже готова, – Глафира подняла свой рисунок. На нём они все держались за руки. – Я не хочу больше прятаться за масками.

Алёна кивнула, её пуговичное око блеснуло решимостью.

– Мы сделаем это вместе. Как семья.

Кристина посмотрела на Феликса. Он выглядел серьёзным как никогда.

– Ну что, кнопка? – Он протянул ей руку, на этот раз уверенно и открыто. – Готова прыгнуть в последнюю дыру?

Кристина вложила свою ладонь в его лапу.

– Вместе?

– До самого конца, – ответил он.

Они подошли к мерцающему порталу, который открыла Зоя. Это был проход в чистый свет, лишенный текстур и кода. Один за другим они входили в него. Алёна, поддерживающая Глафиру. Кирилл, шепчущий слова утешения своему цифровому другу. Зоя, ворчащая о плохом интерфейсе.

Кристина и Феликс вошли последними. В тот момент, когда свет начал поглощать их, Феликс крепче сжал её руку и притянул к себе, на мгновение прижав к своему плечу.

– Знаешь, – прошептал он ей на ухо прямо перед тем, как реальность окончательно рассыпалась на части, – ты была лучшим, что случилось со мной в этом дурацком цирке.

Кристина не успела ответить, но её улыбка была последним, что он увидел, прежде чем всё погрузилось в ослепительную белизну.

Они больше не были пленниками. Они не были шутами, куклами или шахматными фигурами. В этом ослепительном свете они снова становились людьми, чьи имена, судьбы и чувства сплетались в одну общую историю, которую уже никто не смог бы удалить.