← Назад к обзору

За пределами цифрового кошмара

Слияние реальностей

Белизна не была концом. Она была оглушительной, как статический шум на старом телевизоре, и едкой, как запах озона после грозы. Кристине казалось, что её тело разбирают на атомы, а затем собирают заново, но в неправильном порядке. Она пыталась кричать, но звуки тонули в гуле программного кода, который проносился мимо неё каскадами цифр. Единственным, что удерживало её в сознании, была рука Феликса. Его лапа, покрытая фиолетовым мехом, ощущалась всё более реальной, грубой и тёплой.

А затем наступила тишина. Тяжёлая, пыльная и пахнущая чем-то давно забытым — старым пластиком и застоявшимся воздухом офисных помещений.

Кристина открыла глаза. Она лежала на холодном линолеуме. Прямо над ней мигала тусклая люминесцентная лампа, издавая раздражающий стрёкот. Она попыталась пошевелиться, и всё её тело отозвалось резкой, непривычной болью. Это была не та цифровая имитация боли, к которой она привыкла в Цирке. Это была настоящая, «биологическая» тяжесть.

– Ох... мои мозги будто пропустили через блендер, – раздался рядом хриплый мужской голос.

Кристина резко повернула голову. Рядом с ней, на четвереньках, пытался подняться молодой человек. На нём была помятая жёлтая толстовка, а его волосы — каштановые и всклокоченные — торчали в разные стороны. Но когда он поднял взгляд, Кристина вскрикнула от узнавания. Те же прищуренные, вечно насмешливые глаза, та же линия рта, готовая вот-вот изогнуться в саркастичной ухмылке.

– Феликс? – прошептала она, приподнимаясь на локтях. Её голос звучал иначе — ниже и мягче, без того мультяшного звона.

Парень замер. Он долго смотрел на неё, переводя взгляд с её лица на её руки — обычные человеческие руки, без перчаток. На Кристине была простая белая футболка и джинсы, а её длинные тёмные волосы рассыпались по плечам.

– Кнопка? – Он издал короткий, нервный смешок и закрыл лицо руками. – Боже, ты... ты настоящая. И ты не выглядишь как жертва взрыва на фабрике игрушек.

– Ты тоже, – Кристина почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. – Ты человек, Феликс. Настоящий человек.

– Ну, я бы поспорил насчёт «человечности», учитывая мой характер, – он протянул ей руку, помогая подняться. Его ладонь была горячей и немного влажной от пота. – Но, по крайней мере, у меня больше нет этих дурацких длинных ушей. Хотя, признаться, я буду по ним скучать. Они помогали лучше слышать сплетни.

Они огляделись. Это была небольшая комната, заставленная серверными стойками и мониторами. На столах валялись гарнитуры виртуальной реальности, провода и пустые банки из-под энергетиков. У стен, постепенно приходя в себя, сидели остальные.

– Мои ноги... они одинаковые! – Глафира, теперь хрупкая девушка с коротким каре и огромными, всё ещё полными печали глазами, ощупывала свои колени. На ней был мешковатый свитер, в котором она почти тонула. – Я не ленточка. Я могу стоять и не запутываться!

Рядом с ней Алёна — статная женщина с добрым лицом и первыми морщинками в уголках глаз — помогала подняться пожилому мужчине. Это был Кирилл. Без своей королевской мантии он выглядел как профессор на пенсии: в поношенном пиджаке, с аккуратной седой бородкой. Он близоруко щурился, ища что-то на полу.

– Мои очки... – пробормотал он. – Кажется, я оставил их в другом мире.

– Держите, Кирилл, – Зоя, оказавшаяся резкой девушкой с короткой стрижкой и пирсингом в брови, протянула ему роговую оправу, найденную под столом. Она единственная выглядела так, будто просто проснулась после долгой вечеринки. – Похоже, ваше зрение в реальности такое же паршивое, как и моё настроение.

– Спасибо, деточка, – Кирилл надел очки и его взгляд прояснился. Он посмотрел на свои руки, а затем на пустую ладонь. – Мотылёк... он исчез.

– Он остался там, Кирилл, – мягко сказала Алёна, кладя руку ему на плечо. – Но мы здесь. Мы вернулись.

Кристина сделала шаг к окну, которое было зашторено тяжёлыми жалюзи. Она потянула за шнурок, и в комнату хлынул свет заходящего солнца. Город за окном жил своей жизнью: машины гудели в пробках, люди спешили домой, где-то вдалеке выла сирена. Это был обычный, скучный и невероятно прекрасный мир.

– Мы выбрались, – прошептала Кристина, прижимаясь лбом к холодному стеклу. – Мы действительно выбрались.

– Да, – Феликс подошёл и встал рядом. Он засунул руки в карманы толстовки, чувствуя себя явно не в своей тарелке без привычной маски циника. – И что теперь? Нам нужно вызвать полицию? Или охотников за привидениями? Мы проторчали в той консервной банке бог знает сколько времени.

– Судя по дате на мониторе, – Зоя указала на экран ближайшего компьютера, – прошло всего три часа с момента запуска теста.

– Три часа? – Глафира вскинула голову. – Но мне показалось... мне показалось, что прошли годы. Я помню каждый день. Каждое падение.

– Время в симуляции течёт иначе, – Кирилл подошёл к ним, опираясь на край стола. – Наш мозг обрабатывал информацию на запредельных скоростях. Для мира мы просто вздремнули. Для нас самих — мы прожили целую жизнь.

– Имена, – вдруг сказала Алёна. – Я вспомнила своё имя. Меня зовут Елена.

– Я — Анна, – отозвалась Глафира.

– Зоя так и осталась Зоей, – фыркнула девушка с пирсингом. – Видимо, у разработчиков не хватило фантазии менять мне имя.

Кристина обернулась к Феликсу. Он смотрел в окно, и его лицо в лучах заката казалось непривычно серьёзным.

– А ты? – спросила она тихо. – Ты вспомнил?

Он медленно повернулся к ней. На его губах заиграла та самая, знакомая усмешка, но в глазах больше не было страха привязанности.

– Артём, – сказал он. – Меня зовут Артём. Но если ты назовёшь меня так при всех, я сделаю вид, что не знаю тебя.

– Хорошо, Феликс, – Кристина улыбнулась.

– Эй! – Артём шутливо возмутился, но тут же замолчал, когда Кристина сделала шаг к нему и взяла его за руку.

В комнате повисла неловкая, но тёплая тишина. Каждый из них понимал, что этот опыт навсегда связал их невидимыми нитями. Они были единственными людьми на планете, которые знали, каково это — быть цифровым кошмаром в мире безумного конферансье.

– Нам нужно уходить отсюда, – сказала Елена (Алёна). – Скоро придут техники или охрана. Мы не можем объяснить им, где мы были. Они решат, что у нас массовый психоз.

– Согласна, – Зоя уже начала собирать свои вещи. – Я знаю этот бизнес. Нас затаскают по судам и лабораториям. Лично я хочу пойти домой, принять душ и забыть о существовании цифрового цирка как о страшном сне.

– Забыть? – Анна (Глафира) посмотрела на неё с укором. – После всего, что мы прошли?

– Не забыть друг друга, малявка, – Зоя смягчилась и потрепала её по волосам. – А забыть Кейна и его дурацкие квесты. Оставьте свои номера телефонов, если хотите. Может, когда-нибудь сходим в настоящий цирк. Хотя нет, плохая идея. Лучше в кино.

Они начали обмениваться контактами, записывая цифры на обрывках бумаги. Это казалось таким обыденным и в то же время невероятным.

Когда пришла очередь Кристины и Артёма, они задержались.

– Ты ведь не собираешься просто исчезнуть? – спросила Кристина, глядя ему прямо в глаза.

Артём замялся. Его старая привычка убегать, когда ситуация становилась слишком эмоциональной, всё ещё боролась в нём с новым чувством. Он посмотрел на её руку, которую всё ещё сжимал в своей.

– Ну... вообще-то я планировал уехать в глушь, сменить имя на «Мистер Кролик» и завести ферму по выращиванию моркови, – он усмехнулся, но, заметив, как Кристина нахмурилась, быстро добавил. – Ладно, шучу. Я живу в паре кварталов отсюда. И... я думаю, что не смогу просто так пойти пить кофе в одиночестве. Мне нужен кто-то, кто будет напоминать мне, что я больше не фиолетовый.

– Я справлюсь с этой ролью, – Кристина почувствовала, как её сердце наполняется легкостью.

Они выходили из здания по одному, чтобы не привлекать внимания. На улице уже сгустились сумерки. Воздух был прохладным, настоящим.

Кристина и Артём шли по тротуару, держась на небольшом расстоянии, как обычная молодая пара. Но их пальцы постоянно соприкасались, словно они проверяли, не исчез ли другой, не превратился ли снова в набор пикселей.

– Знаешь, – начал Артём, когда они остановились у перехода. – Я ведь в Цирке специально над тобой издевался больше всех.

– Я заметила, – Кристина приподняла бровь. – И в чём была причина? Твоё специфическое чувство юмора?

– Нет. Просто ты была единственной, кто продолжал бороться. Все остальные... они как-то смирились. Алёна играла в мамочку, Кирилл ушёл в свои фантазии, Зоя просто забила на всё. А ты бегала, кричала, искала выход. Ты была такой живой, что это меня пугало. И бесило. Потому что я уже давно сдался.

– И поэтому ты решил красть мои вещи и называть меня кнопкой?

– Именно. Это был мой способ сказать «привет, ты мне нравишься, но я боюсь, что мы оба сойдём с ума», – он остановился и посмотрел на неё. В свете уличных фонарей его лицо казалось немного бледным. – Кристина... или как тебя зовут на самом деле?

– Кристина, – улыбнулась она. – Оказалось, что это моё настоящее имя. Кейн не стал его менять.

– Повезло. А я вот Артём. Звучит как-то... слишком по-человечески, не находишь?

– Тебе идёт.

Они дошли до небольшого сквера. Людей вокруг почти не было. Артём вдруг остановился и повернулся к ней, преграждая путь.

– Слушай, – он замялся, подбирая слова. – Я не умею делать все эти романтичные штуки. В Цирке я был шутом, а здесь я... просто парень, который три часа пролежал в коме в VR-шлеме. Но то, что я чувствовал там, на краю бездны... это было единственным настоящим за долгое время.

Кристина подошла ближе. Она чувствовала его дыхание, видела, как подрагивают его ресницы.

– Я знаю, Артём. Я чувствовала то же самое.

Он осторожно протянул руки и положил их ей на талию. Это движение было неуверенным, почти робким — совсем не похожим на наглого Джекса. Кристина обняла его за шею, зарываясь пальцами в его мягкие волосы.

– Ты больше не один, – прошептала она те же слова, что говорила в Пустоте.

– Теперь я это знаю, – ответил он.

Их поцелуй был первым в этом мире. Он не был похож на то, что показывают в фильмах — он был немного неуклюжим, со вкусом прохладного вечернего воздуха и облегчения. Но в этом поцелуе было больше реальности, чем во всем Цирке вместе взятом. Это было подтверждением того, что они живы. Что они победили систему.

Когда они отстранились друг от друга, Артём выглядел так, будто его ударило током.

– Вау, – выдохнул он. – Кажется, у этой версии реальности графика гораздо лучше. И спецэффекты на высоте.

Кристина рассмеялась и прижалась головой к его груди. Она слышала, как быстро и ровно бьётся его сердце. Настоящее человеческое сердце.

– Куда мы пойдём теперь? – спросила она.

– Не знаю, – Артём приобнял её за плечи, и они медленно пошли в сторону светящихся вывесок кафе. – Наверное, для начала купим тебе самый большой бургер в этом городе. После той цифровой еды, которая не имела вкуса, я готов съесть даже подошву от ботинка, если её правильно поджарить.

– И мы позвоним остальным? – спросила Кристина.

– Обязательно. Нужно убедиться, что Кирилл не пытается накормить настоящих мух цифровым кодом, а Зоя не разобрала свой тостер на запчасти.

Они шли по ночному городу, два человека, которые нашли друг друга в самом странном месте во Вселенной. Позади остался Цирк, Кейн и вечный страх исчезновения. Впереди была неизвестность, но теперь она не пугала. Потому что, какими бы сломанными они ни были, теперь они были сломаны вместе. И, возможно, именно это и делало их по-настоящему целыми.

Над городом медленно поднималась луна, и в её свете Кристина на мгновение увидела в отражении витрины не просто двух людей, а двух выживших, которые смогли сохранить в себе человечность там, где её не должно было существовать.

– Эй, Кристи? – позвал Артём, когда они уже подходили к дверям кафе.

– Да?

– Спасибо, что прыгнула в ту дыру.

– Спасибо, что прыгнул за мной, Феликс.

– Артём, – поправил он с улыбкой.

– Артём, – согласилась она, открывая дверь в тёплый, шумный и такой настоящий мир.